Натали Лансон – Моя нежная фиалка (страница 37)

«Всего сорок оборотов! Сорок — и я могу лететь на все четыре стороны, предварительно задокументировав свою принадлежность к роду дедушка Ростана», — радовалась я, примеряя удобный костюм.

Блузка была кипенно-белого цвета, с изящным вырезом на груди и широкими рукавами, а чёрные штаны с высокой посадкой, что делало меня похожей на пиратку.

Я улыбалась, набрасывая на себя сверху домашнее платье с запахом, делающим его больше похожим на халат. Но нет. Всё-таки платье, так что все тонкости этикета соблюдались.

Вместо меча уже решила найти палку нужной длины, но тут в особняк приехал Галь.

Как же я была ему рада, сбегая вниз по ступеням!

Ханаан выслушал мою просьбу с огромным удивлением на лице. С тревогой в глазах спросил, уж не собираюсь ли я зарубить его братца?! На что я со смехом клятвенно заверила, что никого убивать в мои планы не входит.

Так и разошлись через час приятной беседы, оставшись каждый при своём: я — с мечом Галя, а сам Галь — с хорошим настроением.

‍Прежде чем Хильсадар вернулся к обеду, я успела сбегать в тайный уголок Намико, спрятать в кустах под ивой меч с грозным эфесом и договориться с катакуншей, чтобы она никому картинки о моём тайнике не показывала.

Я прочитала из книг о магических животных Уграса, что общаться визуально конкретно этот вид фамильяра мог со всеми, а вот разговаривать мысленной речью — только со своим хозяином! Связь они создавали одну и на всю жизнь, но не могли выбрать того, кто уже был когда-то связан с одним из их расы. Что становится понятным, ведь Кевин — самый лучший претендент на связь с Нами, в пролёте.

Их тандему не суждено возникнуть, а выбирать из других кошечка не спешила. Не хотела покидать того, кто фактически заменил ей маму.

Я всё ещё раз тщательно проверила, поправила платье, чтобы нигде не выглянула блузка, подтянула штаны, пока подвязав их верёвочками под коленями, и поплелась на обед.

Судя по шуму маг. двигателя, который мягко урчал у парадного, Кевин и его дружок Кайден вернулись точно к обещанному сроку.

— Кевин сейш Хильсадар ~

Честно признаться, я ждал этого часа с нетерпением. Даже сам от себя не ожидал. От этого только ещё больше злился.

«Это Эммиэн! Настоящая Глассар, Кей! Ты сдурел?! В первый свой приезд она чуть тебе особняк не спалила! Во второй отравила Самиру и изувечила двух горничных! Просто возьми с неё клятву о расторжении помолвки и дай, что она просит! Кроме Намико! Его девочку Глассар не получит!»

Я был готов сам лично навести чары сокрытия, где эта девка скажет, только бы она, наконец, оставила меня в покое!

Разговор за столом не клеился. Лиана пыталась задать непринуждённый тон напряжённой атмосфере, рассказывая о том, кто и насколько приветливо её сегодня встретил, но мало что менялось. Эммиэн молчала, ковыряя нежнейшее мясо индейки в своей тарелке. Кайден вообще не отрывал взгляда от красной жидкости в его бокале.

На один миг мне показалось, что через вино помощник рассматривает Глассар, но тот долго засиживаться не стал. Отчитался, что у него осталось заключить пару контрактов с поставщиками из Сариса и Негрэша, и отбыл назад в ратушу, не оглянувшись.

Лиана, раздражённо отбросив салфетку, умчалась следом за братом, опять чем-то недовольная. Я уже сто раз пожалел, что связался с этой капризной девчонкой. Из неё получилась слишком эмоциональная сообщница. Не ровен час, своим поведением она выдаст нас. Или это сделаю я, потому как терпеть не могу баб, не дающих прохода. Один раз это лестно, но иметь с этим дело на постоянной основе? Вот уж увольте!

Эммиэн, кстати, именно этой чертой характера меня отвратила. Ну, если не считать момента, где я, по её словам, должен стоять на коленях и ждать только одного — когда она озвучит свою очередную прихоть, чтобы я немедля бросился её выполнять!

«Эти избалованные красотки… Кто их воспитывает?!»

Подняв взгляд, поймал Глассар на том, что она пристально на меня смотрит.

Вместо привычного раздражения, в груди что-то ёкнуло.

«Драконы умеют икать?» — задался вопросом, чувствуя некое волнение.

Ожидал, когда Эммиэн снова начнёт жеманничать и игриво отводить взгляд, но девушка продолжала упорно смотреть прямо в мои глаза.

Сглотнул.

«Странное чувство», — нахмурился, не желая разрывать наш зрительный контакт.

Она волновала меня, выбивала почву из-под ног. Я даже поймал себя на мысли, что было бы куда проще, оставайся Эмми прежней. Это иную я смог бы легко простить, а её… её у меня не получалось. Глассар убила единственное существо, которое я считал своей семьёй после побратимов. Будь она иной, я мог бы взять драконицу под своё крылышко, пока она не освоится. Как Дарий повёл себя с идалиями Эвана. Ну, на первые полчаса Эвана. Потом-то и Таис, и Агата были уже его, Дара.

