Натали Смит – Темная сторона (страница 5)

Высокий забор из толстых бревен глухой стеной укрывал деревню от посторонних взглядов, за ним явственно слышался шум масштабной стройки. Массивные ворота из грубо отесанных досок для въезда телег закрыты, небольшая дверца для пеших путников – тоже. За забором – сторожевые вышки с лучниками по всему периметру, и нас уже взяли на прицел. Дверца открылась, вышел дюжий мужик в воинском облачении:

– Чего надобно?

– Добрый день. Хотим посетить деревню, купить еду и кое‑какую утварь, – мирно улыбаясь, ответила я. Привратник окинул меня взглядом с головы до ног, двухкомнатного кота – от ушей до хвоста, но документы не попросил.

– Деревня закрыта, никого не впускаем. Отправляйтесь в другую.

– Как так закрыта, где это видано? – не понял Бальтазар. – Что вы там строите?

– Приказ Его Светлости. Секретно.

– Какой такой светлости? – уточнила я, впрочем, догадываясь, о ком речь.

– Князя Андрея Бессмертного.

Второй раз за день поражена до глубины души. Охранник безразлично смотрел на нас бледно‑голубыми глазами с красными опухшими веками. От него несло чем‑то кислым и костром.

– Кощея?! – выдавила я из себя.

– Он не велит себя так называть. Прощайте, – и охранник потопал обратно.

– Подождите, а он сам здесь?

– Нет, ускакал утром.

Дверца с грохотом закрылась, мы с минуту постояли, притворяясь статуями, переглянулись и давай хохотать, аж до слез.

– Князь Андрей! – ухихикивался кот.

– Его Светлость! – поддакивала я.

– Какой откат по карьерной лестнице: из царя в простые князьяу!

Шутки шутками, а с какого перепуга царь пустоши вылез к нам, объявил себя князем и бес знает что творит с деревней? Как это возможно – купить людей вместе с их жильем? Не во времена крепостничества живем. Можно слетать к Соловью, расспросить, но мне неохота. Охрана деревни тоже примечательна: не мужики от сохи, а специально обученные воины. Подозвала ступу, и мы взлетели над Косыми Ложками.

Ничего ужасного, на самом деле, за забором не происходит: народ снует туда‑сюда, куда ни кинь взгляд, что‑то пилят, строят, кнутами никого не бьют. Как говорится, никогда такого не было, и вот опять – ничего не понятно. Лучники заметили нас, полетели стрелы. Не долетели, но моя темная половина сразу возмутилась:

– Может, парочкой молний их угостить?

– Окстись, безумная! – покосился на меня компаньон. – Народ чем виноват?

И то правда. Напишу лучше Кощеюшке, расспрошу, как живет, что удумал.

Два с половиной месяца прошло, как Каз ушел. Черепа его сородичей вокруг Изольды перестали цеплять взгляд. Пейзаж как пейзаж, не хуже других. Подумываю сделать из них светильники – как в сказке, да пока не знаю, каким образом. Получить знания можно, но для этого необходимо погрузиться в себя, а мой внутренний мир сейчас место не из приятных. Там лабиринт, построенный не мной, где за каждым поворотом – чужие голоса и воспоминания, и в них так легко потеряться. О чем не мог написать летописец просто потому, что не знал: в ночь потери Бальтазара в меня влилось множество чужих жизней. Они похожи на атомные тени людей в Хиросиме: вот здесь был человек, а осталась только тень – память о нем. Эти тени что‑то в жизни не успели, не смогли и хотят быть услышанными, но, начав говорить, долго не замолкают. Им только дай повод, покажи, что нуждаешься в знаниях поколений, и они зашепчут наперебой, вначале тихо, затем громче и громче. Расскажут, что такое лукоморское «солнце» и какие слова надо сказать, чтобы попросить помощи, а потом возьмут свою плату – поглотят тебя. В ночь битвы я пыталась слушать только себя, отгоняя эхо чужих, и так яростно била врагов, как будто свет молний мог разогнать древние тени, загнать их в самые дальние углы лабиринта, чтобы сидели и боялись показаться без разрешения. В какой‑то момент они меня побороли, словно я раздувалась изнутри под напором силы, кричала от боли, не контролируя себя, пыталась сбросить напряжение, разбивая врагов. Ядвига спасла меня.

Не хочу сойти с ума, как Кощей, но, кажется, в воспоминаниях я слышала тот язык, на котором иногда во сне говорит кот. Риск велик, но так любопытно. Поделилась с Бальтазаром своими мыслями.

– Знаешь, Ягуся, переживешь ты без светящихся черепов, а нет – сделаем их на солнечных батареях, здесь всегда отличная погода. И мои разговоры расшифруем сами, не стоит рисковать.

Из женского черепа, кстати, вышло отличное кашпо. Я его покрыла лаком и сделала подвесным для горшка с кактусом, чтобы не разбился при наших перемещениях.

Доспехи так и лежат кучей в углу, и мои, и кота. Надо бы им сундук купить для хранения. Пальцы как‑то сами потянулись к подарку Ядвиги, погладили крышку. Я закрываю глаза и чувствую шероховатость старого дерева, железа, полосами обвивающего крышку, энергию древности… Отдергиваю руку – нет, рано еще открывать.

