Натали Смит – Темная сторона (страница 47)
– Они… довольно близки, – усмешка скользнула по ее губам. – Но и он может не знать. Есть способ призвать провидицу, и, скорее всего, она уже знает, что ты это сделаешь.
– Какой же? – Намек на связь беса и провидицы меня не удивил, ну, может, чуточку. Даже Маркус открытым текстом говорил о репутации мастера, хотя я не встречала его вместе с девушкой, все время один.
О личной жизни Казимира ничегошеньки не знаю, кроме аромата чужих духов в его квартире.
– Запоминай. «Ветер пыль метет, мою грозу несет. Отнеси, ветер, к Ялии мои слова. Ялия, неведомо чья дочь, где бы ни хаживала, свое тело ни нашивала, а душу ко мне, Яге, принесешь». Запомнила?
– Да.
– Повтори.
Я послушно повторила несколько раз.
– Нужно взлететь как можно выше, поймать ночной ветер и прошептать трижды.
– Крыша подойдет? Я не могу по городу летать, слишком много свидетелей.
– Высоко?
– Двадцать три этажа.
– Сгодится. Она не жалует сказочный мир, так что лови ее в своем.
– Серьезное дело.
– Хочешь ответов? Так надо.
Она отвернулась, протянула руку к своим бабочкам, и они сбились в шарик, плотный сверкающий снежок на ее ладони.
– Почему ты такая? – спросила я.
– Молодая? Ну, не вечность же я была привратницей, и детство было, и молодость.
– Думала, ты насовсем ушла.
– Ушла. Я – эхо, перешедшее к тебе с моим даром, ракушки на днище корабля, прилипала‑приживала. Такая же, как остальные, – она повела плечом, тряхнула косами, словно сбрасывая с себя печаль, и улыбнулась.
Нет, ты отличаешься от других. Ты – подруга.
– С колдуном держи ухо востро, – добавила она. – Вижу, он нужен тебе, будет полезен, однако многое скрыто, и тревожно от этого. Используй на благо, что он предложит, сама же остерегайся быть использованной.
– Да, он настойчиво просит показать ему Лукоморье.
– В этом и есть его корысть. Мы не знаем, что за тайны он хочет выведать, не иди на поводу.
– Хорошо. Мы еще увидимся, Ядвига?
– Если пожелаешь. И помощника своего чаще к делу пристраивай, лодырь он, хоть и смышленый.
Она пропала, не простившись, а рядом со мной осталась лежать простенькая тряпичная кукла без лица. Я снова упускаю что‑то важное… Протянула руку взять, но проснулась от собственного шепота: «…а душу ко мне, Яге, принесешь». Резко подняла голову и встретилась взглядом с Супчиком.
– Изя. Не говори, – пискнул мыш.
Нет, конечно, я не потревожу его покой рассказами про эхо хозяйки.
Вышла на крыльцо посмотреть на начало нового дня: легкий туман исчезал под рассветными лучами, в лесу запели птицы, небо чистое. Убежище – моя лакмусовая бумажка – показало, что все хорошо.
В голову закрадывались мысли взять академический отпуск, но родителей это насторожит, а шило в мешке не утаишь. Пролистнула конспекты, разложила стопочками новую канцелярию, вспомнила, для чего вообще подалась на психологию и социальную педагогику.
Мне хотелось помогать всем. Я с детства такая: кормить бездомных животных, работать в приюте, смотреть на людей и понимать, что порой мы не видим беды под носом. Где можно предотвратить, подставить плечо, там не хватает этих самых плеч.
Сколько себя помню, хотела работать в школе, все время примеряла на себя роль проводника для детей.
А провожаю души…
Хотела что‑то делать, просто для понимания, что сделала все от меня зависящее и мир станет чуточку лучше, если я достучусь хотя бы до одного озлобленного подростка.
И не могу совладать с гораздо более разрушительной – собственной – силой.
Не люблю рассказывать о себе, вы могли заметить, все о других пишу. Хотелось бы знать, как выгляжу их глазами. Думать о себе можно многое, но вдруг я ничуть не лучше сорвавшейся с цепи богатырши? В своем глазу бревна не видно.
– Чего кислая такая, мыр‑р?
На себя бы лучше посмотрел. Проснулся в полдень, морда помятая, глаза еще не продрал толком. Запрыгнул на стол, плюхнулся прямо на стопку новеньких блокнотов:
– Купи себе сапоги, зима близко.
И захихикал. Шутник. Вот начну пропадать на учебе, посмотрю, как запоет в четырех стенах.
– И что мне с ними сделать? Приложить ко лбу против головной боли?
– Ну, яу читал, что шопинг помогает. А ты любишь обувь покупать.
– Может, и тебе купим? Я тут видела в зоомагазине ботинки для мелких собак.
Кот презрительно скривился.
