Натали Лавру – Форточница (страница 8)
– А заячью губу лечат?
– Лечат. Но с этим не ко мне. Всё зависит от финансирования.
Таня позвала меня водиться с другими детками, которые, в отличие от малышки-Аришки, не спали. За вечер я научилась всему: кормить, подмывать, переодевать и даже делать детский массажик.
К девочке с заячьей губой я больше не подходила. Но ни на минуту не могла избавиться от мыслей о ней. Боженька, пусть у неё всё будет хорошо…
По дороге обратно в своё крыло я пустила слезу. Темно, никто не видит. А шмыганье носом можно списать на обычный насморк. Всё-таки как жизнь несправедлива к детям.
***
Перед сном мы с Таней разговаривали о детях. Она сказала, что мне обязательно нужно ещё раз прийти в дом малютки, потому что у меня дар ладить с малышами. А я вот в этом была не уверена. И вообще, моя жизнь так резко поменялась, что голова кругом. Пожалуй, возьму паузу, чтобы над всем поразмыслить.
Не сказать, что в детдоме мне хуже, чем в гнёздышке, но, чувствую, плакала моя свобода.
Нинок с дедой Васей наверняка переживают, куда я запропастилась. Они ведь оба такие переживательные. Надо бы их проведать… А вот по дядьке Сашке не скучаю. Кобель плешивый. Я ему ещё докажу, что не стану, как мама, и не дамся в лапы какому-нибудь козлу! И всё у меня будет хорошо!
Кстати, о козлах… пусть только попробует снова мне присниться. Всё. Не думаю о нём. Не думаю.
Глава 6. Благими намерениями…
А на следующий день я в первый раз пошла в школу! В девятый класс, где я старше всех на год или два.
Школа была всего в километре от детского дома, так что я, прибившись к стайке сирот, ходила пешком. Младших водила в школу воспитательница, а старшие ходили кто кучками, кто по одиночке. А мне страшно было идти одной. С мелкашами и воспитательницей оно как-то поспокойнее.
Таня училась на класс выше меня и уроки у нас совпадали редко: то ей к третьему уроку, то мне ко второму. Так что вместе мы ходили только по пятницам, а после раздевалки разбредались кто куда и почти не пересекались.
***В классе я одна была детдомовская. Когда я впервые вошла в кабинет и села за парту, за моей спиной зашушукались. Мне всё казалось, что во мне что-то не так: может, петух вылез на голове или я где-то нечаянно испачкала белую блузку. Одежда-то на мне красивая, дорогая, козлом купленная. Вряд ли она стала предметом шушуканий.
Учебников в первый день мне выдали столько, что они заполнили весь рюкзак, да ещё в руках пришлось нести.
Вернулась я в свою комнату с языком на плече, сгрузила тяжесть на стол и только хотела плюхнуться на кровать, как заметила на ней пакет.
Таня, которая вернулась из школы раньше, сидела за своим столом и делала уроки.
– Это тебе просили передать, – сказала она.
Я заглянула внутрь, а там… а там…
– Моя пре-е-е-елесть! – чуть не плача, воскликнула я.
Они, они, родимые! Леопардовые, с карманами!
Я достала их из пакета и обняла, как самое родное существо на свете. Права была Таня: моё ко мне обязательно вернётся.
– Ого, какие клёвые! – оценила штанишки Таня. – Дашь погонять?
– Э-э… – не то чтобы я была жадиной, но делить с кем-то мою леопардовую прелесть мне как-то не хотелось. – А, может, я тебе другие свои брючки подарю? – предложила я.
– Ну хоть примерить-то дашь? – Таня сделала щенячьи глазки. Видать, все сироты профессионально умеют жалобно, умоляюще смотреть. Как тут не уступить?
– Примерь… – вздохнула я.
Таня бодренько выскочила из-за стола и выхватила из моих рук штаны.
– О, они совсем новые. Вон, бирка внутри, – заметила она.
– Да? – изумилась я. – И правда… – только теперь я увидела различия: потёртостей на коленях нет, затяжка под левым карманом тоже не торчит, а пахнет от них не остатками парфюма и не чердачной пылью, а швейной фабрикой.
«Это что же получается? – недоумевала я. – Костя где-то нашёл такие же и купил мне? И как это понимать? Виноватым себя чувствует? Задобрить хочет?»
Но даже злость на Костю не заставила меня отослать леопардовую прелесть обратно. Я теперь буду беречь их, как зеницу ока, как курочка – коко.
Только я отвлеклась, а моя соседка уже суёт ноги в штанины…
Пуговица с трудом застегнулась на Таниных бёдрах, а ноги ей обтянуло так, что они стали похожи на сардельки с леопардовым принтом. Сама Таня заметно скисла, глянув на себя в зеркало.
– Что-то разнесло меня… Пока не залетела, была, как ты, худышка. А теперь… – и она, раздосадованная, начала стягивать с себя мои штанишки.
Я, конечно, посочувствовала Тане, но в душе возликовала, что соседка больше не будет покушаться на мою прелесть. На мне-то вещица сидит, как влитая.
На душе у меня от полученного подарка стало теплее. А вот козлов всяких прощать не собираюсь! Пусть не показывается мне на глаза. И имя его забуду. Уже почти забыла.
***
Прошла уже неделя, как я в детдоме, а навестить деду Васю с Нинком все не было времени. Мне даже стало как-то стыдно. Они, хоть и чужие люди, но были добры ко мне. Нинок так вообще честь мою девичью перед дядькой Сашкой отстояла.
«Навещу. Как только выдастся свободный часок, обязательно навещу», – пообещала себе я.
***
Жизнь била ключом, и мне не давали ни времени, ни повода, чтобы задуматься о побеге. Я никогда не чувствовала себя такой занятой.
А ещё меня отправили на секцию скалолазания. Вот уж не знаю, кто и откуда узнал о моём увлечении, но скалодром – это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.
В тренеры мне досталась Саша – девушка года на четыре старше меня. Такая красивая, что я, увидев её в первый раз, залюбовалась и напрочь выпала из реальности. Вот идеал, к которому я хочу и буду стремиться! И дело вовсе не в идеальной внешности, точёной фигурке и потрясной спортивной форме. Саша – человек-гармония. Она занимается любимым делом, тренирует деток, сама заряжается от них и счастлива, потому что чувствует себя на своём месте. Вот бы и мне так же!
Саша выбрала меня сама. Когда я впервые пришла на скалодром и опробовала стенки разной сложности, Саша, посмотрев на меня, практически висящую под потолком, крикнула:
– Я тебя забираю!
– Чего? – не совсем поняла я и, так как дальше ползти было некуда, отпустила руки и начала спускаться вниз на верёвочной страховке.
– Ты точно раньше не занималась скалолазанием? – спросила она.
– Эм… – зависла я, не зная, что ответить.
Сказать ей, что до недавнего времени занималась домолазанием? Что я – воровка-форточница и суровая охотница за конфетами? Или наплести, что люблю ползать по деревьям? В конце концов я просто покачала головой: мол, нет, скалолазанием точно не занималась. И ведь не соврала.
– Тогда ты просто бриллиант! – просияла Саша и на радостях обняла меня.
«Ух ты! – Сашин восторг передался и мне. – Меня только что назвали бриллиантом!»
В тот же день выяснилось, что у меня прекрасная растяжка, и что на поперечный и продольный шпагаты я сажусь без труда.
Саша посмотрела на меня совсем уж плотоядно и заявила:
– Значит, так! Ты ходишь и не пропускаешь ни единого занятия! Хоть землетрясение, хоть ураган – ты приходишь! Ясно? Будешь филонить – зароешь талант в землю!
– Ясно… – активно закивала я, счастливая, что я теперь бриллиант, да ещё и талантливая.
В детдом я возвращалась окрылённая. По сути, что ещё нужно для полного счастья? Сытая, довольная, и вместо форточек, теперь буду лазать по стенкам. Теперь и воровать ничего не нужно. У меня всё есть. Даже конфеты.
А если серьёзно, то мне сказочно повезло, что и с соседкой по комнате мы поладили, и с тренером по скалолазанию… Новая жизнь мне определённо пришлась по вкусу.
***
Недаром Саша смотрела на меня плотоядно. Со второй тренировки она начала отрываться на мне так, что к концу занятия я становилась похожа на инвалида, у которого тремор по всему телу. Пальцы не могли удержать даже пластиковый стаканчик с водой. А уж как я шла домой… Уговаривала каждую свою ногу сделать ещё и ещё шажочек. Эх, такого коварства от скалолазания я не ожидала.
На кухне я не смогла отрезать себе ломоть хлеба с колбасой. Даже дотянуться до пакета с конфетами, который лежал на верхней полке, я смогла только из всеобъемлющей любви к сладкому.
Нина Алексеевна, наша воспитательница, думала, что это младшие бессовестно тырят сладости, и прятала их повыше. Но я ползала за вкусняшками и на восьмой этаж. Что мне какой-то шкаф? Так что план воспитательницы провалился.
К отдельному виду издевательства над искусством можно отнести мою писанину в тетради после тренировок… Наскальные рисунки древних людей отдыхают. Бедные учителя. Даже я не смогла бы прочесть свои каракули контуженной однолапой курицы.
***
После тренировок, отдохнув часок, я вместе с Таней ходила в дом малютки.