Натали Карамель – Я растопчу ваш светский рай (страница 56)

Теперь это было не просто обострённое восприятие — это было зрение. Новое зрение, открывшееся после камня. Она видела магию везде — в земле под копытами лошадей, в воде ручьёв, в воздухе, в людях, попадавшихся навстречу.

В большинстве людей магии не было. Совсем. Пустые сосуды, даже не знающие, что когда-то их предки могли творить чудеса. Но иногда — редко, очень редко — она замечала слабый отблеск. У крестьянки, полощущей бельё. У мальчишки, пасущего коз. У старого нищего у дороги.

Искорки. Осколки. Память о том, что было.

— Ты видишь, тех в ком магия? — тихо спросила Геля, сидевшая рядом

— Да, а ты видишь?

— Нет. — Геля покачала головой. — Но чувствую. Ты когда смотришь, сама светишься чуть-чуть. Я научилась замечать.

Илания открыла глаза, посмотрела на неё с новым интересом.

— Ты быстро учишься.

— А мне всю жизнь приходилось, — усмехнулась Геля. — Сама знаешь, баба в порту без учёбы — покойница.

— Хочешь, научу большему?

Геля замерла. В зелёных глазах мелькнуло что-то — надежда, страх, жадное любопытство.

— Научишь?

— Если готова.

— Я готова. — Геля выдохнула. — Я всю жизнь готова была. Только некому было учить.

— Тогда начнём прямо сейчас.

Илания учила Гелю чувствовать.

Не двигать предметы — это она умела и так. Чувствовать. Различать оттенки магии, видеть, где сила течёт свободно, а где застревает, образуя узлы.

— У тебя дар сильный, — говорила она, пока повозка мерно покачивалась на ухабах. — Но ты используешь его как мышцу. Напряглась — двинула. А надо как реку. Надо чувствовать русло.

Геля сидела с закрытыми глазами, сосредоточенно морща лоб.

— Ничего не чувствую, кроме тряски.

— Не слушай тело. Слушай внутри. Там, где тепло, когда ты двигаешь кружку. Где это тепло живёт?

— В груди, — неуверенно сказала Геля. — Будто уголёк.

— Хорошо. Теперь представь, что этот уголёк не просто греет — он светит. И этим светом ты можешь освещать дорогу внутри себя.

Геля молчала долго. Потом вдруг распахнула глаза.

— Я вижу, — прошептала она. — Боги, я вижу. Там, внутри… ниточки. Светящиеся. Они везде.

— Где именно?

— В руках. В ногах. В голове. — Геля водила руками, будто ощупывая воздух. — И наружу тянутся. К земле, к небу, к тебе…

— Не открывай глаза, — велела Илания. — Смотри дальше. Видишь, где ниточки толще, где тоньше? Где пульсирует, а где замерло?

Геля кивнула, не открывая глаз.

— У меня в левой руке… будто узел. Тёмный. Он не пускает.

— Это старая травма? — спросила Илания.

— Было. Давно. Рука болит, когда погода меняется.

— Вот оно. Боль блокирует ток. Надо распутать.

— Как?

— Своим светом. Направь тепло из груди в этот узел. Медленно. Не дави — грей.

Геля сосредоточилась. На лбу выступила испарина. Латия, сидевшая напротив, смотрела во все глаза, затаив дыхание.

— Идёт, — выдохнула Геля. — Медленно, но идёт. Узел… он тает.

— Хорошо. Очень хорошо. Продолжай распутывать.

Геля замерла.

— Получилось! — Геля открыла глаза, сияя. — Получилось, боги!

Альдор, ехавший рядом, обернулся на крик. Увидел сияющее лицо сестры, понимающую улыбку Илании — и чуть заметно кивнул. Одобрял.

— Теперь ты не просто двигаешь предметы, — сказала Илания. — Теперь ты чувствуешь магию. Это первый шаг.

— А второй?

— Второй — научиться вкладывать её в то, что держишь. Не двигать со стороны, а наполнять.

Геля кивнула, но глаза уже были где-то далеко — она снова провалилась в себя, изучая новое зрение.

Илания улыбнулась.

В ней, среди сотен голосов, женщина с седой косой засмеялась тихо и довольно.

На четвёртый день тракт свернул от моря вглубь материка.

Здесь начинались леса — старые, густые, с тёмными елями и замшелыми валунами. Дорога стала хуже, колея глубже, и повозка ползла медленно, то и дело подпрыгивая на корнях.

Альдор ехал впереди, внимательно всматриваясь в лес. Алесий держался рядом с повозкой, рука на топоре.

— Здесь неспокойно, — сказал он негромко. — Место глухое. Мало кто ездит.

— Потому и выбрали этот путь, — отозвался Альдор. — Чем меньше свидетелей, тем лучше.

К вечеру пятого дня они остановились на ночлег у развалин.

Когда-то здесь была деревня. Небольшая, судя по остаткам домов, каменная кладка, заросшая мхом. Сейчас — только остовы стен да чёрные провалы окон, в которых гулял ветер.

— Ночуем здесь, — решил Альдор. — Стены защитят от ветра.

Алесий быстро развёл костёр в углу уцелевшей постройки. Латия достала припасы. Геля вертелась рядом, помогая, но то и дело замирала, глядя в темноту за стенами.

— Чувствуешь? — тихо спросила Илания, подойдя.

— Да. — Геля поёжилась. — Там что-то есть. Не люди. Другое. Оно пульсирует.

— Ты права. — Илания смотрела туда же, в лес, откуда доносился едва уловимый гул. — Там скопление магии. Неправильное. Застывшее.

— Это опасно?

— Не знаю.

Она действительно не знала. В памяти, полученной от камня, не было ничего о таких местах. Те, кто отдал ей знание, жили задолго до того, как магия начала застаиваться и рождать что-то.

— Но мы туда не пойдём, — добавила Илания. — Не сегодня. Сначала — отдых.

Илания проснулась от крика — резкого, нечеловеческого, полоснувшего по нервам. Вскочила, хватаясь за меч.

Рядом уже гремел оружием Алесий. Альдор стоял у входа, заслоняя выход, и в сером предрассветном свете Илания увидела их.