– Долго вокруг наследства ходить будешь? – без надежды на внятный ответ спросил кот. Я пожала плечами, он промолчал – другого и не ожидал.

Чем хорошо иметь Убежище: купил в другой стране сувениров целый чемодан, а в самолет можно не тащить. Складываешь кучкой на бережку, а дома просто открываешь дверь и забираешь. Вот раковины всяких форм и размеров – пара десятков (не спрашивайте зачем, просто хочу), вот изрядное количество магнитиков, футболок, а вот сундук для доспехов. Мы совершили вылазку на местный рынок, и я купила то, что хотела.

Наверное, с сундуком я все‑таки погорячилась.

Слух обо мне разошелся по отелю, добив репутацию «странной постоялицы» до уровня «какая‑то сумасшедшая». Ну да, местный носильщик приволок немаленьких размеров сундук в номер на глазах у других жильцов и персонала. Подумаешь. Ну да, вчера ночью я варила снадобье для скорейшего заживления ран – кожу щиплет, все чешется, татуировка заживает. Сработало отлично: как новенькая, уже сегодня можно отправиться на корректировку.

Коротала время до вечера прогулкой по пляжу и созерцанием прекрасных видов, пока все мои спали под кондиционером, изнывая от жары в своих мехах. Ближе к закату написала Кощею. Никакой информации он мне не дал, мол, потом расскажет, как достроит. Договорились как‑нибудь встретиться в Лукоморье. Все. Многословным Кощея не назвать. Ой, нет, князя Андрея, конечно.

Маркус колдовал иглой над моей кожей, корректируя рисунок, и между делом рассказывал о себе. Говорил, что приехал однажды, как я – в отпуск, и остался, открыл свое дело. Вообще его специализация – охранные знаки. Набивает амулеты, которые не потерять, за этим к нему приезжают со всех концов планеты. Нечасто, конечно, очередь не стоит, но он, как говорится, «широко известен в узких кругах».

– Сначала думал, может, тебе предложить, но, полагаю, оно без надобности. Слышал я о могущественной корпорации, промышляющей среди восточных славян.

– И что слышал?

– Несладко вам приходится, крепко держат, и сценарий жизни написан за вас. Но и бонусы тоже немаленькие. – Мастер замолчал ненадолго, убирая капли крови. – Вот взять твоего фамильяра…

– Мне больше нравится слово «компаньон» или «друг».

– Не важно. Любая ведьма руку отдаст за такого, и, мне кажется, в нем скрыто больше, чем можно увидеть. Он недавно покидал свое тело, чувствую.

– Да, Маркус, он погиб и вернулся. – Больше ничего не скажу, нечего малознакомым колдунам знать подробности.

– Он что‑то приволок с той стороны. Будьте аккуратны.

– Эй, яу здесь, вы не забыли, голубки? – щелкнул зубами Бальтазар.

– Спасибо за предостережение, попробуем разобраться, – ответила я, поглядывая на кота. С виду тот же, что был, значит, прорвемся.

– Мы закончили. Думаю, больше корректировать не будем. – Колдун улыбнулся, плеснул жидкости в железную миску и поджег. Моя кровь на бумажных полотенцах вспыхнула ярко, сильно, татуировщик отступил назад. В его блестящих – черное на черном – глазах отражалось пламя. Я вздрогнула:

– Что ты делаешь?

– Сжигаю твою кровь. Для кого‑то это ценный трофей.

– В прошлый раз ты тоже сжег? Не видела. – Насторожилась, но ничего угрожающего не почувствовала. Бальтазар напрягся и выпустил когти.

– Да не переживай, я с кровью не работаю – не мой профиль. Это меры предосторожности. Мало ли кто в мусоре роется.

Новая пища для размышлений: можно ли на меня воздействовать с помощью магии?

– Возьми визитку, здесь мой номер. Позвони, если захочешь прогуляться, выпить коктейль.

Взяла.

Мысли о проблемах с котом и магии крови не отпускали меня несколько дней: гуляла, ныряла с аквалангом, нежилась на пляже, но как‑то неспокойно. Вот гадаю, испорчен отдых или еще не совсем?

Вечер выдался особенно нежным – знаете, такое тепло, как благодать после жары, без резкого перепада температур. В голову приходит только «освежающее». Странно употреблять это слово в отношении тепла, но так я чувствую.

Исчадие что‑то с утра не в духе, просился размять лапы вечером, сходить в прибрежный ресторанчик. Солнце падало в море багровым шаром, свежайшие креветки манили ароматом, кот чавкал со своей тарелки – здесь к нам уже привыкли. Естественно, никто не подозревал, что это мой кот, думали, прибился к туристке, а она, дурочка, его кормит. Все это не важно. Сейчас волны что‑то шепчут, рассказывают истории океанов и морей, вспоминают о диковинных животных и затонувших кораблях.

За соседним столиком отец с дочкой. Я уже упоминала, что здесь много наших, эти тоже не исключение. Светловолосая голубоглазая девчушка лет восьми хихикает, играя с куклой, папа смотрит в телефон, ничего необычного. И мы сидим, пока девочка не замечает Бальтазара. Мгновение – и вот она уже за нашим столиком. Показывает мне жестом, мол, можно я поглажу. Я смотрю на кота, он обреченно прижимает уши и вздыхает. Девочка осторожно гладит его по голове.