Натали Лансон – Овечка в академии оборотней (страница 10)
– Весьма недурно для первокурсницы. А теперь лучше отпусти его. Отражатель – плохой щит… если ты, конечно, не планируешь покалечить всех соперников сразу.
– Я… – об «отражателе» Лина была осведомлена, поэтому я нервно сглотнула. – Не знаю, как его убрать.
– Совсем? – Думал напарник недолго.
Цепь натянулась, меня в который раз дёрнули на себя. Только в этот раз ещё и по заднице ощутимо погладили.
– Сбой концентрации – самый верный способ, – шепнул мне на ухо сын канцлера. А потом, как ни в чём не бывало, отодвинулся, наградив самодовольной усмешкой. – Вот его и нет. Идём. Осталось чуть-чуть.
«Чуть-чуть» – это слабо сказано. Мы прошли только одну полосу, а их верёвочный лабиринт насчитывал больше пяти. Зато привычный подъём на следующий уровень площадки уже не так выбивал дух. Пусть мне казалось, что Маркус прижимается на этот раз сильнее, но дыхание у меня ни разу не сбилось.
После его… «помощи» с отражателем, я поняла, что для Корвина это лишь игра. Я всего лишь пешка в достижении его целей. В данном случае – зачёта по боёвке за целый семестр.
С другой стороны я не ожидала от нашего партнёрства каких-то тёплых чувств, всё-таки первый раз участвую в подобного рода соревнованиях, но такой цинизм…
«Ничего. Это хороший опыт, Волкова. Чтобы у тебя мозги не поплавились на фоне буйства чужих гормонов, такой тест-драйв самое то».
Мы прошли «дорогу» из мини-брёвен, непрерывно двигающихся так, чтобы «игроки» свалились, если вздумали считать ворон во время испытания. Потом были планки, сбивающие бегущих по тропинке из досок ротозеев.
Когда осталось всего лишь одно препятствие, а высота насчитывала около двадцати пяти метров, у меня затряслись-таки поджилки.
Паутина с обманными узлами, способными в любой момент распуститься под ногой, мотивировала на шустрое прохождение последнего уровня полосы. А то, что мы в связке двигаемся, прикованные цепями, вообще не помогало.
– Иди сюда… быстрее, малышка.
– Не называй меня так, – стиснув зубы, прошипела я, с раздражением хватаясь за предложенную руку и еле успевая сделать шаг на новую нить.
– «Лина»… твоё имя тебе как-то не идёт.
Маркус успевал и ноги переставлять, и трепаться.
– С чего ты вдруг решил о моём имени поговорить? Разве меркантильные соображения подразумевают нормальное человеческое общение?
– А ты – язва… Со стороны казалась такой кроткой…
Получив от меня выразительный взгляд, Маркус едва слышно засмеялся.
Звук его тихого веселья буквально заморозил меня.
– Эй! Не останавливайся, – резко посерьёзнел парень, буквально выдёргивая меня из пропасти, что разверзлась подо мной. – Шарх! Хватайся за шею.
Маркус схватил меня, прижал к себе и властным голосом приказал:
– И ногами обхвати за талию. Живее. Никто не будет покушаться на твою честь, козявка.
В горле пересохло от… даже не знаю, от чего больше: удивления, волнения или страха.
Скорее страха, потому что одно дело чувствовать под собой опору, а другое – балансировать на высоте, полностью доверяя свою жизнь незнакомцу… пусть и невероятно расторопному.
Волосы Маркуса пахли свежескошенной травой… ещё мёдом и… и теплом.
Прижимаясь к пятикурснику, не могла удержаться от желания вдохнуть поглубже.
«Это… это дурдом какой-то! Полина! Возьми себя в руки!»
Корвин стал передвигаться куда быстрее.
Казалось, я, болтающаяся на его талии и с отчаянием хватающаяся за его плечи, совсем ему не мешаю.
Он даже не смотрел на меня, хотя наши лица были буквально в пяти сантиметрах – паутина не располагала дистанцией. А вот я не знала, куда мне глаза деть. Соревнование превратилось в сплошное бесстыдство. Спасала только одежда, иначе можно подумать, что мы занимаемся непотребством на высоте в почти тридцать метров!
– Мы – первые, – усмехнулся Маркус, ставя дрожащую меня на очередную платформу, размещённую вокруг ствола дерева. – Но расслабляться нельзя. Ещё один подъём, а Джосси наступает на пятки. Римма, кстати, с твоим одногруппником тоже рядом.
