Натали Смит – Блог Бабы Яги. Путь в железных сапогах (страница 9)

– Там мухоморы выдают, – «призналась» я и подмигнула. – Это они во всем виноваты.

Он вежливо хмыкнул, давая понять, что оценил шутку.

– Нам практику в лагере летом проходить. Давай без них.

– Конечно.

Только непонятно, как мне практику проходить с такой работой. Отпуск мне оформят от аниматорства? А когда успевать души провожать, если вожатый должен бдеть, и по ночам тоже?

Слава снова улыбнулся и вернулся к пометкам в конспекте. Парней в группе по пальцам одной руки пересчитать, и все они настроены дружелюбно, а вот остальная часть – серпентарий. Досадно, конечно, что шепчутся, но правду я им сказать не могу. Хорошо еще, они не знают, какие сообщения мне от Юли приходят. В сети она гораздо общительней, и черный юмор через край хлещет. С утра рассказывала одну занятную историю с душой и про количество человек скошеных за несколько дней. Мне пока в диковинку травить шутки про души, а у нее за столько лет, наверное, профдеформация, как у всех, кто с людьми работает.

***

Всю неделю Бальтазар наблюдал за чередой курьеров со сдержанным любопытством: я ничего не объясняла, он не спрашивал.

Поверили? Ха! Где Бальтазар, а где сдержанность?

– Раньше курьеры с обувью приезжали, а теперь с ножами? – Вот что он мне выдал после первого же. И продолжил язык разминать с каждым новым:

– Этим мясо не порежешь, только если живое и размером с бизона.

– Можно в Кощея метать, мне кажется, ему подойдут как украшения. Вроде пирсинга по всему телу.

– А с ним ты что собралась делать? Цветы пересаживать на кладбище? Сойдет за лопату.

– О, вот это хорошая вещь, ветки в лесу рубить.

– Ягуся, воительница требует жертв?

И тут он оказался прав. Моя воинственная половина потребовала дань. С того ножа в комиссионке начался зуд в ладонях – я хотела больше и позволяла себе больше. Заказ, заказ… Предвкушение до дрожи. Любовалась отражением в клинках, крутила в руках, метала их в Убежище – не каждый выдерживал такие испытания, большинство были просто красивыми безделушками.

Переданные мне навыки воителей играли в мышцах и просили действий.

Надеюсь, меня не потянет на покупку боевых коней.

– Все не то, – резюмировала я, глядя на кучу лезвий в спортивной сумке.

– Не то – это твой парень, – фыркнул кот. – Я бы сказал, престарелый ловелас, а не парень. Дернула меня нелегкая познакомить вас, готов хвост свой сожрать, как вспоминаю.

– В чем ты сейчас его обвиняешь? – усмехнулась я.

– Сомнительная работа и плохая стрижка, мр-р.

– А у меня просто мечта, отличная работа, хоть кому расскажи – позавидуют! – Я пнула сумку поближе к двери. – Мне нужен кузнец, настоящий, выковать крепкое и надежное, как кладенец.

Пока что лучшим приобретением был нож с костяной ручкой. За нее приятно было держаться, и лезвие после заточки просилось в работу. Я то и дело крутила его в руках, и даже смастерила ножны на пояс.

– Все дороги ведут к Казимиру, – без раздумий ответил кот.

– С чего это?

– Он кузнецом был, мне Баст говорила.

И военачальник, и на гуслях играет, метлы-ступы делает, на рынке торгует и мечи ковал. Везде, чертяка, поспел, а мне с друзьями некогда поговорить о своих «обновлениях».

Почти неделя прошла с перехода в новую не-жизнь. Я отработала аниматором, посещала занятия, звонила родителям, оплатила кредит – ничего не изменилось, кроме мелочей. Одна из них – отсутствие голода, вторая – сплю меньше, но не чувствую сильной усталости.

– Эй, на Марсе! – позвал кот. – Вернись ко мне, нам в Лукоморье пора. Тоха ждет, души вокруг избы стенают.

– Они так не делают!

– Не будь занудой, – махнул он лапой. – И пора черепа зажечь! Великое событие, не каждый день увидишь!

Я рассказала коту про озарение, и он настолько впечатлился, что почти подталкивал на выход из квартиры и уже мечтал жарить с помощью черепов сосиски.

Кощунство.

– Родителям позвонила?

– Да.