– Как там Маркус? Помогать будет или заморочил тебе голову своими обещаниями и… чем вы там еще занимаетесь?
– Кстати, о помощи, язва ты моя. Я тут сон видела.
Кот внимал, щурился сперва недоверчиво, потом ухмылялся.
– Не оставила она тебяу совсем без поддержки. Прекрасные новости. Хорошая Яга, правильная. Всем бы такую Ягу в помощники, – трещал кот без пауз. – Яу тут вспомнил один подслушанный во время учебы разговор: якобы многие века назад сказочные измерения разных народов иногда пересекались. Может, предки Маркуса где‑то в наших краях ходят. Ну, или лежат в сырой земле того пресловутого кладбища.
– Ты бы почаще вспоминал что‑то полезное, – буркнула я, откладывая эту новость на «подумать за ужином».
Сегодня первое сентября, воскресенье. Не люблю, когда начало учебы выпадает на выходной. Весь день такое чувство, будто прогуливаешь.
Корпорация слегка ослабила хватку – работы аниматором не было, и мы отправились в Лукоморье навестить друзей. Везу богатырше подарки: канцелярию, тетради и детские сказки – антикварное издание. Язык в нем старинный, буквы примерно как в сказочном мире, выложила за книгу половину своей зарплаты. Надеюсь найти ей учителя, пусть развивает не только воинские умения.
В Косые Ложки пускать нас не хотели. Высокий забор из толстых бревен уже не такой мрачный – его побелили. Какой контраст с мрачным жилищем Кощея в Нави! Но массивные ворота из грубо обтесанных досок не скрыть краской. Все заперто: и ворота для въезда телег, и небольшая дверца для пеших путников. Как в первый раз. Лучники не дремали, взяли на прицел. Удивительно, но толпы праздно шатающихся людей испарились, столпотворения не было, вообще никого, кроме нас. Дверца открылась, вышел – как его назвать? привратник? вратарь? – в общем, главный по воротам. С виду бывалый воин: лицо обветренное, с глубокими морщинами у рта, руки мозолистые, глаза внимательные. Того и гляди попросит багажник у избы открыть. Ну, или узелок мой развязать. В тканевом синем кульке прятались подарки для богатырши, да еще Казу лягушек принесла.
Долго щелкал языком привратник, разглядывая нас. Не знаю, что он там узрел: на мне была рубаха до щиколоток с вышивкой у во́рота, сверху ситцевый зеленый сарафан, волосы стягивала лента в тон. Глаза я спрятала под яркими зелеными линзами, один отличался, но заметить можно было, только если невежливо приглядываться прямо нос к носу. Все скромное, никаких выкрутасов. Бальтазар, к слову, тоже выглядел прилично, людям не хамил, зубами не щелкал, в лапти не гадил и вообще паинька. Крупногабаритный.
– Проходите, – смилостивился привратник и отошел. Лучники убрали стрелы и скрылись.
Мы зашли, настороженно оглядываясь: что это так пусто? Базарная площадь вполне проходима, даже свободна. Поток туристов что‑то быстро иссяк. Мы поотирались возле прилавков, послушали разговоры, но особенно ничего не поняли. Вроде бы дороги налогами обложили, но не ясно кто: то ли Соловей, то ли сам Кощей. Ругали и того, и другого. В общем, не мое это дело, как тут экономика работает.
Купили разных бытовых мелочей и отрез небеленого льна – сошью себе что‑то из одежды для сельской местности. В этот раз со мной пытались говорить, пытливо рассматривали, и мы поспешили дальше, от греха.
Казимира и Настасью застали на арене. Доспех беса, его меч и кладенец лежали в одной куче поодаль. Пыхтение, сопение и глухие удары – мы попали на кулачный бой. Казимир стал меньше, так что разница в росте уже не была столь колоссальна, как раньше, и хорошо держал личину. Настя выглядела слегка побитой, но и Каз не лучше. Рубахи грязные, местами порваны.
– Как ты собираешься убрать меня с дороги? У тебя нет меча, ты должна пройти, иначе погибнешь.
– Не хочу тебя зашибить. Мой кулак вгонит тебя в землю по колено, – утерлась рукавом богатырша.
– Уже вбивала, смотри – живехонек. Тебе вообще не следует бить кулаком, если только не дерешься с девчонкой. Врежь мне.
Настя ухмыльнулась, занесла руку… Вот ее кулак летит в лицо бесу, миг – и падение. Каз уклонился, развернулся и зарядил ей коленом по мягкому месту для ускорения. Настя отплевывалась от пыли арены.
– Ты сильная, но очень медленная. И мозгами тоже. Я тебе сказал: меня не кулаком, а ты? Включи воображение и ноги. Завтра будешь прятать свой носик от ударов.
– Казимир, – позвала я, – не бей девушку в лицо, оно ей пригодится.
– Рыжуля!
– Яга! – завопила Настя.