Натали Якобсон – Уроки магии (страница 14)

– Нет, я чувствую, что он рядом, – рыжая принюхалась к воздуху и поморщилась от гари от костра. – Это не он разжег костер своим дыханием, но он рядом. Судя по запаху, он намного более пригож, чем этот мальчик. И мы могли бы уже сейчас представиться ему, если бы набрели на его след.

– Кто-то его от нас скрывает.

Все три пары глаз вдруг разом уставились на меня.

– Нет, не он, – подумав, заключила рыжая. – Но пока мы видим здесь только его – сына хозяина наших земель.

Она презрительно усмехнулась.

– Так давайте проявим вежливость и представимся, – предложила брюнетка, и я сразу ощутил себя, как при королевском дворе. Это было смешно, кафтан на мне был порван, я сидел на земле весь в крови, а чувствовал себя так, будто стою у трона неземной безымянной заоблачной королевы.

– Я Фамьетта, – сказала она и слегка кивнула мне, так что подвески на ее лбу звякнули, переливаясь всеми цветами красного и оранжевого.

– Меллисандра, – неохотно кивнула блондинка, смахивая со лба бабочек.

– Роксана, – дама похожая на лису хищно улыбнулась, обнажая острые зубы.

Я с трудом сглотнул. Вот мой звездный час. Три грациозные красавицы стоял передо мной в ночи и жаждут знакомства сами. И это ведь далеко не бордель. Мне не придется лезть в карман за кошельком, чтобы познакомиться с ними поближе. И все равно я заробел. Как будто даже мимолетная улыбка каждой из них могла стоить мне не всего отцовского капитала, но намного больше – жизни.

– Я Винсент де Онори, следующий граф в этих владениях, – прошептал я. Каждое слово давалось мне с трудом. Казалось, язык распух, а губы занемели.

Три красавицы смотрели на меня игриво, почти вызывающе.

– Так давай подружимся со следующим графом, – сказала Фамьетта, и все они с легкостью рассмеялись.

Горящая головня вдруг откатилась от костра и опалила мне лодыжку. Я тихо ойкнул, бархатные бриджи оказались прожжены. Над голенищем высоких сапог расползалась дыра. Знакомство мне дорого обошлось. Я надеялся, что дублоны из кармана сейчас тоже не посыплются на землю, чтобы кто-то мог проворно их подобрать. Например, те низкорослые существа, которых я замечал то на деревьях, то в кустах. Они, казалось, шастали повсюду.

– Ну, вот мы и знакомы, – почти пропела Меллисандра. Ее смех тек ко мне серебристым ручейком и полностью завораживал.

– Всегда приятно знать, с кого будешь собирать налоги на землю после очередных графских похорон, – ехидно добавила Роксана.

– Простите? – я не понял.

– Видишь, старик ему ничего не сказал, – Роксана взглянула на Фамьетту так, будто выиграла пари. – Я была права.

Она протянула руку вперед, но величественная дама в золотом даже не шелохнулась, будто заранее знала, что подруга лишь опалит об нее пальцы. Раздался тихий всхлип.

– Ну, зачем ты так, – Роксана насупилась. – Он ведь тоже должен платить нам дань, когда придет его черед наследовать. Иначе мы затопчем его пахотные поля и перебьем всех селян.

– Его отец об этом знал и не платил, – недовольно заметила Меллисандра.

– Однако он не похож на отца, – Фамьетта разглядывала меня внимательно и даже немного заинтригованно.

– То есть он более щедрый, – я заметил в речи рыжей скептицизм. – Или ему больше жаль крестьян. Старику вот будет жаль только если мы раздерем и его собственное горло. Он спит и грезит стать королем.

– Но этот другой, – Фамьетта взмахнула рукой, в миг пресекая все споры, похоже, в этой маленькой компании лидировала она. – Не такой, как его отец. Особенный. В нем есть что-то… наше.

Она тоже принюхалась.

– Но он никто, просто человек, – Меллисандра сжала кулаки. Я вдруг представил ее парящей над обрывом и манящей меня к себе, на верную смерть. Она бы это могла. Радуга вокруг нее, подобная ореолу, могла создать любые иллюзии. Иногда это меня пленяло.

– Не просто человек, – Фамьетта провела пальцем по цепочкам на своей ладони, закрепленным в колечки на пальцах, и те разом зашевелились, как живые змеи из золота. Как конечности саламандры.

– Поди сюда, мальчик, – она поманила меня к себе. – Винсент, говоришь? Мне нравится твое имя, и многим в моем мире понравилось бы твое лицо.

– В вашем мире? – взволнованно и с недоверием переспросил я. – Но вы говорили, что этот мир вокруг – ваши угодья. Так зачем же идти куда-то еще.

Опять смех. На этот раз почти беззлобный.

– Смышленый малыш, но уже не ребенок, чтобы его похищать.

Кажется, это сказала Роксана. Три голоса сливались для меня в одну мелодию, и я уже не мог различить, кто из них что говорил.

– Хочешь пойти станцевать с нами на полях? – пригласила Меллисандра. – На пахотных полях твоего отца?

– Это так весело танцевать под луной, – добавила Роксана. – И топтать посевы.

– И ломать капканы.

– И опрокидывать кринки с молоком.

– И выжигать рожь.

– И насылать плесень на хлеба.

– И убивать людей – этих глупых насекомых в нашем мире. В мире, который изначально после падения принадлежал нам.

Женщины смеялись, а я весь съежился у костра, будто его пламя могло меня от них защитить. Бесполезный карабин лежал рядом, и какое-то существо из леса уже осматривало его, даже трогало, но я то знал, что пули мне не помогут.

– Ведьмы, – хотелось прошептать мне, но я понимал, что существа, которые стоят передо мной, куда более древние и опасные, чем те, которые занимаются в закрытых хижинах колдовством. Ведьмы лишь пытаются призвать себе на помощь чары, которые пошли от этих существ. А сами эти существа сейчас стоят рядом с моим костром, который вот-вот затухнет, потому что длинные тени от их фигур уже ложатся на пламя и оно шипит, как от контакта с ветром и водой.

Мне стало холодно, хотя я сидел у огня.

– Пошли танцевать, – настаивала Меллисандра. Она протягивала ко мне руки, гибкие и цепкие, как сухие ветви кустарника.

– Пошли, тебе понравится с нами плясать, но за ночь ты стопчешь свои башмаки.

– И ноги сотрешь до крови.

– Даже сильнее. До самой кости.

Новый взрыв смеха сотряс мое сознание. Я пьянел от этих звуков. Они сводили меня с ума. Но даже в таком состоянии разум четко отмечал, что Фамьетта нравится мне больше остальных. Возможно потому, что она здесь самая сильная и самая соблазнительная. Я не мог оторвать взгляда от полушарий ее груди, от шнура в корсаже, который извивался, как живая змея, от тонкого стана, затянутого в корсет, как в стальной лист. Я знал, что она может вырвать мне глаза или сжечь их прямо в глазницах из-за того, что я так беззастенчиво пялюсь на нее, но мне на какой-то миг стало все равно. Я хотел ее, несмотря на то, что она вся будто создана из огня. Она сама огонь. Но я жаждал сгореть в ее объятиях. Мне до боли хотелось обхватить руками тонкий стан, гибкий, как у саламандры и пусть контакт с ее кожей обратит меня самого в золотую глыбу. Мне все равно.

– Саламандра, – прошептал я одни губами. Этим именем назвать ее было бы правильнее и точнее. И она вдруг улыбнулась мне в ответ. Почти призывно. Я с трудом сглотнул. Сейчас я готов был бы пойти с ней куда угодно, даже если она сама сбросит меня в обрыв.

Де другие дамы смеялись так, будто хотели заманить меня даже не в разбойничье логово, а в место куда пострашнее.

– Да, не трусь же, пойдем. Неужели ты не любишь развлекаться, – не отставала Меллисандра. – Светский щеголь в деревне забыл о торжествах. Или твой отец против того, чтобы ты веселился.

– Что еще можно ждать от сына такого отца, – равнодушно проговорила Фамьетта, но ее равнодушие задело меня сильнее, чем любое презрение. Я будто получил пощечину и никак не мог прийти в себя.

Карабин под моей рукой выстрелил, потому что крохотное существо все-таки надавило на курок. Пуля задела мои пальцы и расщепила полено, которое я собирался отправить в огонь. Я почему-то не мог отделаться от ощущения, что она должна была меня убить или хотя бы смертельно ранить. Дамы смотрели на меня слегка разочарованно. Неужели живой я не так симпатичен, как мог бы оказаться мой труп.

– Милый мальчик, – протянула Миллисандра так издевательски, что любой был бы унижен.

– Но не тот, – эхом повторила Меллисандра. – Совсем не тот. Не тот, перед кем, нам сейчас следовало бы сделать реверанс.

Она хитро посмотрела на своих подруг, как если бы совершенно простая фраза имела для всех троих какое-то особое значение.

– Пошли, – пропела она и развернулась в сторону чащи.

– А как же он? – Роксана не хотела уходить та просто.

– Его так легко не тронешь, – бабочки в волосах Меллисандры еще сильнее забили крылышками. – А жаль. Он мог бы стать нашим избранным для сегодняшнего развлечения. Он ведь все-таки аристократ. У нас давно уже не было гостя-аристократа на ночном собрании. Видно придется опять выбрать какого-нибудь крестьянина.

– Зачем? – я не должен был задавать вопрос, но не смог удержаться.

Женщины обернулись ко мне так удивленно, будто считали, что я вообще не могу их расслышать. Наконец, Роксана хищно улыбнулась.

– Чтобы потанцевать с нами, – пояснила она, тряхнула рыжими волосами, как плащом и уже не она, а рыжая лиса убегала т меня в чащу.

Последние мгновение я мог наблюдать за изящной рукой Фамьетты, ласкавшей зверька, а потом видел уже только опаленную тушку белки на земле недалеко от костра. У меня голова шла кругом, в ушах все еще стоял серебристый смех. Такой гадкий, ехидный, издевательский. И все равно такой красивый.