Натали Марк – Двойные листочки (страница 59)
— Ну… Как видишь, я не в обмороке.
— Да уж вижу. — Софья усмехнулась, склонила голову на бок и, слегка прищурившись, спросила: — Как же Петру это удалось? — Не получив ответа и явно наслаждаясь замешательством своей дочери, она слегка качнула головой. — Кто бы мог подумать. Он же так тебя бесил… Ты каждый день на него жаловалась.
Вика стала ещё краснее.
— Ты не могла бы быть чуточку тактичнее, мама? Пётр стоит прямо перед тобой.
Петя фыркнул, глядя на Вику. Он был солидарен с Софьей — ситуация начала его забавлять. Как и Викины красные щёки.
— Можно подумать, я не в курсе, милая. Ещё спорный вопрос, кто кого бесил больше. Но… — Петя притушил улыбку и перевёл уверенный взгляд на Викину маму. Он знал, что перед ним очень сильная характером женщина. И что ему необходимо ей понравиться. — Теперь всё так, Софья Николаевна. Ваша дочь… — Петя чувствовал на себе взгляды обеих Вольских. — Ваша дочь в меня влюблена. По уши.
— Неужели? — ответили Вика с мамой в унисон и рассмеялись. Петя мысленно дал себе пять.
— Как всегда, очень скромно, Певцов, — добавила Вика ворчливо, закатив глаза, но Петя видел, что смех мамы её немного расслабил.
Отсмеявшись, Софья спросила:
— А твой папа в курсе?
Петя расширил глаза и со смешком покачал головой.
— Правильно. Не говори пока. Он будет в ужасе.
— От чего это я буду в ужасе?
Петя мог поклясться, что то, что беззвучно вырвалось из рта очаровательной Софьи, было очень грязным ругательством. Однако она мгновенно сменила выражение лица и медленно, с кошачьим изяществом, обернулась. За её спиной стоял Петин отец. На его чёрном зимнем пальто ещё не растаяли снежинки, а волосы были слегка влажные от снега. Сердитый взгляд буравил Софью.
— Сергей Борисович. — Она расплылась в елейной улыбке. — Солнце село, и ты смог покинуть своё жилище? А я, как назло, чеснок сегодня дома забыла. Намекну охране, чтобы над входом повесили.
Отец поморщился.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Петя отца, лишая его возможности нагрубить Софье. — Ты же сказал, что Виктора пришлёшь.
— Передумал, — коротко ответил отец, а затем, прищурившись, подошёл к Софье ещё на шаг и спросил: — Так от чего я там буду в ужасе?
Петя судорожно пытался хоть что-то придумать, но в голове был туман. И немного паники. Молчали и Вика с Софьей. Молчание затягивалось. Отец медленно перевёл взгляд на Петю с немым требованием ответа.
— Мы обсуждали окончание школы, и Петруша только что назвал нам сумму, которую планирует потратить на свой выпускной костюм, — неожиданно выпалила Вика. — Вы застали нас в процессе ставок, как долго на эти деньги смогла бы кормиться какая-нибудь небольшая страна.
Петя боролся с желанием расхохотаться. Вика даже не представляла, насколько она близка к правде. Софья уважительно посмотрела на дочку, а потом перевела усмехающийся взгляд на отца.
— Да, Сергей Борисович, у твоего сына ужасающе хороший вкус. Боюсь, тебе придётся продать часть активов.
Отец ещё несколько секунд буравил Петю взглядом, затем, очевидно поверив, хмыкнул.
— Не надо считать мои деньги, Вольская. Считай свои, — сказал он насмешливо, глядя на Софью. — Я могу себе позволить любой выпускной костюм для единственного сына, хоть из золота. Так что в ужасе пусть будут портные.
Софья стряхнула невидимые пылинки с рукава своей светло-серой шубы.
— Расточительство — грех, Сергей Борисович. Чему ты учишь
— Мои финансовые дела тебя не касаются, — сухо ответил отец. — Если Пётр хочет дорогой костюм на выпускной, он его получит. А чему ты учишь детей? Врать родителям?
— Ни в коем случае. Честность — моё второе имя. — Софья надменно подняла уголок губ. — Профессия обязывает, сам знаешь.
Со смешком она отвернулась от него и посмотрела на Вику.
— Поехали?
—Да, я сейчас, — ответила Вика и скрылась в своём гардеробе.
Петя тоже быстро пошёл к своему шкафчику, гадая про себя, что ещё Софья успеет наговорить отцу, пока их с Викой нет рядом. Он переоделся за минуту и выскочил обратно в коридор. Вика с мамой уже выходили из школы. Отец поднялся с кресла и тоже пошёл с Петей к турникетам. На крыльце их обдало ледяным порывом ветра. Неожиданно Софья, которая уже почти дошла до ступенек, пошатнулась в своих сапогах на высоком тонком каблуке и растянулась на скользкой плитке. Петя с отцом подошли к ней, и до Петиных ушей долетела брань на зависть любому грузчику. Петин отец протянул ей руку.
— Сама справлюсь, — ворчливо пробормотала она, пытаясь встать, но каблуки упорно скользили по мокрой плитке.
— Держись за меня, — сказал отец, продолжая протягивать ей ладонь.
— Нет уж.
Отец закатил глаза и, обхватив Софью за талию, легко поднял её на ноги. Похоже, она была цела, пострадала только шуба, по которой теперь расползались мокрые разводы. Восстанавливая равновесие, Софья рефлекторно схватилась за плечо Петиного отца, отчего казалось, будто они обнимаются. Осознав это, Софья резко отдёрнула руку. Отец хмыкнул и отошёл.
— Как категорично. Со стороны может показаться, что ты меня боишься.
Софья поправила белоснежный шарф, спасая причёску от снега, и наградила отца ядовитой улыбкой.
— Конечно, боюсь. Боюсь отморозить себе руки о твоё ледяное сердце. Но спасибо, что помог подняться. Надеюсь, твой организм не слишком перенапрягся. На всякий случай загляни завтра к остеопату.
С этими словами она повернулась и, держась за перила, зацокала каблуками по ступеням. Отец скрипнул зубами.
— Час назад.
Софья обернулась.
— Что?
Отец в упор смотрел на неё.
— Ты спросила, как давно я отправлял деньги в благотворительный фонд. Час назад. Одна из областных больниц получила от меня сумму с шестью нолями.
Брови Софьи взметнулись вверх. Отец хмыкнул.
— Можешь сама проверить. Ты знаешь, где мы выкладываем отчёты.
С этими словами он повернулся в сторону их машины, припаркованной с противоположной стороны от школы. Петя кивнул на прощание обеим Вольским и пошёл следом. Уже отворачиваясь, он успел заметить мимолётную улыбку Софьи.
Эпилог 1 части
ВАНЯ
Зимние каникулы тянулись бесконечно долго. Ваня не мог дождаться, когда снова переступит порог школы и окажется в кабинете русского. Он отчаянно скучал по Яне. И не только по ней, по одноклассникам тоже. Ему не терпелось снова увидеться с Викой, подшучивать с ней над Стилягой Певцовым, веселиться с Бунько и соревноваться с одноклассниками в интеллекте на математике. Не терпелось попасть на английский, где за первое полугодие Ваня добился такого прогресса, что говорил уже почти без ошибок и гораздо свободнее. Вдали от школы Ваня с удивлением осознал, что за четыре месяца успел её полюбить. Было ощущение, будто он учился там всегда. С одноклассниками у него сложились хорошие отношения, но ни с кем из них на каникулах Ваня так и не увиделся — почти все они разъехались с родителями по курортам: одни катались на лыжах, другие плавали в море. Сам Ваня тихо встретил с мамой Новый год и все каникулы просидел дома.
Обе Ванины гитары остались в школе, поскольку в последний учебный день Ваня вызвался проводить Яну и от радости забыл обо всём на свете. Так что на этих каникулах Ваня не мог заниматься музыкой и остался наедине со своими мыслями. Мысли были пугающе романтичными, поэтому Ване пришлось прибегнуть к другому средству. Он старательно забивал свою голову сериалами и книгами, которые поочерёдно проглатывал в абсолютно нездоровом количестве.
Еле дождавшись конца каникул и оказавшись, наконец, в школе, Ваня вдохнул знакомый запах чистого и пустого первого этажа и почувствовал, как внутри разливается тепло — он был рад заставить свой мозг наконец-то поработать. Он предвкушал отличный день.
Как обычно после каникул, школа казалась особенно шумной и суетливой, но сегодня Ваню это только радовало. Уроки шли своим чередом, двойки на математике валились на них в стандартном количестве, и ничего не выбивалось из обычного распорядка понедельника, пока, наконец, ребята не столпились перед кабинетом русского языка. Ваня стоял прямо под дверью в ожидании, когда Яна откроет и, как обычно, пригласит их в класс. Он то и дело переступал с ноги на ногу и сверялся с часами, подсчитывая, сколько осталось до конца перемены. Наконец прозвенел звонок, к Ване присоединились одноклассники и, неожиданно, к кабинету русского подошла их классная, Марина Викторовна, с ключом в руках.
— Одиннадцатый «А», проходим! — сказала она, запуская их в тёмный кабинет.
Войдя внутрь, Ваня сделал вдох — пахло мебелью, книгами, кабинетом. Но не духами. Значит, Яны нет с самого утра. Внутри у Вани шевельнулось волнение. Когда он её провожал, она была без шапки, он предупреждал её, что так и заболеть можно, даже шарф свой отдал. Если она действительно заболела, надо бы её навестить, можно подговорить ребят, вместе им могут разрешить…
— Яна Сергеевна задерживается? — как всегда деловито спросил Певцов, выкладывая вещи на парту.
— Нет. — Марина Викторовна обвела взглядом класс и, дождавшись тишины, произнесла: — Яна Сергеевна уволилась.
ВАНЯ
Ваня проснулся, но продолжал лежать с закрытыми глазами, слушая, как за окном бушует метель. Ему приснился ужасный сон — что из школы исчезла Яна, а Певцов с Викой помогали её искать. Ваня провёл руками по глазам и взял в руки телефон. На часах было пять утра, до будильника ещё целых сорок минут. Тут взгляд его зацепился за день недели. Вторник. Воспоминания рухнули на Ваню бетонной плитой. Вчера был понедельник. Первый учебный день. Ваня был вчера в школе, а Яна… действительно уволилась. И он весь вечер катался на автобусах. А придя домой, уснул, так и не поужинав. Мама, видимо, не стала его будить, только накрыла одеялом. Ваня вздохнул. Он совершенно не готов к сегодняшнему дню. Загировна растерзает его за отсутствие домашки, а у Глории должна быть проверочная, к которой он тоже ничего не учил. Впервые с начала учебного года Ваню посетила мысль прогулять школу. Он уже почти на это решился, но потом вспомнил, что Петя и Вика обещали ему помочь найти Яну в соцсетях. Нужно с ними поговорить.