Натали Натали – Сокола видно по полёту (страница 53)

— Я сделал всё, что мог. Теперь слово за Робертом. — Талли наконец посмотрел на племянницу: — Верь в своего сына, Лиза.

Она пыталась изо всех сил, но получалось плохо. Слишком здоровый и искусный был у него противник, слишком мощными были удары его ужасно огромного меча. А Роберт даже не отвечал. Он лишь уворачивался, легко, будто танцуя, двигался вокруг закованного в латы Гаррольда. Всего раз ему не удалось отскочить, когда Гаррольд сделал резкий колющий выпад. Но Лизе хватило, чтобы закричать и схватиться за сердце. Роберт качнулся назад и вправо, подбил аракхом меч вбок, приняв удар. Раздался скрежет, и гарды лязгнули, наконец-то встретившись. Гаррольд подался вперёд и толкнул со всей мощью. Роберт не удержался, упал на спину, резво перекатился и вскочил на ноги — невредимый, но измазанный в грязи. Лиза ахнула вслед за толпой.

— Почему Роберт не нападает? — вновь требовательно спросила она у Талли.

— Аракх не пробьёт доспех…

— Тогда зачем нужен аракх, Неведомый тебя забери?! — Она уже трясла его, обмирая от ужаса. — Почему ты не научил его биться мечом?!

— У него есть наставник. Он сказал, что Роберт справится. Не только потому, что готов. Но ещё и потому, что очень сильно этого хочет…

Роберт и Гарольд продолжали кружить по арене. Меч Гаррольда не знал усталости. Он со свистом рассекал воздух в считанных дюймах то от плеча Роберта, то от его лица или живота. Роберт так и не сделал ни одной попытки ударить в ответ. Гаррольд очередной раз рубанул мечом сверху вниз, чуть наклонился вперёд, и аракх вдруг ожил. Сверкающий полукруг вспыхнул на мгновение, кривое лезвие коснулось лба, и безобразный кровавый шмат со светлыми прядями взлетел вверх. Гаррольд зашатался, осел на колени, а потом упал ничком.

Ощущение огромной, непоправимой беды придавило Грай к лавке. Она слышала, как уже в который раз за сегодняшний день ахнули зрители. Как раненой волчицей взвыла леди Анья. И, вторя ей, запричитала какая-то женщина. Видела, как на южной трибуне подскочил со своего кресла дед, и тут же без сил рухнул обратно. Словно в тумане наблюдала, как стражники выбежали на поле, уложили недвижимое тело её кузена на щиты, а Роберт, разъярённо сдёрнув с его плеч серебристо-голубой плащ Братства, набросил на окровавленную голову, закрывая от взоров толпы чудовищную рану.

Дрожа, Грай повернулась к Чёрной Рыбе, силясь вспомнить, что же хотела спросить. Но так и не вспомнила, продолжая сидеть и смотреть. Рыцари несли щиты за ворота. Плащ Гаррольда пропитался его кровью и стал бурым. Кони втаптывали в грязь арены зелёный шарф с чёрным сломанным колесом. Грай хотелось выть вслед за леди Аньей.

— Стой, Лиза. — Бринден Талли преградил племяннице путь, не позволяя выбежать на поле вслед за хлынувшей вниз толпой.

— Пусти, дядя! — Она толкала его в грудь, вырываясь из рук. — Если эта старая змея Анья что-нибудь скажет Роберту… что-нибудь ему сделает… клянусь Семерыми, я выдеру ей все космы.

— Не нужно, милая. — Ему пришлось постараться, чтобы удержать её и при этом не сделать больно. — Он сам справится. А ты пойдёшь туда, только если пообещаешь молчать.

Лиза замерла, лицо пошло красными пятнами.

— Что вы себе позволяете, сир?! — Её затрясло от возмущения.

— Приказ лорда Роберта! — бесстрастно ответил он.

Она обмякла в его хватке, взгляд стал растерянным, уголки губ обиженно опустились. Талли положил руки ей на плечи и ободряюще сжал.

— Нет причин волноваться, родная. Ему ничего не угрожает. Посмотри вокруг. — Он отошёл, освободив обзор, и Лиза посмотрела.

Посреди арены стоял Роберт с окровавленным аракхом в руке. Справа его охранял Подрик Пейн, слева Нестор Ройс, спину прикрывали Бриенна и Терранс Линдерли. Вторым кольцом их окружали Крылатые рыцари. Они не были посвящены в планы Роберта и, как многие, не понимали, что происходит. Тем не менее, без раздумий ринулись на поле, как только зрители стали вскакивать с трибун. «Охраняйте своего лорда, Крылатые рыцари!» — заорал кто-то из них. И теперь все семеро стояли наготове с обнажёнными мечами — Робар Вайдман, Лин Корбрей, Эдмунд Брейкстоун, Кайл Сандерленд, Лаймонд Линдерли, Юстас Хантер и Седрик Иген, которого Бронзовый Джон самолично посвятил в рыцари.

Вооружённые воины с луной и соколом на щитах и доспехах заполнили почти всё пространство ристалища, ими командовал Джон Ройс. Одни сгоняли зрителей с трибун и направляли их в коридор, образованный другими стражниками. А те непреклонно поторапливали всех к выходу. Саймонд Темплтон распоряжался, кто может остаться на поле. Лорды и рыцари озадаченно смотрели на Роберта, оглядывали стражников, переговаривались и требовали разъяснений. Тирион Ланнистер уже был там, вместе со своей охраной. В ту сторону неслась Анья Уэйнвуд, размахивая руками и что-то крича. Темплтон преградил ей дорогу. На западной стороне Джаспер Редфорт выводил из леса конницу под белыми знамёнами с красной башней. Копьями и мечами всадники прогоняли прочь зрителей с пригорка и деревьев. А потом встали у низкой ограды арены сплошной стеной из щитов и копий. Как только с ристалища выпроводили последнего зрителя, ворота закрыли и тоже приставили стражу.

— Что происходит, дядя? — ошарашенно спросила Лиза.

Он смотрел на поле.

— Наш сокол взлетает, — сказал гордо. Затем повернулся к ней и ласково добавил: — Не мешай ему, милая. Он справится.

С южной трибуны уже спустился Илис Уэйнвуд. Опираясь на трость, он шёл в окружении Тристона Сандерленда, Утора Толлетта и Гилвуда Хантера со всей быстротой, на которую был способен.

Талли ещё раз оглядел поле, обнажил меч и кивнул:

— Нам пора. Держитесь рядом, леди.

Причитания сира Илиса все услышали издалека.

— Да что же такое творится? Что же вы сделали, милорд…

Его голос срывался, а дряблые щёки дрожали. Рука с трудом удерживала трость. Когда он увидел Грай, слёзы брызнули у него из глаз.

— Как же вы меня порадовали, милорд, когда привезли девочку моей Дженни… как же осчастливили старика! А теперь… теперь вы лишили меня внука… Вы раскроили ему голову, словно тыкву… Вы вырвали мне сердце, милорд… Зачем, ради Семерых, вы сделали это?!

Во всём облике Роберта не было и намёка на раскаяние или сочувствие. Лишь надменность и неприкрытая ярость.

— Надеюсь, теперь вы наконец-то прекратите называть его Гарри-Наследником… сир, — процедил он.

Уэйнвуд вытаращил заплаканные глаза, открыл рот, потом закрыл.

— Надеюсь, теперь вы прекратите мечтать сделать Гаррольда лордом Долины, — снова почти выплюнул Роберт.

Леди Анья подалась вперёд.

— Вы не в себе, мой мальчик, — сказала она запальчиво. — Сначала вы ни с того ни с сего убили Гаррольда, а теперь обвиняете сира Илиса…

— Нет, миледи! — рявкнул Роберт, не дав ей договорить. И она отступила, такой яростью сверкали его глаза. А он вкрадчиво добавил: — Я ни в чём его не обвиняю. Его — нет… а вот вас…

Роберт выпрямился, расправил плечи и протянул аракх вперёд, почти касаясь груди старой леди. Он заговорил в полной тишине, чеканя каждое слово:

— Я, Роберт Аррен, лорд Орлиного Гнезда, защитник Долины и истинный Хранитель Востока, обвиняю вас, Анья Уэйнвуд, в покушении на мою жизнь. Два с половиной года назад вы продали меня горцам. По условиям сделки они должны были меня убить. Я обвиняю вас в измене, миледи! Вам есть, что сказать?

Леди Анья не шелохнулась, не отодвинувшись от острия клинка ни на дюйм. Её губы поджались, сделавшись похожими на куриную гузку, седые букли задрожали от негодования.

— Это уже слишком! — сказала она гневно, а потом глянула на Лизу: — До меня доходили слухи, что Роберт скорбен разумом, но я не хотела верить… Но теперь! Теперь, когда меня обвиняют, что я знаюсь с дикарями! Это… это слишком!

Талли сжал локоть Лизы, призывая к молчанию. Роберт тоже не ответил — он смотрел за спину леди Анье, ожидая, пока идущий от ворот в окружении двух стражников мужчина приблизится. А потом снова заговорил, указывая аракхом в его сторону:

— Я, Роберт Аррен, обвиняю вас, Мортон Уэйнвуд, в покушении на мою жизнь. Я обвиняю вас в измене, сир. Вам есть, что сказать?

Сир Мортон — встрёпанный, безоружный, но спокойный — опустил голову и промолчал. Однако когда стража подвела следующего пленника, он вздрогнул, а леди Анья испуганно вскрикнула.

— Я, Роберт Аррен, обвиняю вас, Доннел Уэйнвуд, в покушении на мою жизнь. Я лишаю вас титула Рыцаря Ворот и обвиняю в измене.

А стражники вели очередного пленника.

— Я, Роберт Аррен, обвиняю вас, Роланд Уэйнвуд, в покушении на мою жизнь. Я обвиняю вас в измене.

Поток не прекращался — подводили следующего.

— Я, Роберт Аррен, обвиняю вас, Герольд Графтон, в покушении на мою жизнь. Я обвиняю вас в измене.

И следующего.

— Я, Роберт Аррен. Обвиняю вас, Джайлс Графтон. В покушении на мою жизнь. Я обвиняю вас в измене.

И следующего.

— Я. Роберт Аррен. Обвиняю вас. Оливия Графтон. В покушении на мою жизнь. Я обвиняю вас в измене.

Мужчины стояли спокойно, но глаз не поднимали. Леди Оливия упала на колени и разрыдалась:

— Пощадите моего сына, милорд… пощадите…

Роберт брезгливо дёрнулся и отодвинулся, когда трясущиеся руки потянулись, чтобы ухватиться за его колени.

— Как вы пощадили меня? — спросил он.

— Сжальтесь над бедной матерью…

На шее Роберта задёргалась жилка.