Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,
Как больно, милая, как странно –
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется пламенной смолой.
Всё расплывалось от слёз, поэтому я перестала смотреть на клавиши, прекрасно ориентируясь и так.
Голос Оливии… он был прекрасен. С хрипотцой, низкий, но ласковый и нежный. Я о таком только мечтала, хотя пела тоже довольно неплохо.
– Пока жива, с тобой я буду.
Душа и кровь нераздвоимы.
Пока жива, с тобой я буду.
Любовь и смерть – всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.
Солёные капельки сбегали по щекам, скатываясь прямо в декольте кремового платья. Мне было всё равно. Боль вытекала из груди с каждым словом…
– С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них.
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг!
Кто-то шмыгнул носом… я зажмурилась, чтобы не расклеиться ещё больше:
– Но если мне укрыться нечем.
От жалости неисцелимой.
Но если мне укрыться нечем.
От холода и темноты?
За расставаньем будет встреча.
Не забывай меня, любимый.
За расставаньем будет встреча.
Вернемся оба – я и ты.
Но если ты безвестно канешь,
Короткий свет луча дневного.
Но если ты безвестно канешь,
За звездный пояс, в млечный дым…
Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного.
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.
Голос задрожал. Пришлось перейти на шёпот:
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них.
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь…
Когда уходите на…
Допеть сил не хватило. Горло передавило спазмом.
Доиграла под собственные всхлипывания.
Пальцы замерли, будто прилипнув к клавишам.
Тяжелее всего было сейчас смотреть на своих нечаянных слушателей.
Не хотелось.
Я знала, что они здесь… и жалеют меня… Уже меня, а не Оливку.
За окном пронесся экипаж.
«Опекун приехал…»
Резко обернувшись, с удивлением заметила, что в бальной зале нахожусь одна.
Шустро поднявшись со стула, признательно погладила рояль и по памяти бросилась искать свою комнату.
Глава 9. Бал
Как ни странно, но опекун меня не посетил ни тем вечером, ни следующим утром.
«Весь в делах – весь в работе!» – Объяснил управляющий поместьем – Эрон Хаббард, который мне из всех живущих в особняке один не понравился. Было в нём что-то мерзкое… подлое.