Я усмехнулся, вспоминая друзей.

Эммиэн вздрогнула. Отмерла, посмотрела на стакан отборного сока из войтуры, и снова на меня.

— Вы поели?

— Я?

Девушка рвано кивнула.

— Я — да, — ответил с напряжённой улыбкой на губах. — А вот ты…

— Мне не желательно есть перед… — драконица запнулась, но быстро договорила. — Потом поем, когда мы вернёмся от Намико. Идём?

Эмми поднялась первой, и мне ничего не осталось, как последовать за ней.

То, что случилось дальше, стало для меня одним сплошным потрясением.

Когда мы оказались на месте, и девушка принялась развязывать платье.

Я уже настроился одёрнуть Глассар, но тут она заговорила:

— То, что я тебе покажу, моя личная методика, — на секунду в чертах брюнетки проступило смущение, но девушка тихо хмыкнула, продолжая посвящать меня в свою тайну. — Как ты заметил, я избавилась от излишней эмоциональности…

— Это ты так свои истерики мило завуалировала?

Девушка одарила меня проникновенным взглядом.

— Да, — не стала спорить к моему удивлению Глассар, соглашаясь с иронией.

Тут девушка распахнула платье, и я моргнул. Под ним оказались блуза и бриджи, которые одним жестом Эмми превратила в обычные штаны, распустив узлы на штанинах.

— Сейчас я покажу тебе комплекс упражнений, тот, ради которого мне так нужен укромный уголок и способность Намико к сокрытой магии. От тебя требуется только молчать. Сиди, стой — мне всё равно. Только не отвлекай.

— Ладно, — я небрежно пожал плечами, отходя к ивам.

Напрягся только один раз, когда Глассар нагнулась и вытащила из кустарника розовых роз острую рапиру.

— Что это…

— Цыц, — ровно приказала девушка, откидывая копну блестящих чёрных волос за спину.

В левой руке Эмми блеснул камень-артефакт. Она что-то нажала на нём, и по воздуху полилась знакомая музыка.

Это играл циранапох, тоскливая флейта.

Тем временем Эммиэн разулась и вошла на мелководье.

Шаг, второй, плавное движение кистями…Я представить себе не мог, что с мечом можно делать что-то помимо сражения!

Потом Эммиэн выпустила руну воды, и тонкие струйки, бравшие начало из пруда, завертелись вокруг драконицы, срывая вдох восхищения с моих губ.

Это было прекрасно, но эта мелодия…

Циранапох исполнял колыбельную из моей детской шкатулки. Она — это всё, что мне досталось от матери.

Я сглотнул ком в горле, проваливаясь в прошлое.

Ни один из моих побратимов не был счастлив в детстве. Нами расплатились, как данью, отправив в императорский дворец. И всё ради власти. Когда остальных детей любили, обнимали, целовали, наша четвёрка училась быть сильной, чтобы семьи действующих наместников и императора остались у руля Дарийской империи, уступив место достойным продолжениям себя.

Райлан вообще оказался круглой сиротой. Дарий… тоже. При живой-то матери, которой до него никогда дела не было. Я…Пф! В отличие от Дария я не был нужен своему отцу. Хотя лукавлю. Всё-таки нужен. Как гарант того, что в будущем отца никто не будет отрывать от любимого занятия, и допуск в запретные библиотеки Греиджа навсегда сохранится за ним. Он и развёлся, наверное, потому, чтобы мама не отвлекала его от любимых книг и душных лабораторий. И как развёлся!? Выменял мою мать у одного из пустынников на древний фолиант! Мне тогда было десять, и я ни на что не мог повлиять, будучи в столичном дворце Дарийской империи.

Позже, когда я вырос и закончил академию, у меня получилось найти её, но Самира (да, своего фамильяра я назвал в честь женщины с доброй грустной улыбкой) уже обзавелась новой семьёй, родила дочь, полюбила дракона, купившего её через пятые руки. Взрослый сын, фактически чужой Самире Саридар, доставлял женщине лишь одну боль. Глядя на меня, матушка будто заново переживала самый ужасный период в её жизни. Я не посмел терзать её память. Улетел… отдал все силы на восстановление Греиджа, занырнув в политические игры с головой.

Если обернуться и посмотреть назад, из нашей четвёрки только Эвана родичи встретили с распростёртыми объятиями. Так было и в детстве, когда к нам иногда приезжали родители.

Так как я и ребята были под иллюзией внешности принца, никого не выделяли. Правители провинций как будто смирились и отрезали от себя все чувства, видя в своих детях лишь возможность удержаться на гребне волны. Сейчас я это прекрасно понимал.

Из всех родственников больше других мне нравились родные Эвана: его отец и внучатая тётушка, которая без малейших сомнений всегда угадывала свою кровь, всякий раз крепко обнимая Эвана в своих тёплых объятиях. Когда мы спрашивали у белокурой драконицы, как она это делает, женщина хитро прикладывала палец к губам и отвечала: «А это будет наш маленький секретик…»