Натали Марк – Двойные листочки (страница 25)

ПЕТЯ

Петя с Милей сидели в столовой и ели в угрюмом молчании. Оба были не в духе. Прошло несколько дней с их репетиции, но ни одна из проблем так и не решилась. Вокалиста у них не было, а Миля после неудачи в среду как будто совсем потеряла веру в себя. И сами репетиции… Петя не представлял, что можно придумать и как провести отца.

Сейчас Петя отодвинул тарелку и бездумно уставился в одну точку. Он думал о том, каким неожиданно сложным оказался этот учебный год. Тут его внимание привлекло ярко-рыжее пятно. Он проследил взглядом за знакомой фигурой: Вика и Ваня прошли мимо них и устроились за одним из столиков начальной школы. Какого чёрта их туда понесло? Кто им разрешил там садиться? Петя резко выдохнул. Вольская, конечно, никого не спрашивала. Несколько дней он изо всех сил старался не вспоминать, как она его высмеяла и унизила на репетиции. А тут ещё Низовцев неожиданно заступился за свою рыжую подружку. Он так всполошился из-за какого-то звонка. Наверное, она ему нравится. А он ей?

С того места, где сидел Петя, было отлично видно Низовцева и Вольскую, так что он украдкой наблюдал за тем, как они болтают и едят, как Ваня что-то сказал Вике, и та заливисто рассмеялась. И без того плохое Петино настроение стремительно спикировало к нулю. У Низовцева всё легко: и гитара, и музыка, и Вика… А Пете приходится наизнанку выворачиваться, чтобы просто сыграть на школьном концерте. Не справедливо.

Петя продолжал смотреть на парочку. Да, она наверняка ему нравится, они постоянно ходят вместе. Но вроде бы пока не встречаются. Не то что бы Петю это сильно волновало, но не хотелось, чтобы новенький отвлекался от их репетиций. Которые и так под угрозой срыва.

— Может быть, вам правда лучше выступить вдвоём? — тихо спросила Миля. Петя вздохнул и отвёл взгляд. Миля задавала ему этот вопрос по несколько раз в день.

— Мы порепетируем ещё. Если решишь, что тебе некомфортно, значит, мы выступим сами. Не волнуйся, ты никого не подведёшь, если откажешься.

— Ладно. Спасибо. — Миля печально покачала головой. — Жаль, что я не так талантлива, как вы.

Петя слегка поморщился.

— Считаешь, мы талантливы? И я тоже?

— Ты шутишь? Петруша, не слушай эту рыжую выскочку! Ты потрясающий ударник, самый лучший. Ты это знаешь, я это знаю, и вся школа тоже это знает. — Миля положила руку ему на предплечье. — Ты же Певцов!

Петя отклонился на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Что толку от таланта, если я не могу открыто им пользоваться?

Миля мягко улыбнулась ему.

— Однажды твой отец поймёт, что ошибается.

— Это когда же? С моей смертью?

— Нет, конечно. — Миля закатила глаза. — В прошлом году ты хотел на пробы к Зиновьеву. Вот и пробуй. Это впечатлит даже твоего отца.

— К Зиновьеву берут только группы. А я один.

— Не один. Ты сам мне все уши прожужжал, что на тебя свалился чудо-гитарист. Думаешь, Ваня не согласится?

— Не думаю. Я уверен, что он не согласится.

— Но он тоже талантлив… Вместе у вас хорошие шансы. Вы же прямо сразу с ним сыгрались, не думала, что так вообще бывает.

Петя вздохнул и потёр виски. Он тоже это отметил на репетиции, но не позволял себе строить никаких планов.

— Сначала нужно разобраться со школьным концертом, — твёрдо произнёс он, обращаясь скорее к себе, чем к Миле. — Если мы нормально выступим, можно будет попробовать поговорить с ним о Зиновьеве. Сейчас нет смысла, — с нажимом проговорил Петя, видя, что Миля собирается возразить. — Надо посмотреть, как он держится на сцене и как мы вместе смотримся. Может, это всё мои фантазии. Вижу то, что хочу видеть.

— Но я-то тоже не слепая! — воскликнула Миля, схватив вилку и, видимо, решив всё-таки поесть. — И не глухая. Вам, ребята, суждено играть на сцене и собирать залы.

Петя почувствовал, как сердце его сразу откликнулось на слова Мили ускоренным пульсом.

— Ешь свою траву и не дави на больное, Милёк.

— Это не трава! Я же не корова тебе, — шутливо заныла Миля.

— А что это? Я вижу в твоей тарелке только зелёный цвет.

— Это салат! Не все едят порциями, которыми можно неделю кормить семью из трёх человек.

Петя хмыкнул. Он запустил руки в волосы и снова откинулся на спинку стула.