– Дда… идём. Я – первая? – Указала на лестницу, сильно укусив себя с внутренней стороны щеки, чтобы прийти в себя.
Маркус посмотрел куда-то мне за спину и резко побледнел.
– Сука… – схватив меня за локоть, парень дёрнул меня на себя, развернул и закрыл собой.
Я охнула от неожиданности, глядя, как в спину Маркуса врезалось какое-то чёрное облако, растекаясь после удара грязными полосами.
Дальше началось что-то невероятное. То есть я видела, конечно, преображение своих одногруппников на практике «Внутреннего зверя», но такого…
Корвин стал резко меняться. Точнее обращаться.
Мышцы пятикурсника пошли буграми, из пор полезла шерсть, а лицо вытянулось в хищном оскале, заменяя структуру человеческого лица на морду… морду какого-то кошака.
Это был не полноценный оборот. Что-то средней стадии. В смысле, Маркус не стал рысью… или что там у него за зверь. Парень остался стоять на ногах, но ему явно было неудобно.
Корвин попытался удержать баланс, но лапы не позволили.
Парень начал заваливаться назад, а меня охватил ступор.
Маркус что-то рыкнул, а потом убрал лапы, чтобы не поцарапать меня, дотянулся… мордой до цепи наших наручников и… успел её раскусить, прежде чем ухнуть с площадки вниз.
Глава 10. Маркус Корвин
Больно…
Жутко больно, будто тело разорвало на отдельные части и разбросало на километры.
Падать с последнего яруса верёвочного лабиринта – это ещё надо сильно постараться!
Ха! Но не мне – я же везучий!
– Мать… – ругательство застряло в глотке.
Я говорю, значит, оборот, который вообще не мне должен был прилететь, потерял свою силу. Оно и понятно – магия всегда отступает, когда включается регенерация оборотня. Собственно, поэтому я и свалился, разорвав магическую завесу охранки.
– Корвин! – Присел на корточки магистр Абьёрн, морщась в своеобразном сожалении. – Отвратно выглядишь. И что это было?
– Ваш племянник не умеет проигрывать, магистр, – поморщился я, выплёвывая сгустки крови.
– Молчи. И дыши медленнее. Кажется помимо нескольких переломов у тебя повреждение лёгкого.
Вилмот озверело дёрнул рукав куртки и нажал на один из камней браслета.
– Сай! Быстро бригаду целителей на третий полигон! И… и стражам прикажи задержать наследника Бурых. В допросную его… У меня к нему пара вопросов!
Меня услышали.
Я попытался с облегчением вздохнуть, но боль в районе груди сбила дыхание.
Зашипев проклятия, устремил взгляд вверх, на площадку, с которой свалился.
Та первокурсница с жутко неподходящим ей именем, подошла к самому краю, с ужасом вглядываясь в моё сломанное тело.
«Волнуется… – понял я, и это почему-то разозлило. – Она не должна волноваться за меня! Она мне чужая! Если даже родным на меня глубоко наплевать, то этой…»
Пытаясь отвлечься, скривился отводя взгляд к финишной площадке, где сверкала сфера Абьёрна, до которой надо было дотронуться, чтобы победить.
«Шарх! – Помянул недобрым словом тёмного бога, злясь на себя, свою незадачливую напарницу, подлого Айрана и ситуацию в целом. – Вот, что бывает, когда хочешь оставаться человеком!»
Отец столько лет вытравливал из меня всё, что может трактовать меня, как доброго и отзывчивого сынишку слишком простодушной селянки, на которой ему вздумалось провести опыты, что даже обидно за старания родителя стало. Всё впустую…
«Только бы он не узнал! – Страх закрался под кожу, заслоняя собой боль, к которой я давно привык. – Если отец поймёт, что я заслонил собой первокурсницу, её вполне может постичь такая же участь, как моего Барса… и бродяжного пса, которого я подобрал после странного исчезновения Барса… и которого потом повесили на моих глазах, преподавая урок для непонятливых. Не то, чтобы эта Лина мне была важна, но… она же живой человек… а мой отец – чудовище, понявшее, как обойти проклятие мимикритов!»
Превозмогая боль, зная наверняка, что мой отец обязательно явится в академию, когда ему донесут, схватил магистра Абьёрна за рукав и из последних сил прошептал: