Натали Р. – Киберворы (страница 4)
Тень от крыльев закрыла большую жёлтую луну, порыв ветра растрепал Кошкины волосы и раздул угли в костре, подняв сноп искр. Дети притихли. Дракон опустился, сверкнув зелёными огоньками глаз, сердито поводил острыми ушами туда-сюда и внезапно предъявил претензию:
— Почему детёныши воют?
На фоне костра дракон казался чёрным силуэтом, одни глаза с вертикальными прочерками зрачков. Алик узнал Тау по характерному скрипучему голосу. Сварливый самец не признавал за собой этого имени, имена у драконов не в ходу: Олимпиада Ставровна говорила, что не доросли они пока до данной семантической категории. Но людям надо было как-то их отличать, вот и получил хозяин здешних угодий такое обозначение.
— Им плохо? — осведомился дракон.
— Им хорошо, — заверил Алик. — Этот стон у нас песней зовётся. В смысле, они поют от радости, — поспешил он пояснить. — От желания её выразить.
Дракон, повернувшись лицом к костру — светлее оно не сделалось, кожа у этих существ чёрная, но стало возможно различить мимику, — нахмурился.
— А вы не поёте? — спросил Алик. Он никогда не слыхал драконьих песен, хоть и немало времени провёл в экспедициях, но вдруг? — Что вы делаете, когда ощущаете радость?
— Летаем, — буркнул Тау, с сомнением разглядывая детей. Со стороны это выглядело так, словно он выбирает самого жирненького или нежненького на ужин, но Алик точно знал, что драконы не едят людей.
— Вы всегда летаете, — заметил он.
— А вы всегда мешаете, — проскрипел дракон. — Зачем пришли?
— Тут красиво. Детям интересно посмотреть.
— Всю еду распугали! — с досадой сказал дракон. — Пусть не воют.
— Поешь с нами, — предложил Ёж, подвинув к нему запасённую тушку.
Отказываться от угощения Тау не стал. Может, затем и прилетел — пожрать на халяву. Вряд ли ему на самом деле песни помешали. Дракон ловко схватил птицу за лапки когтистой рукой и быстро с ней расправился.
— Хорошая еда. — Драконы не пользовались огнём, однако дичь, запечённую или зажаренную людьми, ценили. — Тут другие человеки ходят. Жадные, — неодобрительно отозвался Тау. Видимо, незваные гости не поделились с ним едой. — Ваши детёныши смешные, — доверительно сообщил он напоследок. Взмахнул крылами и был таков.
— Вау! — всеобщий восторженный вздох. — Настоящий дракон! Круто! Дядя Бертран, а он ещё прилетит?
Ёж усмехнулся.
— Прилетит, если продолжите шуметь. И будет очень недоволен! Понятно? Хватит уже песен.
— Ну дядя Ёж! — заныли Донни и Билли. — Ну можно мы пока не пойдём спать?
— Всё равно же не заснём, — привёл аргумент Жан.
— Да сидите, — легко разрешил Ёж. — Завтра в школу не вставать. Только тихо.
Костёр приугас, только угли нет-нет и подёргивались красным. Разговор детей свернул на страшные истории — обстановка располагала. Шахназ жутким шёпотом рассказывала байку о чёрной бракованной Mary, которую Алик слышал ещё в садике. Младшие дети сидели, затаив дыхание, и вроде бы стучали зубами. Затем девочку сменил Рома со страшилкой о красных файлах смерти.
— Ой! — Кошка узнавающе заулыбалась. — Мне эту историю папа на ночь рассказывал.
Хорошее же понятие у Котяры о сказках на ночь для маленькой дочки!
— Боялась? — Алик тоже не удержался от улыбки.
— Нет! Смешно было. «Красные файлы»! — с патетическим придыханием произнесла она. — Как файлы могут быть красными?
— Могут, — негромко уронил Ёж. — Они мне в кошмарных снах снились. Активированная программа самоуничтожения на внутреннем интерфейсе подсвечивается красным.
— Блин! — выдохнул Алик, приподнявшись. — То есть эта байка вон про что?
Ёж мотнул головой.
— Скорее всего, не про это. Так, детские фантазии. Откуда им о наших кошмарах знать?
— Бертран, а ты-то откуда… В смысле, ты ж живой. Значит, ты эту прогу не активировал?
— Я — нет. Что я, псих-самоубийца? — Ёж фыркнул. — Но несколько лет мной управляли другие. DEX, я эти хреновы красные файлы дважды видел наяву. Первый раз — в армии. Одному летёхе по пьяни приспичило посмотреть: а что будет, если… К счастью, рядом капитан оказался, успел отменить приказ. Второй раз — уже здесь, в Гринпорте. Я тогда только-только приехал. В башке кавардак, дюжину лет прожил в глуши без обновлений, система стояла ещё та, от родной компании. Сунулся в «Матушку Крольчиху», деревенский ротозей, и на Танка напоролся. Закусились с ним из-за девки, слово за слово, он и брякнул: «Чтоб ты сдох!» А у меня — программа подчинения любому офицеру, я ж армейский.
— Трындец, — ошарашенно проговорил Алик. — И ты с Танком общаешься после такого?
Ёж хмыкнул.
