Натали Вайткэт – Тени на страницах 2 (страница 1)

Натали Вайткэт

Тени на страницах 2

Часть 2. Эхо под землёй

Глава 1. Тот же дождь, другие тени

Дождь в Сонхве не менялся. Он всё так же висел в воздухе серебряной пылью, оседал на зонтах, стёклах машин и плечах прохожих. Но Ли Да Вон сильно изменилась. Она чувствовала это каждое утро, когда смотрела в зеркало ванной: глаза стали глубже, взгляд — внимательнее. И ещё — она перестала бояться тишины. Вернее, научилась различать её оттенки: тишина утра, тишина ожидания, тишина, когда рядом сидит Пак Хён Мин и пьёт чай с мятой и корнем солодки.

Прошло три месяца после закрытия дела Кан Сок У. «Феникс» работал как обычно. Гирлянды горели тёплым янтарным светом, полки ломились от книг, в углу у окна стояла керамическая кружка — теперь уже две кружки. Да Вон привыкла, что Хён Мин заходит после смены. Не каждый день. Но часто. Сначала он приходил по делу — проверить, не появлялся ли подозрительный посетитель, не оставил ли кто записку. Потом — без дела. Просто сесть, выпить чаю, помолчать. Дон Хва подшучивал: «Вы, детектив, не расследование ведёте, а роман пишете». Хён Мин не отвечал. Только светлые глаза становились чуть теплее.

Сегодня дождь усилился к вечеру. Да Вон закрыла магазин пораньше, но осталась внутри. Сидела за столиком, перелистывала «Сто лет одиночества» — читала в пятый раз, но каждый раз находила новые строчки, которые раньше проходила мимо. За окном, сквозь завесу дождя, мигала неоновая вывеска бара «Ноль» — красная буква, похожая на каплю крови.

Она не ждала Хён Мина. Но когда дверь открылась и знакомый силуэт шагнул внутрь, стряхивая капли с пальто, сердце сделало лишний удар.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Читаю. Ты тоже не спишь.

— Не могу. — Он сел напротив, положил на стол папку. Тонкую, серую, без опознавательных знаков. — Опять пропадают девушки.

Да Вон закрыла книгу. Внутри похолодало, но не от страха — от предчувствия.

— Сколько?

— Три. За две недели. Все — в радиусе километра от Хванъан-ро. Та же картина: мёртвые зоны камер, никаких следов борьбы, никаких звонков. Только… — он помедлил, — появилась новая деталь.

Он открыл папку, достал фотографию. На снимке — ухо. Крупным планом. С внутренней стороны — маленькая чёрная точка, похожая на родинку или прокол.

— Это? — Да Вон нахмурилась.

— Микронадрез. Сделан медицинским лазером. На всех трёх жертвах. Эксперты говорят — на барабанной перепонке. Кто-то аккуратно повредил слуховой нерв. Не полностью, но достаточно, чтобы человек потерял способность различать высокие частоты.

— Зачем?

— Пока не знаю. — Хён Мин потёр переносицу. Усталость проступила резче, чем обычно. — Но почерк отличается от Кан Сок У. Тот сохранял. Этот… калечит.

— Ты думаешь, это не тот же человек?

— Уверен. Кан под домашним арестом. Алиби подтверждено. Это кто-то другой. Или кто-то, кто учился у него.

За окном ветер качнул фонарь. Тени на мокрой мостовой затанцевали, как живые.

— Ты поэтому пришёл? — спросила Да Вон. — Поделиться делом?

— Я пришёл потому, что сегодня пропала ещё одна. — Он поднял на неё глаза. Цвет зимнего моря, но сейчас в них не было льда. Была тревога. — Её зовут Ким Хё Джин. Двадцать лет. Учится на филолога. И она брала в твоём магазине книгу неделю назад.

Да Вон замерла.

— «Портрет Дориана Грея». Я помню её. Спросила про цитаты о красоте и времени. Милая девушка. Длинные волосы, заколка с бабочкой.

— Её нашли? — шёпотом спросила она.

— Нет. Только вещи. В том же подвале у бара «Ноль». И записку. — Он протянул лист в прозрачном пакете.

Да Вон прочитала. Почерк аккуратный, печатными буквами:

«Тишина — это не отсутствие шума. Это отсутствие выбора. Следующая будет громче».

— Он издевается, — сказала она.

— Он даёт нам время. Или проверяет, как быстро мы реагируем.

Хён Мин взял её руку. Просто положил свою ладонь поверх. Жест был лёгким, почти случайным, но Да Вон почувствовала тепло, которое разлилось по запястью, выше, до самого сердца.

— Я не хочу, чтобы ты в это влезала, — сказал он. — Но ты нужна мне. Твои глаза. Твоё внимание к деталям.

— Ты поэтому держишь меня за руку? Чтобы я не отказалась?

Он улыбнулся. Почти незаметно.

— Поэтому. И не только.

Она не убрала руку.

— Рассказывай. Что ты уже знаешь?

Глава 2. Подозреваемые

Утром следующего дня дождь перестал, но небо оставалось серым, как старая простыня. Да Вон пришла в участок впервые после первого дела. Коридоры пахли тем же кофе и бумагой, дежурный кивнул как старой знакомой. Дон Хва встретил её у двери кабинета 312 с бумажным стаканчиком и усмешкой.

— Ли Да Вон! Наш книжный сокол. Хён Мин, ты её что, прикормил чаем с солодкой? Теперь не отвяжется.

— Она нужна по делу, — ответил Хён Мин, не поднимая головы от бумаг.

— Конечно, по делу. Я тоже по делу каждый день смотрю на одну сотрудницу из архива. Но она не смотрит в ответ, так что дело не движется.

Да Вон улыбнулась. Дон Хва разряжал обстановку — она это уже знала. Под его шутками пряталась тревога: сестра Ми Ра оправилась, но кошмары остались. Он не спал по ночам, но на службе держался.

— Показывайте, — сказала Да Вон, садясь напротив Хён Мина.

На столе была разложена карта района Хванъан-ро с отмеченными местами исчезновений — три новых красных точки. Рядом — фотографии улик: микронадрез на ухе, обрывки ткани (в этот раз преступник оставил нитки от формы — тёмно-синие, полиэстер), окурок сигареты без марки, но с необычным фильтром — в крапинку.

— Окурок нашли в пяти метрах от места последнего похищения. — Хён Мин ткнул пальцем в снимок. — Фильтр с активированным углём. Такие продаются в специализированных магазинах для аллергиков. Дорогие. Не масс-маркет.

— Значит, курящий. С достатком выше среднего, — заметила Да Вон.

— Или тот, кто следит за здоровьем. Ирония — похищает, а сам курит фильтрованные.

— Ещё нитки. — Дон Хва бросил на стол маленький пакетик. — Тёмно-синяя форма. Полиэстер с добавлением хлопка. Такие шьют для муниципальных служащих — парки, дорожные службы, административные здания. У нас в городе примерно три тысячи человек носят похожее.

— Сужаем круг, — кивнула Да Вон. — А что с камерами?

— Мёртвые зоны, как и раньше. Но теперь он действует умнее: отключает камеры на пять минут ровно. Не взломом, а через удалённый доступ. Кто-то знает систему изнутри.

— Снова Ли Чжон Хёк? — спросила Да Вон.

— Его алиби железное. Он до сих пор в СИЗО. Но у него могли остаться сообщники или ученики.

Хён Мин достал ещё один лист. Список.

— Три основных подозреваемых. Первый — Ким Сок Чин, пятьдесят пять лет, глава отдела городской акустики и шумового контроля. Бывший начальник Кан Сок У. Имеет доступ ко всем вентиляционным шахтам и подвалам. Живёт один, жена умерла пять лет назад. Увлекается звукоизоляцией — как хобби.

— Второй — Ли Чжун Хо, сорок восемь лет, частный аудиолог. Клиника на Хванъан-ро. Специализируется на лечении тиннитуса — хронического шума в ушах. Имеет лицензию на лазерное оборудование. То самое, которым делают надрезы на барабанной перепонке.

— Третий? — спросила Да Вон.

Хён Мин помедлил.

— Пак Чжэ Вон. Мой отец.

Тишина повисла тяжёлая, как мокрое одеяло. Да Вон смотрела на Хён Мина, не зная, что сказать. Дон Хва перестал жевать жвачку.

— У него есть мастерская за городом. Он работает со звукоизоляцией с 2019 года — выполнял заказы для «Сонхва Акустикс». После ареста Кана я проверил его счета и звонки. Он несколько раз связывался с Ким Сок Чином. И… — Хён Мин сглотнул, — в ночь исчезновения второй девушки он был в городе, хотя сказал мне, что оставался на даче.

— Ты его подозреваешь? — спросила Да Вон мягко.

— Я не хочу его подозревать. Но я детектив.

Дон Хва положил руку ему на плечо.