Наталиса Ларий – Сказки темного города. Махаон (страница 4)

Наблюдая за переродившейся ведьмой, поняла, что пока для нее все ощущения новы, она не сможет владеть собой и достучаться вряд ли получится до ее затуманенного разума. В какой-то момент она замолчала и схватила меня за горло так, что мне стало трудно дышать. Я попыталась отбросить ее с помощью силы, но она лишь печально проговорила:

– Я же запечатанная. Ты не можешь мне ничего сделать с помощью магии. Аристократы беспокоятся о своих девочках. Печать бережет не только от полного перерождения сущности, но и от магического влияния кого бы то ни было, – усмехнулась она и облизнула свои алые губы, – я немножко, Авенира. Мне всего лишь нужно закончить обращение. Всего глоток, и я отпущу тебя.

Она наклонилась ниже, все сильнее сдавливая мою шею. Я попыталась вырваться, но куда там мне было против голодного стригоя. Когда ее клыки уже были около моей шеи, я прохрипела:

– Тебе нельзя меня пить.

Летиция остановилась и удивленно посмотрела на меня.

– Это почему? – склонив голову набок спросила она, прищурив глаза.

– Погибнешь, поскольку перестанешь быть стригоем. Я необратимая, Летиция. Моя кровь очистит тебя, ведь ты еще не полностью стригой как таковой. А поскольку ты беременная, то когда будешь рожать своего малыша – умрешь. Без обращения нельзя родить от Аристократа и остаться при этом в живых. Так что выбирай. Или пьешь меня сейчас и возвращаешься, но тогда нужно будет избавляться от сына, или же ты берешь себя в руки и отпускаешь меня.

Летиция изумленно смотрела на меня так, словно видела впервые. Ослабив хватку, дав мне при этом наконец вдохнуть полной грудью, она проговорила:

– Малыш? У меня будет ребенок? И ты…необратимая?

Я ничего не ответила на это, лишь осторожно отвела ее руку в сторону. Видя, что в глазах женщины появился просвет разума, произнесла:

– Возьми себя в руки, пожалуйста. Ради малыша. У тебя сын будет. Марго видела.

Летиция беспомощно посмотрела на лежавшую без сознания Марго, затем положила на свой живот ладонь и погладила его. Помолчав четверть минуты, она ответила тихо:

– Мне нельзя с вами. Дорн сотрет с лица земли Махаон в считанные дни тогда.

– Летиция…

– Ты не понимаешь! – отчаянно воскликнула она. – Аристократ никогда не оставит своего ребенка невесть где!

– Он не узнает, что ты у нас, – проговорила я.

– Узнает! Они чуют всегда, где их малыш. Вы же многого о них не знаете, Авенира! – она встала с кровати и, обхватив себя руками, повернулась к окну, за которым были видны первые лучи утреннего солнца.

Я подошла к лежавшей на полу Марго и опустилась подле нее. Приподняла ее голову и, когда сестра застонала, облегченно вздохнула. Подложив ей подушку под голову, вернулась к Летиции, которая стояла у окна и нервно теребила занавеску дрожащими пальцами.

– Дай мне испить тебя, – проговорила она.

– Ты в своем уме? – удивленно окинула я взглядом новообращенную.

– В своем, – Летиция повернулась ко мне и напряженно выдохнула, – я не хочу давать жизнь этому малышу. И не хочу быть стригоем. Пока я еще мыслю здраво, дай мне испить твоей крови.

– Летиция, ты не жилец тогда, ты понимаешь это? Если оставишь малыша – погибнешь во время родов, а избавишься – его отец тебя из-под земли достанет, ты же знаешь! – осторожно проговорила я.

– Я уже не жилец! – ответила ведьма. – Ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Меня крутит всю изнутри. Ломает так, словно я год не ела ничего. И меня до ужаса тянет впиться зубами в твою белоснежную шею. Я даже слышу, как пульсирует твоя сонная артерия.

– Ты научишься…

– Нет! – гаркнула она в ответ. – Я не хочу учиться! Не хочу всю жизнь бороться с этим! И ребенка этого не хочу! Я очищусь и уже ни одна тварь не сделает со мной то, чего я не желаю. Избавлюсь от ребенка и буду свободна. Уеду в Бладор. Они примут меня, целители нигде лишними не будут. Дай мне испить тебя! – она с злостью посмотрела на меня.

– Нет, – отчеканила я и отошла на пару шагов от нее, вынув из голенища кинжал. – Я не стану причиной гибели ребенка, пусть это и малыш стригоя.

– Ты ненормальная, что ли? – зашипела она в ответ. – Этот малыш, как ты его называешь, станет погибелью для кого угодно! Он же рожденный будет, идеальный стригой! Новая линия крови! Да он может, когда вырастет, твоего ребенка выпьет, или тебя саму, или твою мать! Ты же не знаешь, что это такое, Авенира! Аристократы это тебе не обычные стригои! Это благодаря им и чистокровным мы в таком положении! За какого ты малыша переживаешь сейчас? Да Дорн взрастит из него такого стригоя, который пойдет по стопам чистокровных в стремлении расширить границы влияния кровавой власти на наших землях! Неужели у тебя душа не болит о тех, кого уже потеряли мы все? О малыше думаешь? Я его мать! Это моя участь решать его судьбу! Дай мне шанс прожить жизнь чистой ведьмой. Прошу тебя, – на ее глазах заблестели слезы.

– Нет, я косвенно буду виновата и мне эта ноша не нужна. Или уходи, или иди с нами, – резко ответила я.

Летиция взревела и отвернулась снова к окну. Опустив голову, она оперлась руками о подоконник. Затем внезапно бросилась ко мне и не успела я и пикнуть, как она резко выхватила у меня из рук кинжал и, отшвырнув его в сторону, впилась мне зубами в шею. Всего секунда и она отпустила меня, блаженно закрыв глаза и облизывая губы. Затем побледнела, как полотно, и опустилась на колени.

– Глупая ведьма, – выругалась я, закрыв рану на шее ладонью. –Ты же погубишь теперь не только малыша, но и себя!

– Больно так, – прошептала она, не глядя на меня. – Все словно кипит внутри!

– Потерпи, – сухо бросила я в ответ, – пара минут, не более, и ты станешь прежней.

И действительно, не прошло и пары минут, как женщина облегченно выдохнула и посмотрела на меня прояснившимся взглядом. Поднявшись на ноги, она посмотрела в зеркало и удовлетворенно улыбнулась.

– Ты не представляешь себе, что это такое – освободиться от жажды. Словно заново родилась, – проговорила она с облегчением.

– Уходи теперь, – произнесла я, проигнорировав ее реплику, – Марго очнется – ты не жилец тогда. Будь ты обращена обычным стригоем, ты бы ничего не помнила, а уж если аристократом, вижу, что все для тебя ясно. Уходи и обещай, что никому не скажешь обо мне. Иначе сама знаешь, чем это чревато и для меня, и для Махаона.

– Не переживай, – кивнула Летиция. – Никто не узнает о твоем секрете. Я уеду в Бладор и буду там. Они помогут мне, укроют так, что Дорн никогда не сможет найти меня. От ребенка избавлюсь, черта с два дам жизнь этому исчадию ада, да еще ценой собственной жизни. Вы же тоже уезжайте поскорее отсюда. А Марго скажи, что я приняла решение сама бороться с жаждой и не обременять вас. Иначе она и правда достанет меня даже в Бладоре, если поймет, что я знаю твой секрет.

Сказав это, она приобняла меня, накинула черный плащ на плечи и, грустно улыбнувшись, вышла из дома. Не прошло и нескольких минут после ее ухода, как Марго застонала и поднялась с пола.

– Чертова стерва, – прошептала она, потирая затылок. – Не думала, что ее нельзя остановить магией.

Она испуганно окинула взглядом комнату и когда увидела меня, то облегченно выдохнула.

– Она ушла, – ответила я сразу. – Решила не обременять нас. Сказала, что будет в Бладоре.

Марго недоверчиво посмотрела на меня. Благо, рана на моей шее уже затянулась к этому моменту, и сестра могла только предполагать, пила ли меня Летиция или нет.

– И она не тронула тебя? – осторожно спросила Марго.

– Нет. Хотела, но потом взяла себя в руки и ушла, поняв, что превращается в нечто ужасное.

– Ну и черт с ней, – махнула рукой Марго, – может оно и лучше, что ее не будет в Махаоне. А теперь давай выбираться отсюда, уже светает, это самое безопасное время.

Накинув свои плащи, мы вышли на улицу. Абраск еще спал, лишь одинокие ранние жители попадались то тут, то там. Вскочив на лошадей, мы направили их к окраине города, где начинался лес, по которому двигаться было безопаснее. Едва только копыта лошади пересекли границу Абраска, мы с Марго остановились. Спешившись у одинокого ручья, напились вдоволь воды. Жадно, так, словно не пили несколько дней. Зелье укрытия Махаона всегда иссушало изнутри, стягивая на себя нашу ауру, по которой другие ведьмы могли почувствовать, кто мы такие. А почувствовать, значит выдать нас стригоям. Но здесь, ближе к землям воинствующих ковенов, мы могли уже быть сами собой и это было неимоверное облегчение.

– Ты молчаливая какая-то, – наконец произнесла Марго, подведя свою лошадь к ручью. – Что-то случилось?

– Нет, ничего, – пожала я плечами, совершенно не желая говорить сестре о том, что меня на самом деле очень волнует то, что Летиция теперь избавится от малыша благодаря мне.

– Не волнуйся за нее. Она справится, – проговорила Марго. – Она хоть и ветреная, но на самом деле очень сильная личность. В Бладоре помогут ей. Они всегда принимают в своих стенах стригоев, которые сами просят о помощи. Это бывает крайне редко, поэтому, я так думаю, Летиции даже рады будут.

– Почему?

– Ты же знаешь, что их ковен – этакие исследователи дряни всякой. Каждый стригой, постучавшийся в их двери, некоего рода подопытный кролик. Бладорцам интересно, что можно такого сотворить, чтобы побороть один из доминирующих видов. Но для этого необходимо согласие, а стригои, чаще всего не слишком-то горят желанием вернуться в свой облик, в котором пребывали до обращения. Поэтому Летиция правильно сделала, что ушла туда. Ну, а если учесть, кого она еще туда с собой принесет, то уж я думаю в Бладоре она найдет свой дом, не менее.