С недавних пор звонки и сообщения от мамы стали поступать чаще, она волновалась, сама не знала почему, и как-то неловко даже извинилась за навязчивость. Сердце матери не обманешь – она знала, чувствовала перемены. Но мой голос, лицо на экране смартфона за несколько дней вроде бы ее успокоили.

Тоха тоже позвонил, будто дело есть ко мне, помощь нужна с неким зельем. Голос звучал взволнованно. Представить не могу, зачем ему зелье, – для Бастет мы сварили впрок, и оно еще не кончилось.

– Кощею тоже написала, что пора в путь. Он будет ждать нас. – Гвоздей и саморезов для его коня прихватила.

– Готова встретиться с Казом и спасибо сказать за одолжение? – участливо спросил кот.

– Встретиться готова.

Насчет «спасибо»… Не думаю, что наш конфликт закрылся сам по себе спустя неполную неделю. Кажется, мы разошлись каждый при своем мнении и между нами не все сказано, далеко не все.

– Репей мне на пузо, что ты будешь с ней делать…

– Пойдем уже, а то, пока собираемся, зима настанет. – Я бросила в сумку детскую книжку для Насти, летные очки – купила наконец-то! – и открыла дверь.

Супчик обогнал нас с радостным писком.

***

В Лукоморье вечерело. Воздух казался чуть прохладнее, чем обычно, трава – не такой сочной, и небо немного другим. Полагаю, сезон вскоре сменится. Осени и весны здесь, в центральном Лукоморье, нет, как говорил Бальтазар. Зима лишь четыре месяца и лето. Сложно устроена система, заковыристо. До сих пор снег я видела только в измерении, где спрятана Академия, но там представлены все времена года. К Дубу пришла, когда здесь лето уже было. Как будто сто лет назад…

Бальтазар с удовольствием сменил форму и померцал к берегу, где слышались крики и звон мечей. Полагаю, Настасья и Казимир там упражняются. Хорошо, будет время подготовиться к встрече. С неудовольствием отметила, что немного волновалась.

– Яна! – раздался голос с неба.

Давно не видела Тоху в полете и всякий раз удивляюсь его уникальности. Ну где вы видели летающего парня в трениках?

Супчик с радостным писком кружил рядом с ним, соскучился. Тоха заложил вираж над гостевым домом и приземлился рядом. Большие крылья обняли меня, в глазах тревога.

– Че как не родная? Почему не звякнула, не пришла?

– Эм-м…

– Каз растрепал нам все. Знаю, что ты кони двинула его стараниями. – Он нахмурился. – Мне пришлось следить за тобой, типа убедиться, что ты в норме.

– Я едва смогла удержать Антона от необдуманных поступков, продиктованных гневом, – сказала Бастет где-то за пределами моего поля зрения. – Здравствуй, Яга.

– Привет! – немного напряженно поздоровалась я. Стало совестно, не знала, что у меня за спиной кипят страсти.

Тоха убрал крылья и потащил меня в дом.

– Мне нужно было побыть одной, – оправдывалась я, скидывая сумку с оружием на лавку. – Я в порядке, насколько возможно. Теперь мне есть что рассказать.

– Вот это спасибо типа. Начинай.

Видела, что он обижен, и обида эта не первой свежести – тянется еще со времен разборок с Баюном. Мы его отстранили, заставили сидеть и ждать. Его, заживо сожженного Горынычем, спрятали, чтобы котик не поцарапал. Да, я так сделала – и сделала бы снова: Баюн не менее опасен, и нечего лезть на рожон понапрасну. Не стану за это извиняться, но мне стоит быть внимательнее к другу. И меньшее, что я могла сделать, – начать говорить.

Рассказ много времени не занял. Казимир, хруст шеи, сумеречная зона – тут я задержалась, уж очень понравилось там, – говорящие души, потеря привычного и новые знакомства, тяга к оружию. Мрачный жнец. Бастет навострила уши, и прищуренные зеленые глаза пристально наблюдали, считывали каждую эмоцию с моего лица. Порой она так смотрит, что хочется накинуть плащ-невидимку.

– Ну ни х… – начал было Тоха, когда я закончила.

– Не выражайся в присутствии дам, Антон! – жестко оборвала его Баст, и он прикусил язык.

Кошка не отрывала от меня взгляда, ее зрачки то сужались, то расширялись, будто гипнотизируя.

– И как ты себя чувствуешь после всего происшедшего? – участливо спросила она.