Натали Карамель – Я растопчу ваш светский рай (страница 79)

— Это ритуал, — тихо сказал Велем. — Мы все участвовали. Все вкладывали силу. Даже он. — Он кивнул на Альдора. — Его воля, его решимость — это тоже магия. Другая, но магия. И источник принял её.

— Значит, мы теперь связаны? — спросила Геля.

— Похоже на то.

Четверо. Четверо хранителей одного сердца.

На третий день, когда пульс источника стал чуть ровнее, Алесий подошёл к Илании. Вид у него был хмурый — не просто усталый, а злой.

— Я нашёл, откуда пришла зараза, — сказал он без предисловий.

Илания подняла голову. Глаза слипались, но внутри всё сжалось.

— Говори.

Алесий присел на корточки рядом, развернул тряпицу. Внутри лежал осколок чёрного кристалла — маленький, с ноготь, но от него веяло той самой гнилью, что они чувствовали в источнике.

— Это было в стене, у самого основания форта. С внешней стороны. Кто-то вбил его глубоко в камень, прямо туда, где магия источника ближе всего к поверхности.

— Верениус, — выдохнула Илания.

— Или его люди. — Алесий сплюнул в сторону. — Я нашёл следы. Их было двое, пришли ночью, перед самым нападением. Умелые, профессиональные. Следы ведут в город, к дому совета.

— Этого достаточно?

— Для суда? — Алесий покачал головой. — Нет. Кристалл можно назвать камнем, следы — случайными. Но для нас… — Он посмотрел на неё. — Мы знаем. И это главное.

Илания сжала осколок в ладони. Тот обжёг холодом, но она не отдёрнула руку.

— Спасибо, Алесий. Ты молодец.

Он крякнул, поднялся.

— Я поговорил с Ратмиром. Мы теперь будем дежурить у стен каждую ночь. Если они сунутся снова — встретим.

Илания кивнула.

— Только тихо. Пока источник не проснётся — никакой войны.

— Понял.

Алесий ушёл, а Илания ещё долго смотрела на чёрный осколок. Потом спрятала его в карман и вернулась к источнику.

Теперь пульс источника стал ровнее. Чёрные нити, которые она видела магическим зрением, истончались, таяли. Чистый свет пробивался сквозь них, разгоняя тьму.

Илания почти не спала. Она жила у источника — ела здесь, дремала здесь, разговаривала с ним, как с живым существом. Альдор приносил еду и воду, иногда просто сидел рядом, держа за руку.

Геля и Велем сменяли друг друга, но тоже не уходили далеко. Орвин таскал книги, пытаясь найти хоть какие-то записи о подобном. Ученики приносили воду, еду, молча стояли в отдалении, глядя на своих учителей с надеждой и страхом.

— Смотрите, — вдруг сказала Мила на пятый день.

Она стояла на краю двора и показывала на центр.

Там, где камни были серыми и мёртвыми, проклюнулась травинка. Одна. Тонкая, зелёная, невероятная.

Илания подползла к ней на коленях, коснулась пальцем.

— Ты вернулся, — прошептала она. — Ты возвращаешься.

На седьмой день источник проснулся.

Это случилось на рассвете. Солнце только начало золотить верхушки башен, когда камни в центре двора дрогнули, и из-под них ударил свет.

Не чёрный, не больной — чистый, золотистый, тёплый.

Илания стояла на коленях, и слёзы текли по её лицу. Она не стыдилась их. Рядом плакала Геля. Велем улыбался — впервые за всё время так открыто, так по-человечески. Альдор обнимал их обоих, глядя, как оживает сердце их дома.

Ученики высыпали во двор. Кто-то смеялся, кто-то молился, кто-то просто стоял и смотрел, как свет заливает камни, как трава вокруг источника зеленеет прямо на глазах, как распускаются цветы — те, что Малый сажал и которые погибли в ночь заражения.

— Получилось, — выдохнул Орвин, опираясь на посох. — Получилось!

— Да, — усмехнулся Велем. — Получилось.

Илания поднялась. Оглядела двор, учеников, своих — всех, кто был с ними в эти страшные дни.

— Мы сделали это, — сказала она громко. — Вместе. Все.

— А теперь, — раздался голос Альдора, — я хочу кое-что сделать.

Он шагнул в центр круга, туда, где стояла Илания. Все замерли.

Альдор достал из-за пазухи свёрток — тёмная ткань, перевязанная простым шнурком. Развернул.

В его руках лежал клинок.

Длинный, чуть изогнутый, идеально сбалансированный. Металл переливался серебром и синью — такого Илания не видела даже в своём мире. Лезвие было покрыто узорами, которые, если присмотреться, складывались в символы школы «Камень и Воля».

— Что это? — выдохнула она.

— Мифрил, — ответил Альдор. — С примесью адаманта. Самый редкий металл в этих землях. Я заказал его полгода назад, когда понял, что ты — навсегда.

Он протянул клинок Илании рукоятью вперёд.

— Я не умею говорить красиво. — Голос его звучал ровно, но в глазах плескалось что-то, от чего у Илании сжималось сердце. — Я воин. Я могу только делать.

Он сделал паузу, обводя взглядом учеников, Гелю, Алесия, Латию, всех.

— Эта школа — не просто место. Это наша жизнь. Наша война. Наша семья. — Он снова посмотрел на Иланию. — И я хочу, чтобы ты была рядом не только как глава школы. Как тот, кто поведёт нас в бой. Как тот, кто будет принимать решения. Как тот, кто…

Он запнулся, подбирая слова.

— Как тот, с кем я хочу пройти весь этот путь. До конца.

— Альдор… — прошептала Илания.

— Это не кольцо. — Он чуть усмехнулся. — Я не предлагаю тебе стать моей женой в том смысле, в каком это принято. Я предлагаю тебе стать моим со-основателем, моим со-командиром, моей…

Он шагнул ближе.

— Моей второй половиной. Во всём. В бою, в мире, в жизни. Навсегда.

Вокруг стояла тишина. Даже ветер замер.

Когда пальцы сомкнулись на рукояти, Илания почувствовала, как клинок отозвался — не гулом, как источник, а тихим, доверительным теплом. Будто признал в ней хозяйку.

Илания смотрела на клинок. На металл, который стоил целое состояние. На узоры, в которых угадывались символы их школы. На руки Альдора — сильные, надёжные, которые держали это сокровище так бережно, будто оно было сделано из стекла.

Она подняла глаза.

— Ты думаешь, я скажу «нет» после всего?

Альдор улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую она так любила.

— Я думаю, ты скажешь «да». Но хочу услышать.

Илания взяла клинок.

Он был тяжёлым — в хорошем смысле. Настоящим. Живым. Она провела пальцем по лезвию, чувствуя его остроту и силу.