Natali Mats – Другие. Возрождение легенды (страница 4)

Та испуганно закивала.

– Иди.

Девушка боязливо, на одних мысочках, пошла прочь мимо моих молодых волков. Они провожали ее тоскливыми, голодными взглядами. Самый наглый из них, Колян, его отличала крупность породы и серо-рыжий окрас, потянулся в ее сторону, собирая расплескивающийся через край страх. Но долго сосать ее Силу у него не получилось: Платон врезал по волчонку коротким, хлестким энергетическим щелчком. Колян заскулил и скрылся за «братьями». А отец снова посмотрел мне в глаза.

– По лицу обязательно было бить? – обиженно выдала я.

– Прости. Давно в магии не практиковался, боялся не рассчитать. – Он большим пальцем стер кровь с моей разбитой губы.

Как-то так само собой получилось, что, не сговариваясь, мы решили завершить необычную ночь на квартире в Кадашевском переулке. Платон провесил туда портал, и моя стая впервые в жизни совершила перемещение таким образом.

Юрий, по-видимому, не сумев определить наше местоположение, позвонил в тревоге. Я посмотрела на отца. Он утвердительно махнул головой.

– Я в лофте, – сказала я наставнику и боссу. – Можешь сейчас приехать?

Он прибыл минут через тридцать. Платон к этому моменту уже почти изжарил два килограмма стейков на гриле, поручив мне сервировку стола. Ибо «женские руки не должны касаться настоящего мяса»!

Открывать дверь пошла я, на всякий случай, чтобы не повторилась лесная сцена.

– Что случилось? – настороженно спросил Юрий с порога.

– У нас получилось, – я дала ответ, в котором он уже не нуждался.

Мягко отодвинув меня с дороги, Юра медленно шел навстречу чужеликому магу. Мои волки, с голодухи урвавшие первые готовые куски мяса, прекратили жевать и внимательно смотрели на пару волшебников, замерших в центре гостиной. Повисла пауза. Мужчины пожали руки. А потом одновременно заключили друг друга в объятия. Узнал. И не по ботинкам, как я.

Сразу после Юрия прилетела Бескудникова. Ребята опасливо поглядывали в ее сторону. Татьяна Петровна всегда была строга с моими учениками, которые, на самом деле, являлись ее подопечными в Центре Подготовки Других.

Своим участием в ревоплощении Платона Бескудникова в очередной раз доказала ему свою преданность. Как долго он будет платить ей за это верностью, я могла только гадать. Впрочем, нашего ли ума дело?!

Главное, Татьяна Петровна не побоялась гнева Совета, в который теперь сама же входила, ничего не напутала в сложных речевых формулах ритуала и достала где-то не только кровь ведьмы (может, и свою взяла?), но и необходимую кровь белого мага. У меня для планировавшегося ритуала они с Юрием выкачали почти пол литра пару месяцев назад. Ведь если от представителя противоположной Силы достаточно было и нескольких капель, то носитель ДНК обязан был напитать прах ушедшего.

Своими действиями Бескудникова заслужила, это следовало признать, право присутствовать на всех наших тайных сходках. Только вот слабо прожаренное мясо есть отказалась, чем создала легкую неловкость. Все остальные уминали угощение от воскрешенного за милую душу, а она сидела и лишь лениво цедила красное вино. Платон, глядя на эту картину, задумался и, отлучившись ненадолго, вернулся с корзиной фруктов и коробкой «Рафаэлло». Это тронуло сердце ведьмы.

– Где вы взяли кровь белого? – поинтересовался он, когда все расслабились.

– Агата с Георгием поделились, – ответил Юрий.

– Хорошо, что и добро иногда возвращается. А не только зло, – рассмеялся отец.

Глава 4 «Великолепная пятерка»

После позднего ужина отец с Юрием закрылись в кабинете, оставив нас на добрые полчаса. Мне так много хотелось еще спросить у них обоих, но для начала Великим предстояло найти новую формулу взаимодействия.

А затем Платон с Бескудниковой удалились в спальню. Ребята-волки заняли просторный пятачок перед камином, отец вручил им пузатую бутылку столетнего рома. И они возбужденно догонялись крепким спиртным после пережитых потрясений, споря, как мы заживем теперь. Кончилось белое раздолье. Больше Дневные не смогут щемить нас, как было в последний год, говорили они.

Платон отказался от официального возвращения:

– Теперь это твой крест, – широко улыбнулся он, обращаясь к Юрию во время импровизированного ужина. Но не считаться с ним уже никто не сможет. Вернулся Великий. И преимущество, которое с его уходом получили наши соперники, нивелировалось.

Чего нам это стоило, непосвященные навряд ли смогут понять. С огромным трудом отвоевав в Совете мое право на наследство, магическое, разумеется (на человеческое никто не претендовал), Юрий безапелляционно утвердил, что Жезл Аменемхета II он у меня заберет.

Я негодовала. Обижалась на него. Обзывала лицемером и предателем, упирая на то, что он добивался защиты моих прав перед Карателями только ради того, чтобы добраться до мощного артефакта. Но не подчиниться не могла. Он сильнее. И он здесь босс.

Наверное, в первую очередь из-за чувства вины Юра и разрешил собрать мою великолепную четверку, которая непредвиденно трансформировалась в пятерку. Мелкий прилипала Алик, всюду увязывающийся за своим соседом Дамиром, тайно проник на одну из наших тренировок. Дал клятву кровью и стал непрошенным участником банды.

Парнишка оказался не промах. Шустрый, быстрый подобно собственным темно-карим глазам, бегающим в орбите вслед за стремительными мыслями. Алик соображал живо, в опасных ситуациях не терялся. В общем, приняли его на правах младшего брата, которого чужим в обиду не дают, а промеж собой считают кем-то вроде «подай-принеси».

Крови мы Юрию попили, по правде сказать, много. Поначалу Весемир звонил ему чуть ли не каждую неделю. Требовал найти, отловить и выдать банду молокососов, нападающих то тут, то там на слабых белых волшебников и выкачивающих из них большую часть Силы. Каратели грозились развоплотить всю шайку без снисхождения, если она, то есть мы, не придем с чистосердечным. По тяжести совершенных преступлений наши шалости, конечно, на развоплощение не тянули, но уж больно дерзкими показались эти точечные уколы законникам. Они трясли местных оборотней и даже собирались лишить тех лицензий на год. Но «звери» оказались ни при чем. А наказывать невиновных у Других не принято. Чай, не люди!

Юрий был зажат между двух огней: с одной стороны –возмущенная общественность, с противоположной – я с моими учениками, незарегистрированными анимагами. Выдать своих он не мог. Убеждения бы не позволили. Приструнить тоже не сильно получалось. Хотя и я палку не перегибала. Понимала, когда нужно послушаться его и затаиться.

Он продолжал оставаться моим наставником и общим начальником, и его вето было безусловным. Юрий им не злоупотреблял, это позволяло ему сохранить контроль над ситуацией.

Больше того, когда нужно было на кого-нибудь надавить у него под рукой имелась отвязная «гоп-компания», как он в шутку нас называл. Не то чтобы ему сильно нравилось ее наличие; все-таки он обещал моему отцу оберегать и защищать меня. А с регулярными нарушениями Закона с моей стороны, это усложняло задачу. Но Юрий понимал мою боль. Чувствовал, что таким образом я вымещаю свою злость. Иногда он специально отправлял меня на сложные и опасные боевые задания. Морщился, пересиливал себя и посылал в пекло, уступая нашим с Павлом уговорам. Переживал, не спал, даже начал седеть. Но давал добро на разумный риск.

Я заработала несколько новых шрамов и ожогов. И репутацию жесткого, безжалостного боевика.

Я прошлась по лофту. Он так и не стал для меня домом. Я приезжала в квартиру отца нечасто. Обычно, когда тоска по нему нестерпимо щемила сердце. Если душа болела по Андрею, я ехала к маме, а если по Платону – то сюда. Маме о смерти отца я так и не сказала. Сначала не хватало сил. А потом не захотелось объяснять, что произошло.

Мама жила в святом неведении о моих потерях и моей работе. Так было правильно. Ни к чему человеческому сердцу постоянные тревоги. С ними и до невроза недалеко. Вот и получалось, что единственным живым существом, постоянно контролировавшим и переживавшим за меня, был Юрий.

Босс сидел в уединении и задумчиво зажигал и гасил на ладони небольшой огонек. Его фигура то погружалась во тьму, то освещалась теплым желто-оранжевым светом.

– Не помешаю? – Я осторожно приблизилась к большому угловому дивану, на котором одиноко расположился наставник.

– Нет, конечно. Садись. – Он демонстративно подвинулся, освобождая для меня и без того достаточное пространство.

Я села.

– Юр, я хотела извиниться… Прости меня… за Жезл. Теперь я понимаю, как обидела тебя своим недоверием.

Маг коротко кивнул. Настоящая духовная близость заключается как раз в этом. Не нужно слов, чтобы сказать, что извинения приняты. Проехали. Забыли.

Мы немного посидели в тишине.

– Юр… Я боюсь, – наконец решилась я. – Вы ведь не успокоитесь. Мирно жить и радоваться каждому дню, это же не про вас с Платоном?..

Босс ответил вопросом на вопрос:

– И не про тебя, разве нет?

Да. Пожалуй, да. Возвращение отца, которое казалось конечной целью наших совместных усилий и в успешности которого мы даже не были уверены, на самом деле станет началом нового пути.

Глава 5 «Разговоры»

Давно мы так откровенно не говорили с наставником. Радость от удачно завершившегося ревоплощения Платона словно освободила от оков наши сердца.