— Что же мне делать с отцом? — Петя задумчиво вёл взгляд по потолку, как будто там могла оказаться какая-нибудь подсказка. — Может, двоек наполучать? Тогда меня будут оставлять после уроков на исправления, а потом мы будем репетировать.

— А потом тебя отстранят за неуспеваемость, — сказала Миля, жуя салат, который действительно больше смахивал на пучок зелени, политый маслом.

Петя выдохнул и задумался. Прожевав, Миля сказала:

— Давай выдумаем какой-нибудь кружок раз в неделю.

— Он проверит.

— Да как он проверит? Обзвонит всех учителей?

— Нет. Всех он не обзвонит, — задумчиво пробормотал Петя, снова глядя в пространство перед собой. — Но нам все и не нужны. Нам нужен только один учитель. Точнее, только одна. — Петя сфокусировал взгляд на рыжих волосах. — Что ж. Другого выхода у меня, похоже, нет.

Петя резко поднялся и, не дав себе времени передумать, быстро направился к столику напротив брокколи-дирижёра. Он шёл и думал, как бы помягче начать, чтобы сразу всё не испортить.

— Есть разговор, — выпалил он, подойдя к Ване с Викой. Отличное начало. Петя сам на себя мысленно поморщился. Он отодвинул стул, сел между ними и чуть не расхохотался, увидев Викино выражение лица. К счастью, она не могла ничего ему сказать, поскольку рот её был набит спагетти. Петя воспользовался этим и быстро затараторил, обращаясь сразу к ним обоим:

— Слушайте, нам нужно репетировать. Среда — по-прежнему идеальный вариант. Но мой отец почему-то верит, что из меня получится хороший юрист в его фирме, поэтому настаивает, чтобы я там пропадал после школы. Переубедить его может либо учитель, либо кто-то очень бесстрашный. Благо, за этим столом сидит человек, который умело может совместить обе эти роли.

Петя повернулся к Вике.

— Мне нужно, чтобы ты позвонила отцу и сказала, что я буду ходить на дополнительные по русскому. А я у Яны Сергеевны получу пару двоек для достоверности. Тогда мы сможем каждую среду собираться и репетировать на благо класса и школы!

Вика так торопилась быстрее прожевать, что на последних словах чуть не подавилась.

Поборов желание засмеяться, Петя добавил:

— Пожалуйста.

Наконец всё проглотив и нарочито не спеша отпив из чашки чай, Вика направила на Певцова вилку:

— Петруша, у меня к тебе целых три вопроса. Во-первых: почему это не могло подождать до следующей перемены? Мы же едим, а ты своим скафандром портишь нам весь вид.

Петя удивлённо приподнял бровь. Под скафандром, вероятно, подразумевался его серебристо-серый костюм. Он слегка отдёрнул рукав рубашки асфальтового цвета и спокойно ответил:

— Вам не кажется, что вы немного староваты, чтобы есть здесь?

— Тебе не кажется, что ты слишком молод, чтобы быть таким занудой? Ладно, давай перейдём ко второму вопросу. А он такой: ты что, смеёшься? Ты хочешь, чтобы я добровольно оставалась каждую среду в школе до позднего вечера? Почему ты не можешь попросить любого из парней притвориться биологом?

— Это не сработает. Второй учитель будет ему звонить и оставлять после уроков? Слишком палевно, отец что-то заподозрит. А вы с ним уже почти друзья, — добавил он, приложив усилия, чтобы это не прозвучало ядовито.

Вика собиралась ещё что-то сказать, но Петя покачал головой:

— Ты израсходовала весь лимит вопросов.

— Тогда у меня тоже один есть.

Петя медленно перевёл взгляд на Низовцева.

— Правильно ли я тебя понял: ты хочешь, чтобы Вика позвонила твоему отцу и наврала про дополнительные занятия, а потом всю четверть притворялась Яной Сергеевной?

Петя положил руку на стол и откинулся на спинку стула.

— Ладно, звонить не обязательно, отцу я сам скажу. И он вряд ли будет проверять каждое занятие. Но на всякий случай нужно, чтобы Вика просто присутствовала, если отец всё-таки позвонит ещё раз. И не всю четверть, а только три среды, до концерта.

Ваня молча тряхнул головой, будто не веря, что Петя серьёзно. Вика набрала в грудь воздуха, явно собираясь возражать и спорить. Петя понял, что настало время для последнего козыря. Он коротко вздохнул и в упор посмотрел на Вику.

— Ты будешь старостой.

Вика хлопнула глазами.

— Что?

Петя оставался серьёзным.

— Если мы отрепетируем и нормально выступим… Я… — Во рту вдруг стало сухо. Петя прочистил горло. — Я сдам значок старосты. Скажу Марише, что больше не претендую и что старостой будешь ты одна.

После небольшой паузы Петя добавил: