Натали Лансон – Моя нежная фиалка (страница 2)
Новомодный район… бегущие отовсюду люди, плач, крики — это было ужасно. В такие моменты моя камера казалась насмешкой, поэтому я делала снимки украдкой, не выставляя фотоаппарат на всеобщее обозрение.
Ребята с первой группы работали слаженно и быстро, но ЧП на третьем этаже, вызвавшее обвал, было слишком масштабным. Именно там находилось больше всего пострадавших. Кто-то из толпы плачущих зевак сказал, что в обвалившейся квартире владельцы праздновали день рождения своей дочери. Пригласили гостей на праздник, много её школьных друзей. Из-за этого нашим психологам пришлось изрядно поработать — родители приехали за своими детьми…
— Эмка, ты куда? — остановил меня резким вопросом грязный от копоти и гари Иван Петрович.
Шёл уже второй час работы, а конца и края этому кошмару даже приблизительно не было видно.
— Помогать, Иван Петрович. Я отсняла достаточно.
— Хорошо, — устало кивнул мужчина, вручая запасной респиратор. — Помощь не помешает. Надо ускоряться… плиты двигаются…
Сквозь дым и пыль мы вошли в подъезд. Лестница была почти нетронутой, но даже тут без респиратора уже не обойтись!
С верхних этажей уже сняли всех жильцов. Благо их было не так много! Середина недели, да ещё и самый разгар рабочего дня! А вот на третьем этаже под завалами стонали и плакали… волосы шевелились на затылке.
Успокаивало только то, что мои ребятки уже разобрали завалы над основными входами в квартиры третьего этажа. Неблагонадёжные конструкции, представляющие собой потенциальную опасность ввиду возможного внезапного обрушения, были укреплены специальными приспособлениями. А местонахождения людей уже выявили тепловизорами. Теперь всё зависело только от того самого бесценного времени!
— Эмма… — коснулся моей руки наш великан Митя. — Не могу добраться в тот угол, чтобы поставить распорку. Он один остался неукреплённым. Очень надо… Там девочка… под завалами, слышишь?
— Хорошо. Давай. — Я кивнула, пряча фотоаппарат под спецовку.
— Только как поставишь, сразу возвращайся! Поняла? — Митя сжал в кулаке распорку, строго заглядывая в мои глаза.
— Поняла, Мить. Не волнуйся! — забрав железяки, полезла в разрушенную, как после бомбёжки, комнату.
Пробираться сквозь завалы было трудно, но я превозмогала тяготы спасательной работы ради живой души. Ради самой жизни!
Подобравшись ближе, расположила распорку, как меня учили.
Повернулась в сторону тоскливого плача. Он так сжимал сердце… Как будто кто-то котёнка мучает.
— Эй? Ты где?
— Тётя? — всхлипнул ребёнок. — Я тут, тётя… помоги… Спаси меня…
Я не смогла вернуться, как обещала.
Как можно, когда кто-то так жалобно просит помощи?!
Подтянувшись к плите, которой прибило ребёнка, увидела голубые заплаканные глаза девочки двенадцати лет.
— Привет, солнце.
— Привет, тётя… — сквозь глухие рыдания с трудом выдавила девочка.
Осмотревшись, поняла, что только домкрат поможет мне сдвинуть плиту.
Оглянувшись на распорку, задумалась.
— Малышка… ты двигаться можешь?
«Стоп! Так нельзя!»
— Нет. Не двигайся. Сначала скажи, где у тебя болит?
— Нога болит… левая нога.
— А спина? Голова?
— Спина не болит. А голова… если только чуть-чуть, — закашлялся ребёнок. — Дышать трудно.
Резко выдохнув, я потянулась к распорке и сложила её. Отодвинувшись от опасной стены, подсунула стальной жезл под плиту, готовясь активировать прибор.
— Сейчас я приподниму плиту. Попробуй ползти ко мне.
Я знала, что получу по полной от Мити. И начальник наверняка выговор выпишет, но уйти не могла.
Распорка с трудом, но помогла мне приподнять плиту. Однако насколько её хватит, никто не знал!
— Давай, малышка! Ползи… быстрее! Давай!
Я молилась всем Святым, чтобы кроме ноги не обнаружилось больше никаких сопутствующих повреждений. И Высшие силы, наверное, меня услышали!
Девочка выбралась, кряхтя от усилий и плача от ужаса, но почти невредимая.
На левом гольфе, действительно, была кровь. Осмотрев конечность, я поняла, что нога не сломана, слава Богу, а просто ушиблена!
«Возможно, мне даже не влетит…» — подумала фоном.
— Идём скорее. Родители тебя заждались.
Мы почти доковыляли до дверей, когда я вспомнила: стену-то не укрепила!
— Эмма! Ну, что ты делаешь!? — ругался всё это время Дима, дотягиваясь и подхватывая девочку на руки. — Вернись! В распорке больше нет смысла… Девочку ты… ЭММА!
Я резко оглянулась на громкий вскрик лучшего друга моего Коли, хотя прошла уже большую часть пути.
Успела увидеть только белое, как снег, лицо Мити…
А потом удар. Как будто по всему телу разом.
И кромешная темнота… Я даже боли почувствовать не успела.
Только одна единственная мысль осталась парить вне времени и пространства:
«Кажется, я умерла…»
Глава 2. Где я?
«Кажется, я умерла…» — эта мысль имела голос. Как ещё объяснить звук, растворяющийся в самой тьме?
Сколько бы я не моргала, она не уходила, заполнив собой всё моё пространство.
Но самое странное — я не испытывала ни страха, ни боли. Просто плыла мягким лёгком облачком и любовалась темнотой.
А ещё улыбалась воспоминаниям.
Память никуда не ушла. Она стойко въелась в мою душу крепкой клятвой, голос которой принадлежал моему мужу:
— Верь в сказки, Эмма.
«Ох, милый… Я так боялась забыть твой голос…»
— Верь, Эмка. Ради меня. Когда-нибудь, в одной из жизней, я тебя обязательно найду.
«Я обещала ему верить в сказки…» — стоило только вспомнить это, как боль прострелила тело, швырнув меня куда-то в сторону.
Спина, шея, голова… Я больше не была облачком. Моё тело опять приобрело форму.
Один раз моргнула, и тьма растворилась.
Передо мной предстал огромный холл с широкой красивой лестницей и белыми колоннами. Как будто я в театр или музей попала.
«На третьем этаже той новостройки ничего подобного не было!»
Вокруг меня суетливо бегали люди в странных одеждах. Я сначала определила их стиль к средневековому, но потом изменила мнение. Всё-таки платья женщин больше напоминали работы современных модельеров, продающих свои шедевры богатым дамочкам для выхода в высший свет.
Народ громко перешёптывался, манерно охая, а меня беспокоила только одна мысль. Её-то я и выразила первым делом: