Натали Смит – Блог Бабы Яги. Путь в железных сапогах (страница 3)
Налила и ему чай, хотя он не любитель.
Рассказывала ему, а сама все думала об изнанке сказочного мира. Совсем не доброй, опасной, трагичной. Интересно, можно ли иначе?
В какой-то момент стало настолько тошно, что не хватало воздуха, мы вышли наружу, под бархат неба.
– Вот такие дела, Каз. Цугцванг.
– Иди сюда, рыжуля. Тебе совершенно необходимы обнимашки.
Казимир раскрыл свои объятия, и я уткнулась щекой в толстовку без дополнительного приглашения. Он пах как обычно: смесью серы, дерева и кожи. Такой привычный, уютный запах. Огромная рука крепко держала меня за плечи, второй он гладил по голове. Хотелось заснуть и проспать весь этот кошмар. Монотонные поглаживания и какая-то успокаивающая чушь: «Я держу тебя, рыжуля», совершенно не похожая на Каза, заставили закрыть глаза. Момент необратимости, когда объятия стали крепче, а рука замерла на моей шее, я упустила…
Не была к этому готова.
Оказывается, перед тем как нырнуть в небытие, можно услышать хруст своих костей.
Тайные тропы
Мир потемнел и пропал.
Исчезли тепло объятия, стук сердца, звуки Лукоморья.
Сгинула тревога, канула в темноту вместе со мной, чтобы раствориться в сказочном мире. В этом бесконечно-вечном небытии, где нет верха и низа, где нет безумно колотящегося сердца и ног, которые несут тебя вперед, вперед, не останавливаясь, я испытала облегчение. У меня не было ничего, кроме мысли: «Это что, конец?» Да и к ней не было эмоций. Меня убил друг. Ну и что. Я останусь навечно в безмолвии. Ну и что.
– Не останешься!
Я услышала знакомый голос. Увидела сияющий силуэт с ореолом. Он летел ко мне. Темнота перестала быть непроглядной. Эхо Ядвиги и ее неизменные спутницы – светящиеся снежные бабочки – замерли возле меня.
– Пойдем. – Она протянула руку, но мне нечего было подать в ответ. – Встряхнись! Дай руку!
Ее косы парили, словно в невесомости, сияние бабочек ослепляло.
Стоп. У меня есть глаза, чтобы ее видеть, уши, чтобы слышать, значит, я не растворилась!
И я подала руку…
Лес. Величественный, спокойный, древний. Деревья смыкаются в вышине, переплетаются ветвями, кронами. Сумрачно. Мох, кора под щекой, жучок ползет по пальцу.
Я смотрела на свои кисти, такие белые на фоне лесной палитры, следила, как тонкие лапки шустро уносят насекомое в безопасность, в лесную подстилку. Рядом со мной сидела Ядвига, ее платье больше не сияло, оно сливалось по цвету со мхом, корой и пестрело по подолу мелкими желтыми цветками.
На мне оказалось такое же.
– Я умерла.
– Да.
– Где я?
– На пути назад.
– Куда – назад?
– К себе, девочка. Домой.
Ядвига улыбнулась. Коснулась ладонью мха, и от кончиков ее пальцев побежали искорки, зажгли белую гирлянду на елке. Огоньки пропадали в зелени, вновь появлялись, разбегались вдаль и в стороны, озорно подмигивали, убегая глубже в чащу. Ядвига убрала руку, во мху остался сияющий отпечаток. Я повторила.
Ладонь погрузилась в мох, точно вросла, тепло прилило к коже, я почувствовала пульс.
Нет, не свой. Леса.
Живого организма, большего, чем я видела раньше, большего, чем я знала. Тонкие нити мицелия переливались, как будто я могла смотреть сквозь почву – вероятно, так оно и было. Над головой ухнуло, посмотрела вслед улетающей птице – и за ней тянулся шлейф.
– Это галлюцинации?
– Если так подумать, то и меня нет, верно? Плод воображения. – Ядвига рассмеялась. – Это ты прозрела. Из-за козней Первородных бегаешь, мир спасаешь, вместо того чтобы жить как положено, в единении с лесом. Ты ведь едва взглянула на свой дом, едва прикоснулась к разуму зверей – и полетела дальше. Пойдем, поглядишь наконец на свое царство.
Под нашими ногами тускло светились следы животных, пешие тропы. Где заяц проскакивал, где волк рыскал, где лось продрался сквозь заросли. Деревья, а в них сок. Я касалась стволов, чувствовала, где больное дерево, где полное силы. Слышала биение звериных сердец…
Как много было скрыто от меня.
– Потому что ты была живая. – Подол платья Ядвиги струился, подобно воде, ни за корягу не зацепится, ни за кустик. – У живых другой взгляд. Иногда им нужно умереть, чтобы прозреть. Это только начало.
Ее босые ступни оставляли тусклые следы, как и мои шаги впечатывались в тело леса, пересекались со следами животных. Каждый шаг, словно стежок в полотне, вплетался в затейливый, неповторимый узор.
– Начало пути куда?
– Не знаю, это ведь твой путь. Одно точно – пару железных сапог ты уже истоптала. А может быть, и две.
– Всем Ягам так тяжело?
– Моя жизнь была спокойной, не то что твоя, Янина. И каждая Яга по-своему живет. Другое дело, что такой, как ты, прежде не бывало.
Обсуждать свою уникальность не хотелось. Спокойствие, которым одарила безмолвная вечность, все еще пребывало со мной. Я впитывала лес и отдавала часть себя.
Мы шли, не нарушая гармонии, в полном молчании, и молчание было самой естественной вещью на этом свете. Никто не терзался неловкостью, не хотел заполнить тишину своим голосом. Мы… я замолчала, чтобы услышать. Замедлилась, чтобы увидеть.
Озерцо – не больше прыжка Бальтазара, – скорее лужа на нашем пути. И рядом второе, равное. В них виднелись клочки неба, порванные кронами деревьев. Будто глаза погребенного великана смотрели из земли, небо тонуло в них, а они – в небе.
– В очи леса ты глянь, живущая в чаще, – шепнула Ядвига.
Заглянула в первое око. Светло в нем оказалось, отражались солнечные лучи и я: волосы заигрывали с солнцем, блестели рыжими искрами, глаза ярче, чем есть, – зеленые до нереальности, и бельма нет. Я улыбалась в отражении.
Во втором озерце моя улыбка померкла, волосы спутались в паклю, кожа потускнела, пошла пятнами, глаз затянуло. Я не видела ничего, кроме своей головы, но была уверена: опущу взгляд вниз – увижу костяную ногу.
– Жизнь и смерть? – уточнила я.
– Источник живой и мертвой воды теперь доступен тебе. Ты всегда можешь сюда прийти и взять немного. Нужно лишь крепко заснуть.
– Кощей-предатель сулил раскрыть нахождение источника. Но ведь он не об этом говорил?
– Нет, он говорил о доступном для всех, кому требуется помощь. Там, на сказочных просторах. Здесь же твое собственное место.
– Это не Убежище. Тогда что?
– Другая сторона бытия, мир за завесой жизни и смерти отныне есть и у тебя, как у любой Яги. Твое тело будет нуждаться в отдыхе, оно живое. Продолжит стареть, хоть и медленно. В Убежище можешь быть и сама, и с избой, и с компаньоном, но оно для сокрытия с глаз, для передышки. А здесь – восстанавливать дух. Лес внутри тебя, всегда рядом. И никто не потревожит.
Так просто, так естественно. Никакой суеты.
Раньше я вдыхала и задерживала дыхание до рези. Я бежала, игнорируя боль в боку.
Пришло время для глубокого, спокойного выдоха.
Мы шли дальше, я видела травы для ритуалов и снадобий, они светились среди прочих.
Умиротворение и возвращение к генетической памяти, вот что происходило. Кажется, из меня вынули нервную систему, почистили, починили и вставили обратно – так было хорошо и спокойно.
– Ты готова? – спросила Ядвига.
– Смотря к чему.
– Веди нас дальше по своему пути, ищи выход, чтобы открыть глаза. Твой друг ждет тебя.
– Мой друг убил меня.
– Да. Как поступишь с ним, когда сделаешь первый вдох новой жизни? Обнимешь или убьешь? – лишенным эмоций и акцентов голосом спросила Ядвига. Снежные бабочки замерли в полете.
– Я не знаю.
– Почему он это сделал?