Натали Мондлихт – Лунная дорожка в неизвестность (СИ) (страница 27)

Взвесив все за и против, я, скрепя сердце, всё же дала своё согласие. Все-таки она нас спасла, и не выполнить её единственную просьбу было бы совсем уж некрасиво. Пара дней — это не вечность. Можно этих нахалок и потерпеть.

Оставив Зору разбираться с подругами, мы с Ивинией поторопились в свои комнаты, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Перед тем, как открыть свою дверь, Ивиния повернулась и тепло меня обняла.

— Спасибо! Может я и не заслужила помощи, но я тебе очень благодарна. Теперь я твоя должница, — она отстранилась и посмотрела на меня. — А быть у кого-то в долгу я не привыкла, так что признавайся о своих сокровенных желаниях, — пошутила она.

— На здоровье! Ты, главное, старайся пока от тинесс держаться подальше, — предостерегла я. — А желания у меня самые обычные, ничего такого. Если хочешь, то можешь помочь мне с этикетом. Ты в этом лучше разбираешься, — предложила я, так как давно собиралась попросить её об этом.

— Договорились! — лучезарно улыбнулась Ивиния. — Приходи сегодня после ужина.

И я, конечно же, пришла. Мы стали заниматься каждый вечер. Она гоняла меня намного хуже нашей преподавательницы, но я была ей за это благодарна. А в конце занятия мы с ней болтали о всяких мелочах: о том, как провели день, о наставниках, преподавателях, платьях и других вещах. Ивиния больше не строила из себя нежность и простоту, а вела себя естественно. Мне это очень импонировало. А отсутсвие баек о её женихе радовало безмерно.

Я пыталась аккуратно, издалека завести речь о коварности Тимура, но всякий раз Ивиния прерывала меня, не желая ничего плохого слышать о нём.

А сестрёнка, ещё в первый вечер, решила поговорить о своих родителях, чем немало меня позлила. Она спросила, кого я пригласила на бал, не Эффена ли с Викорой? На что я мягко намекнула ей, что это не её дело, и попросила больше не поднимать эту тему.

Всё же она не прислушалась к моему мнению, заявив, что это на самом деле для неё очень важно. Ей необходимо видеть здесь ещё одного человека, и если мне некого пригласить, то не могла бы я позвать Эффена.

Сначала я немного обалдела от такой наглости и, естественно, ей отказала, но она не бросила свои уговоры, заявив, что это для неё — дело жизни и смерти, что, может, это последняя встреча, так как неизвестно, что ждёт завтра. Она хочет попрощаться со своим знакомым.

Кто это будет, она не назвала, но и так было ясно, что, скорее всего, жених. Мне стало жаль её, и, хорошенько всё обдумав, я всё же согласилась. Заодно посмотрю в глаза своему «спасителю» и приёмному отцу по совместительству. Пусть попробует обьяснить, как мог так поступить.

Окончательный список гостей должны были объявить за день до приёма, и я ждала с замиранием сердца, будет ли в нём Корнус.

Кроме Ивинии, ряды моих друзей или, по крайней мере, приятелей, пополнила Зора. Она как-то незаметно присоединилась к нашей компании — Линоре, Самиле и Ивинии. Гуляла вместе с нами, когда представлялась возможность, и даже заняла место рядом со мной в обеденном зале, пересев от тинесс. Фирия с Дораной, кстати, хоть и ходили злющие и недовольные, всё-таки держались от нас подальше и никому не хамили.

Но главным событием для меня в череде этих дней стало не неожиданное появление новых друзей, и не тесное общение с Ивинией, и даже не предвкушение первого в жизни бала. Мой первый полёт на драконе — вот, что я не забуду никогда.

Управлять драконами могли только маги, притом желательно не ниже четвёртого уровня. А таких в нашей компании, не считая тинесс, которые постигли эту премудрость ещё до участия в отборе, было всего три: Линора, Янисса и я. Не знаю, для чего именно нас решили научить ещё и этому, ведь остальные девушки не могли летать на драконах. Но с таким странным набором дисциплин, могу только предположить, что, скорее всего, это входило в программу подготовки будущей императрицы.

С Яниссой я особо не общалась, а вот Линора периодически говорила со мной о своих полётах. В основном от неё я слышала восторженные дифирамбы. Признаться, я ей очень завидовала и не понимала, почему мы с Огоньком ещё до сих пор не в небе.

И однажды, дня за два до бала, не выдержав, напрямую спросила об этом Ристара. Ведь я так мечтала о полётах, что ученицы прилежней меня, наверное, не было.

Ничего не ответив, он смерил меня долгим, тяжёлым взглядом. Было видно, что в его душе происходит какая-то внутренняя борьба. Таким я его никогда не видела. Наконец, решив для себя что-то, он отвернулся к Огоньку, сделав вид, что полирует его чешую специальной щёткой. И начал свой рассказ:

— Аннабель, я не люблю об этом говорить. Но, возможно, это убережёт тебя в дальнейшем, — сделав небольшую паузу и словно пересиливая себя, он всё же продолжил: — Это не очень радостная история. Мои родители всегда любили полёты. У отца так же, как и у тебя, была связь с его личным драконом. Он души в нём не чаял, и тот отвечал ему взаимностью. Отец часто приходил к своему любимцу, разговаривал с ним и выгуливал. Мать также не осталась равнодушной. На самом деле родители и познакомились в небе: их драконы выбрали друг друга ещё до того, как это сделали сами люди, — уверена, в этом месте он улыбнулся. — Но однажды случилось несчастье. Никто так и не смог понять, что произошло с Тирисом. Он словно в одно мгновение сошёл с ума и перестал слушать отца. Самое страшное, что это произошло высоко в небе — дракон начал лихорадочно мотать головой и переворачиваться всем телом, сбрасывая наездника. А тот, вместо того, чтобы применить заклинание, как будто окаменел. Наверное, Тирис ментально повлиял на него. В результате отец полетел стрелой вниз. Дракон матери, Сияние, тоже поддалась безумию, ведь они с Тирисом были парой. И мать еле спаслась. Она пыталась помочь отцу, но всё было тщетно. Теперь она считает себя виновной в случившемся и закрылась от всего мира в небольшом домике у моря, куда родители часто наведывались вместе. А Тирис, когда у него наступило просветление, и он понял, что натворил, вырвался из своего практически неприступного ангара и, улетев к скалам, с огромной высоты бросился вниз, так наказав себя за предательство.

Когда он закончил, на моих глазах блестели слёзы. Как же должно быть тяжело ему, такому сильному и мужественному, кому-то рассказывать о своей боли. Видно, что он очень любит родителей, и у них до этого ужасного события была счастливая семья.

Не зная, как его поддержать, я подошла поближе и аккуратно дотронулась до его плеча. Но, когда он повернулся, его лицо было словно высечено из камня. На нём не отражалось ни одной эмоции. Он как будто не хотел показать перед кем-либо свою слабость.

— Аннабель, не привязывайся к Огоньку. Если ваша связь окрепнет слишком сильно, ты можешь закончить, как мой отец.

Что сказать. Неужели он так дорожит мной? Как же я не заметила? А я? Что скрывать, меня он тоже безумно привлекает. За то время, которое мы проводили вместе, я сумела разглядеть за его показным высокомерием и холодностью замечательного мужчину. И может его забота обо мне была не видна на первый взгляд, но я была уверена, что все тренировки и трудности, которые он создавал, были исключительно мне во благо, чтобы я осталась целой и невредимой на испытаниях. Если бы он только не работал на императора. Ведь я уверена, что его приставили присматривать за мной.

— Ристар, — начала было я и осеклась. Конечно же, я не могу дать такое обещание, но как ему об этом сказать? — Я обещаю быть осторожной, — пошла я на компромисс.

Поняв, что большего от меня не добиться, Ристар не стал настаивать. Наш урок в этот раз прошёл как обычно.

А вот вечером, когда я практически легла спать, ко мне кто-то постучался. Я подумала было, что это Ивиния пришла в гости, но, открыв дверь, несказанно удивилась. Там стоял Ристар.

— Я тут подумал, знаешь, наверное, я был не прав. Когда-то ведь тебе нужно начинать летать. Тем более, чем больше практики — тем лучшей наездницей ты станешь. Если хочешь полетать — собирайся.

Забыв о том, что не совсем одета, на мне была всего лишь лёгкая ночная рубашка, я от радости и переполнявших эмоций за секунду преодолела разделяющее нас расстояние, встала на цыпочки, обвила руками шею Ристара и быстро поцеловала в щёку. А затем, молниеносно развернувшись, как метеор вприпрыжку понеслась собираться, оставив его застывшим от удивления скучать в коридоре.

***

«Несмотря на всю свою браваду, упёртость и даже воинственность, это всего лишь молоденькая, наивная и жизнерадостная девчонка», — думал Азмир, ожидая Аню у её двери.

Помимо его воли, она всё больше нравилась ему: непосредственная, смешная, умная и смелая. Она просто неподражаема. А как она искренне радуется таким, казалось бы, простым вещам.

Всё это время они часто были вместе — тренировки, занятия и танцы помогали им всё лучше узнавать друг друга. И то, что он видел, не могло оставить Азмира равнодушным. Он пытался отгородиться от неё, выстроить стену. Но, чем дальше, тем хуже это у него получалось.

А как же тяжело было держаться от неё подальше, когда она была так близко. Ему постоянно хотелось обнять её, провести ладонью по щеке, убрать непослушную прядь с лица, легко, еле касаясь кончиками пальцев обрисовать её черты: высокий лоб, тонкие брови, вздёрнутый нос, упрямый подбородок и розовые, манящие губы. Как же он жаждал поцеловать их…