— Да он как бы не больше моего испугался, когда понял. Обоих трясло, адреналин пришлось гасить несколько раз. Так и познакомились. Он меня сразу погнал к Ангелу: дескать, пока не наведёшь порядок на чердаке, в общественных местах даже не появляйся. А то, мол, народ тут простой. Пошлют тебя копы на хрен без всякой задней мысли, ты и пойдёшь…
Алик выдавил невесёлый смешок. У взрослых свои страшные истории, покруче детских.
— А чёрную бракованную Mary ты случайно не видел?
— Бракованных Mary не бывает. То есть бывают, но не такие, как в ихних страшилках. — Ёж повёл головой в сторону детей, уже начинающих зевать. — Не сорванные, просто неисправные.
Билли и Донни, перебивая друг друга, пытались изобразить сказочку про чёрного (естественно, какого же ещё?) проводника, который повёл в поход группу туристов, завёл их в болото и бросил. Все утопли под его демонический хохот, и теперь их неприкаянные души завывают на том болоте во всех диапазонах, наводя помехи мобильной связи и инфранету.
— Пора разгонять детвору, — отметил Ёж. — А то ещё чуть-чуть, и заснуть не смогут, так себя накрутят. Они ж гормоны не умеют регулировать.
Слово не разошлось с делом: он поднялся, скомандовал отбой и проследил, чтобы все сходили за кустик, умылись и залезли в спальники. Дети не спорили — небось, сами уже хотели спать, ночь перевалила за середину.
Алику не спалось. Выспался во флайере и на привалах успел подремать. Днём всё его внимание было отдано подопечным детям, а теперь хотелось «пожить для себя». Он позвал Кошку искупаться, та охотно поддержала инициативу. Вода в озере не казалась холодной: за солнечный день успела прогреться. В тёмной глади отражались звёзды и луны — снова две, голубоватая с прожилками выплыла на небосклон, а розовая закатилась. Где-то высоко пролетел дракон; зелёные глаза горели ярко, несмотря на большое расстояние, отмечая путь, словно носовые огни лайнера. В столь романтическую ночь нельзя просто взять и лечь спать, не пошалив. И они, естественно, пошалили. Сначала в воде, потом на берегу…
— Ну что, на боковую? — предложила наконец Кошка, прыгая на одной ноге, чтобы отряхнуть вторую от хвоинок и натянуть носки и берцы. — Мы ведь обещали детям рассвет встречать.
Подуставший Алик был полностью согласен. Заметно похолодало, ветер сдувал выступивший пот, вызывая лёгкую дрожь. Начинало клонить в сон. Парень застегнул комбинезон, надел пояс с подвешенной к нему амуницией: нож, шокер, топорик… Они двинулись к своей палатке, блаженно позёвывая и предвкушая единение с мягким тёплым спальником.
Полог дальней палатки откинулся, и из неё выбрался Ёж. Кошка хихикнула. Алик, снисходительно улыбнувшись, подумал о том же: зов природы, перед которым бессилен даже организм киборга. А нечего было столько чая пить перед сном.
Ёж повернул вовсе не к кусту, за которым располагалось укромное место, предназначенное для избавления от продуктов обмена веществ. Он направился прямо навстречу Кошке и Алику. Парень уже открыл рот, чтобы перемолвиться парой слов, но Ёж прошёл мимо, будто не заметив, не сбавляя шага.
— Бертран! — растерянно окликнул его Алик. — Ты куда?
Тот не остановился и даже не замедлился.
— Ёж! Да блин, Шефер!
Ноль эмоций.
— Он что, лунатик? — Кошка непонимающе смотрела ему вслед.
— Некогда гадать, — отрывисто бросил Алик. — Кош, останься с детьми. Я — за ним.
Ёж целеустремлённо и быстро шагал в одному ему известном направлении. Алик едва догнал его бегом, чудом не растянувшись по дороге на лезущих под ноги камнях. Схватил сзади за плечо, затормошил:
— Ёж, постой! Объясни, куда ты собрался?
Тот проигнорировал. Лишь резко дёрнул плечом, сбрасывая руку, и продолжил свой путь, не меняя темпа.
Алик, помянув блин, потёр ушибленную кисть — вот идиот, додумался киборга хватать. Но, по крайней мере, Ёж не в боевом режиме: лапу не оторвал. Сердце забилось сильнее, когда до Алика дошла вероятность такого исхода. По спине пробежал запоздалый холодок. Всё, как в страшилке: проводник завёл их в горы и свалил. Да нет, ерунда, Ёж никогда не оставил бы детишек. Что с ним случилось?
Алик ускорился, забежал вперёд, заглянул Ежу в глаза… вернее, попытался: красная подсветка ночного зрения скрывала истинное выражение.
— Бертран! Ты меня видишь?
Нет ответа. Алик зажёг фонарик, посветил киборгу в лицо. Черты словно каменные, ни малейшей мимики. Не лунатик, конечно, хотя очень похоже. Мозг спит, движения автоматические. Он выполняет какую-то программу, догадался Алик.
— Бертран, проснись! — благоразумно не приближаясь на расстояние прямого удара, Алик почти кричал. — Не уходи! Ты же не бросишь детей?
На мгновение ему показалось, что Ёж сбился с маршевого ритма. Уголок рта дрогнул, выражение лица неуловимо изменилось. Но не успел Алик обрадоваться: проняло! — как прежний темп восстановился, будто и не было этого мига. Только губы остались искривлены.