Натали Палей – Гостья из другого мира (страница 6)

Ресницы оказались светлыми и короткими, лоб слишком высоким, волосы гладко зачесанными назад, собранными в скромную тонкую косу.

Худая шея, острые плечи, хрупкая фигурка дополняли картину.

Одним словом, серая мышь или бледная моль.

В этот миг Катя окончательно поверила, что она в другом мире. А ее душа, выходит, находится в чужом теле?

Теперь понятно, почему ни у кого не возникло сомнений, что она – это не посторонний человек, а леди Кэтрин Мэнсор.

«Ну и рожа у тебя, леди Кэтрин, – фыркнула Катя, внимательно разглядывая новую себя, отмечая, что в своем мире она намного симпатичнее. – Бледная поганка какая-то… Челка тебе нужна, темная краска для ресниц и бровей. И стрелки! Крутые такие, удлиняющие веко! И волосы тоже не мешает покрасить. М-м… – Катя задумалась. – В розовый? Как у Наташки, эффектно смотрится, между прочим. Ленка тоже круто выглядела с синими волосами. Блин, или в зеленый, а пряди оранжевые сделать! Хотя…», – девушка еще раз внимательно осмотрела себя, тяжело вздохнула и вспомнила, что в этом мире она, вообще-то, мисс такая-то… леди какая-то, а значит, цветные волосы точно отменяются.

«Тогда хорошо бы отрезать этот мышиный хвостик и сделать каре, – решила Катя и тут же вспомнила, что в новом мире женщины волосы не отрезают. – Только миледи Червинг, мою новоиспеченную нервную мать, инфаркт точно догонит, если я так резко изменюсь. М-м, – Катя довольно долго и придирчиво рассматривала новое отражение, и оно ей не нравилось. – Может, хотя бы в каштановый цвет перекраситься? Всё лучше будет чем… вот это».

Как оказалось, «хорек» в пенсне, господин Бэлимор, оказался не доктором, а самым настоящим темным магом, умеющим распознавать вселение ужасного Мрака в человека. Катя сделала вывод, что Мрак в этом мире то же самое, что Дьявол в ее, только здесь в него действительно верят и боятся.

К счастью, темный маг подтвердил, что Мрак разумом девушки не овладел, но… вскользь дотронулся щупальцами, поэтому на время Катю нужно изолировать от других людей.

Девушка выслушала эту информацию довольно скептически, так как точно знала, что никто никакими щупальцами ей в мозг не лазил, и у нее всё так, как было до вселения в чужое тело.

Однако своей позицией господин Бэлимор объяснял разительные перемены, произошедшие в поведении леди Кэтрин, раньше тихой и незаметной, а сейчас смелой, живой, любознательной.

Поэтому Катя молчала и позволяла считать, что Мрак действительно прикоснулся щупальцами к разуму.

Иначе как объяснить те разительные перемены, произошедшие с ранее серой молчаливой мышкой?

Поэтому девушка терпела изоляцию, ведь пока ее не выпускали из правого крыла замка Червингов, посадив под своеобразный домашний арест. Катя выходила только на завтрак, обед и ужин.

Во дворце герцога Червинга, начиная от миледи и заканчивая лакеям, к землянке относились с уважением и приязнью, но, по сути, кроме маленького лорда Николаса, девушка никому не была нужна.

Миледи Элинор Червинг чувствовала себя виноватой в произошедшем с дочерью несчастье, и только поэтому часто навещала ее.

Сначала леди общалась с Катей настороженно и несмело, но Катя, уверенная, что в Эллии ненадолго, решила вести себя с родственниками погибшей Кэтрин так, как будто они ей родные. Только с особенностями своего характера, разумеется. В конце концов, даже у темного мага, лорда Бэлимора, эти особенности, после всего, что случилось, не вызывали подозрений.

Два раза Катю навестил отчим, сам герцог Ричард Червинг, важный, строгий и сдержанный мужчина. В первую встречу герцог прочитал нотацию о ее ужасающем поведении, а во второй раз пожелавший больше следить за манерами и словами, которые в последнее время его шокируют.

– Впрочем, как и всех, – сдержанно проронил герцог, изучая Катю пронзительным взглядом. – Кэтрин, пока не вспомнишь правила этикета, из этого крыла не выйдешь, даже во двор на прогулку, – твердо заявил Ричард Червинг.

Герцога расстроило также то, что теперь о странностях падчерицы знает вся империя, поскольку гости, съехавшиеся на бал в честь совершеннолетия мисс Мэнсор, оказались очевидцами всего, что произошло в его дворце за последние два дня. И молчать не стали.

Иногда Катя пересекалась с молодым лордом Артуром Червингом, старшим сыном герцога от первого брака и его наследником, которому сначала и сама Катя, и всё, что случилось с девушкой, было безразлично. Обычно они встречались за семейным завтраком, обедом или ужином.

