Натали Лавру – Жупочка стреляет на поражение (страница 60)
Действительно, я сделаю всё, чтобы мы не потеряли друг друга. Буду молчать в тряпочку об общем отце.
– О, а у тебя, оказывается, свои волосы тёмные! – заметила я контраст между солнечно-золотистым цветом волос и тёмными корнями.
– Что? Уже отросли? Ох... – расстроился брат. – Как я устал их красить!
– Хочешь, покрашу тебя?
– Ты, правда, можешь меня покрасить?
– А почему бы и да? Тащи краску!
– Я позаимствую здесь банный халат? Не хочу надевать костюм на мокрое исподнее.
– Конечно.
Спустя пять минут я с сонным, но очень важным видом красила Тео, силой заставляя глаза разлепляться после каждого моргания.
– Красивый цвет. Такой яркий, как солнышко! – отметила я.
– Угу. Ты ещё моего отца не видела. Ни одной краской не добиться такого оттенка, – вздохнул Тео и устало прикрыл глаза.
Мне осталось лишь молча смазывать пряди кисточкой для волос, заботливо нанося состав на корни. Как-то очень быстро во мне проснулась сестринская любовь... Даже приятно ухаживать за ним.
И я сделала это! И даже ювелирно смыла краску с головы принца, когда пришло время. Мастерски получилось, даже несмотря на хмельные путающиеся мысли.
А вот мой единокровный пока ещё друг уже уплыл в мир грёз, и снилось ему что-то приятное. Наверное, я.
– Тео? – я потормошила его. – Тео? Проснись! Мы закончили!
Ноль реакции.
Вторая попытка – тот же результат. Удрых голубчик.
Ну-с, не впервой мне тащить мужика на своём горбу, благо, до спальни всего десять метров.
Пришлось оставить его у себя, уложив спать в одном махровом халате на голое тело. Нет, на то, что выглядывало из-под пол изделия, я не смотрела, потому что, вообще-то, приличная дама. Как обо мне можно подумать что-то подобное?
Сама я переоделась в ночнушку и, уже засыпая, поняла, что натянула её задом наперёд.
Ой, ну и ладно.
Спа-а-ать...
Увы, долгого сладкого сна не получилось. Посреди ночи громко хлопнула парадная дверь в мой номер, затем с грохотом распахнулась та, что вела в спальню.
– Кто ещё расшумелся... – простонала я, ощущая, что организм уже вовсю карает меня за бутылку креплёного вина тупой головной болью.
– Как это понимать?! – злющий крик Гедеона.
– У-у-уй... – стону. Зачем же так орать? – Тише...
– Жу, объяснись! – и меня весьма неприятно встряхнули, придав моей вялой тушке сидячее положение. – Это кто?
– А, это Тео, – махнула я в сторону спящего, как убитый, братца. – О-о-ой... Голова-а-а... – тыковка моя непреодолимо притягивалась к подушке.
– Что он делает в нашем номере? – не пощадил меня жених.
– Спит. Ну, что за глупый вопрос... О-о-ох... Прошу же, тише...
Гедеон фыркнул.
– Стоило мне уехать на день, как в твоей кровати уже другой мужчина! – агрился мой благоверный.
– Ты дурак что ли? Это же Тео Старз. Какой он мне мужчина? Он же мой брат! – на пальцах объяснила я очевидное.
– И что? – на меня по-прежнему смотрели холодные, будто ледяные, голубые глаза Гедеона.
– Как что? – остатки сна окончательно покинули меня. – Ты меня ещё к родной матушке приревнуй! Блин, меня сейчас вырвет... – и я с небывалой прытью рванула в ванную.
Чем, интересно, я отравилась? Точно же! Я закусывала вино сыром и сыровяленым мясом.
Фу... кажется, я теперь никогда не буду есть эти продукты...
Оторвавшись от унитаза, я огляделась на бедлам вокруг: на белых кафельных плитках разбрызгана красноватая смесь вина и солёной воды, в ванне она же, уже остывшая. Половина ёмкости заполнена россыпью соли, да так, что до затычки не доберёшься, так как цепочку от неё мы оторвали ещё ночью, когда пытались слить всё это безобразие.
В общем, не удалась мёртвая ванна, что уж говорить. Остаётся утешать себя, что лучше попробовать и облажаться, чем не попробовать и потом жалеть.
От вида растворённого в ванне вина меня снова вывернуло.
Никогда больше не буду есть сыровяленое мясо и сыр с плесенью! Что за просрочкой нас вчера накормили? То же мне высокая кухня!
Ух, как я зла!
– Жу, скажи правду: между вами что-то было?
Я и сама не поняла, как ёршик для унитаза полетел мстить за мою униженную глупыми подозрениями душеньку.
В яблочко!
Упс...
Глава 30. Скандал
Такая злость меня взяла! Вот, прям хоть с кулаками нападай на гада ревнивого.
И косячок скурить мне нельзя, и винишка выпить, и с братцем пообщаться... Что это за тюрьма, вообще? Надо ли мне оно?
Я нашла в себе силы подняться, умыться, затем подошла к остолбеневшему от ярости Гедеону и протянула ему левую руку:
– Сними с меня свою побрякушку.
Он остался молча стоять. Даже не пошевельнулся.
– Палец себе отрежу! – пригрозила ему.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Я ответила на него ещё до того, как ты спросил! – не согласилась я.
– Это всё – это что вообще? – он обвёл взглядом бедлам в ванной.
Полюбоваться действительно было чем: на полу кучкой валялось испачканное вином и солёной водой исподнее, моё и Тео, повсюду неровные лужицы содержимого ванны, а в ней самой соляные россыпи. И ещё я в сорочке задом наперёд, босая, растрёпанная и готовая свалить к себе в Мухосранск, ой, то есть Сарайск.
Да, богатый простор для воображения.
– Мы делали мёртвую ванну. Это был эксперимент, – приоткрыла я завесу тайны.
– Ванну? С наследным принцем Галлии?
– Именно! Искупаться, правда, так и не получилось. Соль не растворилась. Мы растоптали только половину. Но летом Тео позвал нас на Мёртвое озеро, в котором можно сидеть на воде, потому что она такая солёная, что там невозможно утонуть! Представляешь?
Гедеон смотрел на меня с каким-то горьким отчаянием.
«Сваливаем. Этот чистоплюй нам не верит», – подстрекнула меня Вторая и, признаться, я была на грани.
Вот, уйду и стану музой какому-нибудь Зарницыну.
Не тут-то было. В проходе появилось третье действующее лицо: