Натали Варгас – Шарада мертвеца. Книга вторая (страница 9)

Стас Прокопич, хозяин, купец первой гильдии, на вид лет пятидесяти, человек крепкий и суровый. Одет по старинке: в батистовую рубашку и атласную жилетку. Волосы коротко острижены, по пробору выровнены и квасом примазаны. Рыжая голова его с близко поставленными круглыми глазами на широком бородатом лице с первого взгляда напоминала золотую пуговицу офицерского мундира, но сам он не сиял, был молчалив и даже как-то недоброжелателен: смотрел на гостя подозрительно, то ли с чувством превосходства, то ли отвращения. Хозяйка дома была полной противоположностью Стасу Прокопичу и сразу заслужила расположение маркиза. Лет двадцати пяти, приятно полненькая, с мелкими, аккуратными чертами лица, в веснушках и с крупной родинкой над левой бровью. Словоохотливая и любознательная, Евгения Яковлевна уже задала маркизу с десяток вопросов о господине Тилькове еще до того, как их как следует друг другу представили.

– Петр Георгиевич очень занят, – сухо отвечал де Конн, – таков сезон нынче в пансионе. Простудный.

– Конечно, голубчик, – хозяйка разливала чай и поглядывала на гостя с интересом и надеждой, – дружок мой совсем пропал из-за пансионных дел, братьям его ко мне за новостями обращаться приходится…

– Он вас частенько навещает?

– Да, из-за Поленьки, девочки нашей, – с этими словами Евгения Яковлевна покосилась на мужа, – второй годик как мучаемся.

– Знаю и надеюсь помочь вам всеми силами, – маркиз натянул выражение благодушия на свое каменное лицо. – У вас еще кто-нибудь в доме проживает, кроме слуг?

Хозяйка вдруг сжала губы. Уселась к столу, хлебнула чаю и молча принялась намазывать топленое масло на свежую булочку. Стас Прокопич шевельнулся, поморщился и нехотя прогудел из-под густых рыжих усов:

– Дочь моя здеся обитает, Татьяна, фря тутомная26. Она редко к нам выходит, в левом флигеле живет.

– Ах, вот как, – де Конн глянул на хозяйку. – Она вам помогает по хозяйству?

– Да какое… – пробурчала та. – Возраст вон, замуж выходить пора… и никак не идет… все в окно смотрит да женихов ждет.

Она вновь сделала паузу, бросив долгий взгляд на мужа. Тот уставился в окно, на туманную Неву. Молчание, треск огня в камине, постукивание блюдец.

– Я не то что к самой Татьяне придираюсь, – снова начала бурчать Евгения Яковлевна, – но место тутося плохое, темные воды. В прошлом году двое потопли прямо напротив, в Неве. А Муравьевы вон, соседи наши… что первый ихний казнен был по скверности природной, то и последний вон на похоронах простыть умудрился да помер. Вдова уж который год как дом продать пытается… с двумя сынками мучается… А по другую сторону тоже несчастье одно живет…

– Вы, Евгения Яковлевна, соседей в покое оставьте, – чинно перебил ее Стас Прокопич, – в каждой семье несчастья случаются.

– Вот и я о чем, – хозяйка нахмурилась. – Бросать дом надо! Нехорошо здеся. Соседи дурные.

– Дурно́вы… – вновь возразил хозяин. – Повторил те кока раз, журба27 весноватая, Дурно́вы они…

– Могу ли я на девочку вашу взглянуть? – спросил маркиз, понимая, что между супругами вот-вот разгорится спор.

– С нянькой она, за завтраком, – Евгения Яковлевна передернула плечами. – А вы кушайте, голубчик, не стесняйтесь… проголодались небось… – она дала знак дворовой девке в кафтане обслужить гостя. – А почему бы вам у нас не поселиться? Вы проездом никак?

– Верно, проездом.

– Так, живя у нас, вы за Поленькой без промедлений наблюдать сможете! На пару дней, не более… ублаготворите!

Наступила неясная пауза. Хозяйка, позволяя гостю обдумать предложение, суетливо пододвинула ему плошку со сметаной для пирожков с луком и грибами. Глаза маркиза удивленно блуждали по столу. Казалось бы, случайность, но предложение Евгении Яковлевны весьма удачно складывалось с необходимостью де Конна «сменить амплуа». Действительно, пребывая в доме купца в качестве голландского врача, он вполне мог разделаться с любыми врагами, оставаясь невидимкой. Заметив согласный кивок, хозяйка тут же глянула на мужа. Тот отвел взгляд. Нечто происходило между ними, нечто неуловимо враждебное и в то же время глубоко семейное, тайное…

– Я покои господина Тилькова распоряжусь разогреть в правом флигеле, – хозяйка улыбнулась. – Там тихо. Петр Георгиевич очень любит те покои… Очень к работе, говорит, располагает…

– Так вы приезжий? – вдруг оживился Стас Прокопич. – Из голландских? – маркиз согласно кивнул. Хозяин окинул его прицельным взглядом. – Дворянин?

– Верно.

Опять гадливое выражение на лице.

– Привычка у вас интересная, мил человек, – вдруг тихо, даже шипяще, промолвил он, – пальцы потирать так, будто на них кольца нанизаны…

– Какие кольца, сударь мой? – вступилась хозяйка. – Врач он, сказали же! Человек достойный, грамотный, а не балбес какой, что на оброки крепостных только и живет… лентяй да бестолочь… Дворяне всякие бывают, и не все чужим трудом живут!

Маркиз благодарно склонил голову. Теперь он понял, отчего Тильков так на простоту во внешнем виде намекал.

Глава 8. Татьяна

К полудню Шарапа помог маркизу перевезти все необходимые вещи: пару чемоданов да один саквояж с медикаментами – и в уже разогретых гостевых покоях на первом этаже правого крыла купеческого дома де Конн принялся располагаться. Вещей было немного, но маркиз любил дотошный порядок, а посему, будучи без слуг, собирался потратить весь остаток дня на свое обустройство.

Вдруг легкие шажки в пролете между комнатами насторожили его. «Женщина, легкая, в узком платье…» – определил де Конн на слух и, выпрямившись, обратил лицо к двери.

– Входите! – ответил он на деликатный, словно ход механизма карманных часов, стук.

В арке дверей возникла тонкая фигура гостьи. Молодая, миловидная особа, судя по осанке и движениям, из хозяек, взглянула на маркиза, смутилась, отвернулась в сторону, устремив взгляд в окно.

– Простите, я думала, это Петр Георгиевич вернулся, – тихо произнесла она.

Де Конн понятливо склонил голову: «Какая популярность у нашего врача!»

Девушка была хорошенькой. Высокая, стройная, полногубая шатенка, гибкая и подвижная в теле, словно на шарнирах.

– Вас Татьяной Стасовной зовут? – спросил маркиз. Гостья согласно кивнула, взметнула красивые изогнутые брови, опустила глаза, но уверенно подала руку. Это восхитило его. – Дикон. Можете звать меня именно так… Господин Тильков рассказывал мне о вас…

– Ах, да, он частенько останавливается у нас из-за Поленьки, – только и сказала она, собираясь уходить.

Маркиз прищурился. На губах его возникла еле уловимая улыбка. Вся фигура гостя застыла на мгновение, он погрузился в созерцание. Татьяна несколько смутилась и деловито осмотрелась для придания себе серьезного вида. Никто никогда так не изучал ее: гость смотрел на девушку рассеянно, и в то же время она ощущала, как ее тело полностью охвачено некой живой сферой, столь плотной, что она не могла шевельнуться. Но это продолжалось лишь несколько мгновений, и черные глаза маркиза прояснились. Татьяна встретила его взгляд и вновь глянула в окно. Что-то необычное было в ее поведении, а именно манера держать голову вполоборота, и, если требовалось развернуться в анфас, она опускала глаза. Глаза? Де Конн подошел поближе и протянул руку к ее маленькому, с легкой ямкой упрямства подбородку. Она не отвела лицо. Почему она не отвернулась, почему не отступила и не ушла, как того хотела? Что-то властное было в этом госте, непреодолимо притягательное – в том, чего он желал. Он слегка развернул к себе ее лицо.

– Прошу вас, сударыня, взгляните на меня, – произнес он.

Даже в голосе какое-то неоспоримо твердое требование к послушанию. Секунду сомневаясь, Татьяна наконец нашла в себе силы поднять глаза. Густые ресницы, раскрывшись, впустили яркий осенний луч в глубину очей, и они осветились разными цветами. Правый – голубым, а левый – темно-кофейным. Но неожиданно для девушки маркиз улыбнулся.

– Глаза тигра, – сказал он.

– Какие глаза?

Де Конн опустил руку движением, ласкающим воздух. Излишне галантно для простого врача!

– Там, где родилась мая матушка, глаза, подобные вашим, называют «глаза тигра».

– Это плохо или хорошо?

Вместо ответа маркиз жестом пригласил девушку присесть. Та устроилась на козетке и с интересом уставилась на необычного гостя. Он был не то что красив, но очень привлекателен: лет, может, около сорока, смуглый, широкий в плечах и узкий в талии, изящный в движениях, сильный и обходительный одновременно. В нем присутствовал шарм и обаяние человека чрезвычайно строгого и в то же время великодушного. А его лик? Казалось, колдуя над лицом этого мужчины, природа потешалась над женщинами! Оно было широким и острым, упрямым и безмятежным. Длинные, густые, непослушные волосы, с усилием собранные на затылке, отливали вороной синевой и чуть спадали вьющимися прядями на широкий лоб. Прямой до совершенства нос утверждал изысканность и жесткость. Под изогнутыми бровями затаились глаза магической непроницаемости. Слегка выдвинутая нижняя челюсть с сильным подбородком создавала впечатление укороченности верхней губы и вместе с тем придавала его чертам некую дерзость и неприступность.

– В старые времена считалось, – между тем начал маркиз, открыв один из своих чемоданов, – что люди с глазами разного цвета могут пройти через вражеские ряды, не получив ни одного ранения. К сожалению, такие поверия породили и неприятную сторону… ими пользовались воры и убийцы, а посему за ними укрепилась темная репутация, – с этими словами он выудил круглый, идеально отшлифованный камень необычайного золотистого цвета и протянул его Татьяне. – Это «Глаз тигра», сударыня. Обратите внимание на необычно яркие вкрапления минералов иных цветов. Его магия – в защите от сглаза и в соединении разума со спокойствием.