– Вы с ним не ладите, – пояснил Ники, маленькая малявка, о которой Катя мечтала. Мальчик ходил за девушкой хвостиком, игнорируя запрет герцога.

– Вернее, обычно Артур тебя не замечает, а ты его побаиваешься. То есть, – Николас хихикнул и поправился: – побаивалась. Сейчас видела лицо Арчи, когда ты поздоровалась с ним?

– Конечно, – хмыкнула Катя, вспоминая вытянувшееся симпатичное лицо юноши. – Часть ложки чуть не откусил, когда варенье ел.

На следующий день Катя и Ники хихикали, вспоминая удивление в глазах Артура, когда девушка с милой улыбкой сказала:

– Доброе утро, дорогой брат. Приятного аппетита!

Иногда Катя замирала под удивленным взглядом Ники, закрывала глаза и думала, что сейчас откроет их и вокруг всё станет так, как она привыкла за шестнадцать лет, – ей всё еще не верилось, что у нее появилась семья – странная, своеобразная, не такая, которую она когда-то себе представляла, но… семья.

Потом землянка открывала сначала один глаз, затем – второй и наталкивалась настороженным взглядом на заинтересованное лицо маленького мага, который воспринимал ее манипуляции как игру.

– Зачем ты так делаешь? – спрашивал мальчик и тоже закрывал глаза, а затем открывал их по очереди. – Это игра такая? Мне нравится!

Ники носился вокруг Кати, а потом неожиданно замирал и открывал глаза. И землянка вспомнила про игру «Море волнуется».

– У нас нет моря, – озадачился Ники, когда девушка объяснила, что такое «море». – Наверное, они есть в других империях, но я не видел. У нас океан, он во власти чудовищ, мы никогда не плавали по нему. Только летаем над ним на кораблях.

– Ай, неважно это! Просто игра так называется. И мне нравится это название. Оно из… – Катя вздохнула, вовремя остановившись, – в общем, классное! Давай играть!

Катя жмурила глаза, Ники замирал, когда она открывала, а потом они хохотали, когда землянка не могла отгадать ни с первого, ни со второго раза загаданную мальчиком фигуру.

Несколько дней Катя наблюдала за леди Элинор, которая приходила к ней больше по обязанности, чем по желанию; за отчимом, вечно читающим нотации; старшим братом, практически не замечающим ее. Землянка сделала вывод, что ей повезло только с Николасом – единственным, кому она была интересна, и кто души в ней не чаял.

Катя интуитивно чувствовала, что попала в чужой необыкновенный мир ненадолго, что является гостьей, значит, нужно что-то менять в этой семье, а то всё чудо чудное, внезапно случившееся с ней, не принесет той радости и теплоты, о которых мечтала столько лет.

Поэтому девушка ластилась к удивленной красавице миледи, для которой главным в жизни являлись не собственные дети, а чтобы на приеме у короля платье было самым красивым и идеально сидело на точеной фигурке, а драгоценности – самыми изящными и дорогими и непременно подходили к платью и прическе.

Миледи Червинг сначала удивлялась непривычно ласковой дочери, ранее сдержанной и замкнутой, и раздражалась от объятий и поцелуев, которые портили прическу и мяли наряд. Младший сын повторял за сестрой, и платье мялось еще сильнее. Но миледи Червинг мужественно терпела повышенное внимание к себе детей, так как боялась обидеть Кэтрин.

Постепенно леди Элинор привыкла к поведению детей и уже без поцелуев и «обнимашек», как говорила Катя, с утра не представляла начало дня, – искренняя любовь девушки подкупала и задевала неизвестные до этого струны в эгоистичном сердце миледи.

– Доброе утро! Обнимашки, милая! – леди Червинг стала повторять непривычное слово за дочерью, когда они обнимались. Правда, зорко следила, чтобы мужа рядом не было, уверенная, что странное слово, да и не только оно, шокируют чопорного герцога.

К удивлению милорда Червинга, который замечал изменения, произошедшие с падчерицей после ритуала жизни, девушка его тоже не обделяла вниманием. Даже стала называть «дорогой папочка». А при встрече просила разрешения поцеловать в щеку, к чему мужчина сначала отнесся с изумлением и с недовольством – ведь это явное и дикое нарушение этикета! Поэтому отказал падчерице «в этом ребячестве», чем расстроил Катю. Она хотела наладить отношения с тем, кто в новом мире стал для нее отцом.

Со временем суровый герцог Червинг осознал, что милая улыбка и внимание падчерицы согревают душу и поднимают настроение. Тем более девушка ничего не просила взамен, не хитрила, просто дарила любовь и тепло, что оказалось достаточно непривычным для всесильного герцога, от которого всегда и все чего-то ждали, даже любимая супруга и сыновья.

С утра до вечера изменившаяся Катя вместе с Ники носилась по своему крылу в замке, в который вместился бы ни один детский дом, поражая домочадцев неуемной энергией и веселым нравом, засовывая любопытные носы куда надо и не надо, приходя в восторг из-за обычных вещей.