Натали Лансон – Атлас-3 (страница 5)

Я громко засмеялась, но в такой громкой музыке меня едва кто-то услышал.

Едва мы оказались на танцполе, я закрыла глаза – и мир растворился.

Не исчез. Не взорвался. А растаял, как сахар в горячем чае.

Сначала – звуки. Музыка перестала быть музыкой. Она стала пульсом. Моим собственным. Басы – не в ушах, а в груди, как будто сердце научилось танцевать.

Потом – тело.

Оно как будто… перестало быть моим.

Я чувствовала, как ноги двигаются, как руки взмывают вверх, как бёдра покачиваются в такт – но не управляла этим.

Будто смотрела на себя со стороны – с балкона, с облака, с потолка…

И при этом не пугалась.

Наоборот, испытывала дикое облегчение.

Наконец-то не думать. Наконец-то не чувствовать вину за то, что не смогла удержать семью. Наконец-то не быть Софией Беловой – брошенной женой, жертвой пиара и матерью, роль которой почти доиграна до своего логического финала: мальчики почувствовали себя взрослыми и теперь морщились всякий раз, когда я спрашивала, как у них дела в школе.

Я была… ничем. И в этом «ничто» – неожиданно обнаружилась свобода.

Всё вокруг стало мягким.

Свет – не резал, а обволакивал, как тёплый шёлк.

Люди – не давили, а проплывали мимо, как тени в тумане.

Даже мысли – не крутились в голове, а медленно тонули, как листья в пруду.

«Как же легко… – пронеслось где-то в глубине. – Почему я раньше не знала, что можно просто… отпустить?»

Я улыбалась. Не потому что было весело. А потому что боль от предательства ушла.

И в этой пустоте – я почувствовала такой глубокий покой, что даже дышать стало необязательно.

Но потом…

Что-то дёрнуло.

«Как это необязательно? Почему боль ушла? Белов предал меня!»

Миг – и лёгкость исчезла.

Тело вернулось – тяжёлое, чужое, ватное.

Музыка – снова стала шумом. Свет – режущим. А дыхание – коротким, прерывистым.

Я открыла глаза.

Всё плыло перед взором.

Я пошатнулась, не совсем понимая, где нахожусь.

Руки не слушались. Казалось, я могу упасть – и не почувствовать удара.

«Что со мной? Почему я такая… лёгкая?»

Внезапно перед глазами стали сверкать странные вспышек.

Гул голосов сбивал с толку.

Потом кто-то схватил меня за рукав платья, не грубо, но твёрдо. Я пыталась вырваться, вяло заплетающимся языком возмущаясь неправомерностью происходящего, но всё было бесполезно.

Меня запихнули в какую-то вонючую машину.

Я пыталась сконцентрироваться – думать, но сознание уплывало.

В конечном итоге я перестала бороться с сонливостью и уснула.

Глава 4. Между вчера и завтра

Голова болела адски. Особенно, когда я сумела разлепить глаза… накрашенные.

– Больше никогда не буду столько пить! Даша?

Осторожно села, быстро моргая, чтобы сонная пелена, наконец, исчезла, и я смогла увидеть, почему спина и бока так болят.

– Что за матрас ты… – фраза резко оборвалась, когда я увидела, где нахожусь.

Это была натуральная камера! Кажется, она называлась КАЗ. С двух сторон стояли стены, с других двух – решётки в пол, одна из которых содержала в себе дверь на массивном затворе, а вторая отделяла… «мужскую половину», которая сейчас пустовала.

Как и моя, впрочем.

– Что за… – оторопело пробормотала я, растирая виски, простреливающие болью.

Я не понимала, как здесь оказалась. Но ещё хуже – за что?! У меня не получалось вспомнить, что было вчера. Из тумана событий удалось выхватить коктейль «Космический поцелуй» и Дашулю, зовущую меня на танцпол. Дальше – провал.

«Как я могла оказаться здесь?!»

– Белова. На выход.

Резкий приказ мужчины в форме заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Я даже не заметила, когда он подошёл к камере!

Поднявшись, подошла к двери, в замке которой он поворачивал ключ, поглядывая на меня искоса.

– Простите, – заговорила я немного нервно, не понимая, с чего начать. – Вы не подскажите…

– Следуйте за мной. Подпишите протокол задержания и можете быть свободной.

– Что это такое? Какой ещё протокол?

– Смирнов, – окликнул полицейского второй сотрудник городской полиции. – Отпусти дамочку. Её уже ждут.

Мужчина медленно вздохнул, хмуро посмотрел на меня и вручил мне мою сумку.

Больше не задавая никаких вопросов, я накинула сумку на плечо, прикрыла дурацкое декольте и поспешила покинуть это ужасное помещение!

Вышла из здания в утреннюю морось, дрожа всем телом не от холода, а от паники.

Голова гудела, как после удара кувалдой. В горле першило. Губы пересохли.

А в памяти – полный ноль!

На улице меня ждала чёрная «Ауди» – та самая, на которой катали Илью.

Благоверный обнаружился в глубине салона, на заднем сидении, едва окошко опустилось.

В дорогом пальто, с непроницаемым лицом – он выглядел иначе, чем вчера. Окончательно и бесповоротно чужим.

Дверь переднего пассажирского сидения открылась, и показался Артур, начальник охраны. Тот самый, который вчера должен был «отвезти меня к Даше», чтобы «успокоилась».

Илья не вышел. Просто поманил пальцем – как подзывают дворнягу.

Артур открыл для меня дверь.

Я замерла.