Натали Вайткэт – Джек. Кот, который знал свой путь (страница 1)
Натали Вайткэт
Джек. Кот, который знал свой путь
Книга первая:
Джек. Кот, который знал свой путь
Пролог, в котором ничего не происходит, кроме счастья
Если бы коты умели писать детективы, Джек бы сказал, что лучшее преступление – это кража со взломом. Но кража не бриллиантов или рыбных консервов, а тишины. Вором был Алекс, а жертвой – шумный, безумный Нью-Йорк, который гудел за окнами их квартиры на Манхэттене круглые сутки.
Джек лежал на спинке дивана, свернувшись белоснежным клубком, и щурил изумрудные глаза. Он смотрел, как длинные пальцы Алекса порхают над клавиатурой. Кот знал это движение: иногда пальцы замирали, и тогда Алекс хмурился, глядя в одну точку. Джек в такие моменты поднимал голову и издавал короткое, едва слышное «мрр», которое означало:
«Я здесь. Продолжай».
Алекс улыбался и чесал его за ухом, где белая шерсть была особенно мягкой.
– Знаю, дружище. Тяжелая сцена.
Джек не разбирал слов, но он разбирал интонации. Сейчас в голосе Алекса была усталость, но не от работы, а от города. Джек чувствовал это своей кошачьей сутью: запахи за окном стали слишком резкими, ритм жизни- слишком быстрым. Алекс перестал подолгу сидеть на балконе, потому что вместо пения птиц там был только гул моторов.
И вот однажды, когда Джек дремал в своей любимой коробке из-под итальянских ботинок (коробка пахла кожей и дальними странами), Алекс сел напротив него на корточки. Глаза у него блестели.
– Джек, – сказал он серьёзно, как взрослый взрослому. – Мы переезжаем.
Кот приоткрыл один глаз.
«Переезжаем? Это куда? В новый зоомагазин?»
– В дом, – продолжил Алекс, словно читая его мысли. – Настоящий дом. С садом. С тишиной. И с отдельной комнатой для тебя. Помнишь который мы смотрели на прошлой неделе?
Джек сел. Отдельная комната? Это звучало интригующе. Он потянулся, выпустив коготки, и неторопливо, с достоинством существа, которое обронило фразу «ну, посмотрим», прошёлся по квартире, делая вид, что проверяет, все ли имущество на месте. На самом деле он просто хотел скрыть своё любопытство.
В последующие дни квартира превратилась в хаос. Появились картонные коробки – целый лес картонных коробок! Для Джека это был подарок судьбы. Он с упоением забирался в каждую, проверяя на прочность дно и акустические свойства. Алекс смеялся, вытаскивая его из очередного убежища, и говорил:
– Ну что за помощник?
Джек фыркал.
«Я главный инспектор по качеству тары. Без меня никак.»
Он наблюдал, как Алекс бережно упаковывает книги – сотни книг. Некоторые из них были с автографами, некоторые – с закладками, сделанными из старых билетов на метро. Потом была мебель, посуда, но самое главное – коробка с игрушками Джека. Там была мышка из кроличьего меха, мячик с бубенчиком и, святая святых, перо павлина, которое Джек обожал больше всего на свете. Алекс завернул перо в мягкую ткань и положил сверху.
– Чтобы сразу найти, – прошептал он.
Джек потерся о его ногу.
«Правильно. Это первое, что мы развернем.»
Глава 1. О том, как исчезает горизонт и появляется страх
Утро переезда было солнечным, но тревожным. Джек чувствовал напряжение, которое исходило от Алекса, как тепло от батареи. Алекс был собран и деловит, но его пальцы чуть дрожали, когда он застёгивал переноску.
Переноска. Джек насторожился. Этот пластиковый ящик с решетчатой дверцей значил только одно: ветеринар. Или… путешествие. Но ветеринаром пахло меньше, а больше – дорогой и чем-то новым.
– Не бойся, приятель, – Алекс опустил его внутрь на мягкую подстилку, пахнущую домом. – Это всего лишь дорога. А там – природа.
Джек сел в переноске, как Белый король в своей клетке, и с достоинством принял миссию. «Ладно. Я согласен на авантюру. Но если это очередное «всего лишь взвеситься» – пеняй на себя.»
Грузчики гремели, лифт вздыхал, а потом началось самое интересное: Алекс сел за руль большого фургона. Джек стоял на переднем сиденье в переноске и смотрел, как привычный мир – его мир, где каждый запах на лестничной клетке был знаком до последней молекулы, – начинает уплывать назад.
Сначала мелькали улицы Манхэттена. Джек любил смотреть на них сверху, с подоконника. Но сейчас он был близко к земле, и город казался огромным, шумным и неуклюжим. Он увидел собаку, которая лаяла на грузовик, и презрительно отвернулся. «Невоспитанное создание.»
Потом начались мосты. Джек не любил мосты: под ними была вода, а вода – это непредсказуемо. Он сжался в комок и старался думать о своей мягкой лежанке.
– Почти приехали, – сказал Алекс, когда небоскрёбы остались позади, а их место заняли деревья. Много деревьев. Джек прижался носом к решётке.
«А это что за зеленые штуки? Их так много. И пахнет… землей?»
Алекс открыл окно, и в машину ворвался ветер, наполненный сотней новых запахов: сырой коры, травы, каких-то невиданных насекомых и… тишины. Да, у тишины тоже есть запах. Джек втягивал ноздрями воздух, его хвост нервно подрагивал. Это было странно. Это было незнакомо. Но это не было страшно.
– Нравится? – спросил Алекс, взглянув на него в зеркало заднего вида.
«Пока не решил. Нужно провести ревизию на месте.»
Дорога петляла, становясь уже. Тени от деревьев ложились на асфальт полосами, и Джек, убаюканный мерным движением и новыми запахами, начал засыпать. Его веки тяжелели. Он подумал о том, что нужно будет проверить сад на предмет мышей, потом вспомнил о своём любимом пере и провалился в сон.
А потом мир перевернулся.
Резкий толчок – фургон наехал на выбоину. Переноска, которую Алекс по рассеянности не пристегнул ремнем, подпрыгнула, скользнула по гладкому кожаному сиденью и… рухнула вниз.
Джек проснулся от ужаса. Мир закружился, пластиковая клетка ударилась о что-то, дверца со щелчком отлетела, и он выкатился на мягкую, влажную траву обочины. В ушах звенело. Он замер, прижимаясь к земле, и успел увидеть только задние колеса фургона, которые быстро удалялись по дороге.
Тишина. Кошачья тишина, полная незнакомых звуков.
Джек медленно поднялся. Лапы дрожали. Он отряхнулся, поджал хвост и уставился на пустую дорогу. Переноска валялась рядом, открытая, как пустая раковина.
«Алекс?» – мысленно позвал он. Он прислушался к себе, к той невидимой нити, что связывала их всегда. Нить была натянута, но… она уходила далеко вперед, туда, где скрылся фургон.
«Он не заметил. Он… он уехал.»
Эта мысль была настолько чудовищной, что Джек сначала отказался в неё верить. Алекс? Тот, кто проверял его миску три раза, кто не мог уснуть, если Джек не устроился у него на груди? Не заметил?
Джек сделал шаг к дороге, потом другой. Трава была холодной и пахла чужими животными. Где-то вдалеке залаяла собака, и шерсть на спине у кота встала дыбом.
«Хорошо. Спокойно. Я – Джек. Я умнее любой собаки и сообразительнее любого человека. Алекс поймет. Он вернется. Нужно просто… подождать.»
Он забрался обратно в переноску, которая ещё хранила запах дома и рук Алекса, свернулся клубочком и замер. Глаза его были открыты. Он ждал. Минута, две, десять. Тишину нарушали только насекомые.
Алекс тем временем, погруженный в мысли о новой книге и о том, как расставить мебель, подъезжал к своему новому дому в Манклере.
Дом стоял на пригорке, белый, с тёмными балками и большими окнами, выходящими на сад. Он вышел из фургона, вдохнул полной грудью аромат цветущей магнолии и только тогда… только тогда его рука машинально потянулась на пассажирское сиденье, чтобы почесать белую голову.
Пустота.
Сердце Алекса ухнуло вниз. Он обернулся. Переноски не было. Джека не было.
– Джек? – его голос сорвался на крик. – ДЖЕК!
Он обшарил кабину, заглянул под сиденья, выскочил наружу и обежал весь фургон. Никого.
Холодный пот выступил на лбу. Он стал вспоминать. Дорога. Та выбоина. Он слышал глухой удар, но подумал, что это коробка с книгами упала. Господи, какая же он скотина!
Алекс рванул обратно за руль, забыв обо всем на свете. Он гнал машину назад по извилистой дороге, вглядываясь в каждый куст, в каждую обочину. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Он мысленно молился всем богам, которых он знал, только чтобы Джек был там, на месте, чтобы кот его ждал.
Он вернулся к той самой выбоине через шестьдесят минут, которые показались вечностью. Тормознул, выскочил.
На обочине лежала переноска. Пустая.
Алекс схватил её, прижал к груди. Пластик был холодным, но внутри ещё держался слабый, родной запах. Он огляделся по сторонам, крикнул:
– Джек! Джек, ко мне!
Лес молчал. Только ветер шелестел листьями.
Он обыскал всё вокруг. Заглянул под кусты, в канаву, прошёл с километр пешком в обе стороны. Никаких следов. Белый кот исчез, словно растворился в этом чужом, зелёном мире.
Алекс сел на обочину, опустив голову. Он не плакал, но внутри у него всё сжалось в тугой, болезненный комок. Он потерял не просто кота. Он потерял друга, редактора, тихого хранителя своего покоя. Он потерял часть себя.
– Я найду тебя, – сказал он в пустоту голосом, полным решимости и отчаяния. – Я обещаю.