Натали Карамель – Сердцеед в Венецианской паутине (страница 8)

«Мы знаем, что де Лоррен, помимо своих открытых интриг против вас и графини де Виллар, ведет тайную игру. Игра эта — финансовая. Он пытается создать неприкосновенный фонд, огромные капиталы, спрятанные здесь, в Венеции, вне досягаемости короля и его фискалов. Деньги для подкупа, для наемных убийц, для мятежа, если понадобится. Источники — темные: контрабанда, ростовщичество под чужими именами, возможно, тайные сделки с врагами Франции через подставных лиц — венецианских купцов, близких к Совету Десяти.»

Он положил на стол несколько листов — схемы, списки имен, перечень банковских домов Венеции. «Ваша истинная цель, граф, поручение маркизы: найти и документально подтвердить причастность герцога де Лоррена к созданию этой тайной финансовой сети и его связи с венецианскими купцами, враждебными Франции. Завладеть неоспоримыми доказательствами — контрактами, шифрованными письмами, записями переводов. И главное — узнать, где хранится основной капитал.»

Я почувствовал, как леденеет кровь. Это была не просто бомба. Это была мина, способная уничтожить де Лоррена. Не просто подмочить репутацию, а представить его финансовым предателем, играющим с врагами короны. Такие обвинения, доказанные железно, могли лишить его всего: титулов, земель, головы. И дать Елене и мне абсолютную защиту — король не потерпит предателя, а у его наследников не будет ни сил, ни желания мстить, борясь за конфискованное наследство.

«Почему Венеция?» — спросил я, голос звучал чужим.

«Потому что здесь его деньги сейчас, — ответил Марко. — Потому что здесь лучшие в мире мастера шифра, двойной бухгалтерии и сокрытия следов. Потому что Совету Десяти наплевать на французские склоки, если им платят. И потому что здесь я могу помочь вам их найти. У маркизы… есть свои источники. Один из них указал на ключевое звено — банкирский дом «Сан-Джорджо», принадлежащий семье Морозини. Не путайте с дожем Морозини, вашим «союзником» по указу короля. Это дальний, но амбициозный родственник. Амброджо Морозини. Он — паук в этой финансовой паутине де Лоррена. Ваша цель — подобраться к нему. Через его слабости. Через его дела. Через его окружение.»

Марко взял со стола еще один предмет — два печатных листа, аккуратно сложенных по-разному. «Письма. Официальные будут приходить открыто, через канцелярию посольства. Читайте их осторожно — там могут быть ловушки или провокации от самого короля или его министров. Тайные — будут приходить только через меня. Знак — скарабей, как на моей пряжке. Никакие другие послания, даже от якобы родственников или старых друзей, без этого знака не принимайте и не читайте. Это смертельно опасно.»

Он положил передо мной небольшой, но тяжелый кожаный мешочек. «Первое поручение от маркизы, для начала пути к Амброджо Морозини. Завтра вечером на острове Джудекка, в таверне «У Рыжего Осла», состоится… неофициальная встреча. Игра в кости. Крупные ставки. Среди игроков будет Пьетро Брагадин, младший партнер дома «Сан-Джорджо». Он бабник, игрок и пьяница — слабое звено. Ваша задача: войти в игру. Проиграть ему или выиграть — неважно. Главное — познакомиться, вызвать его симпатию или интерес. Он любит экзотические истории, щегольство и… определенные услуги. В мешке — золотые цехины Венецианской республики. Не королевские луидоры. Играйте. Пьянствуйте с ним. Станьте интересным.»

Марко посмотрел на меня своими нечитаемыми глазами. «Это первый шаг в тень, граф. Риск огромен. Если вас раскроют слишком рано…» Он не договорил, но смысл висел в воздухе: смерть будет быстрой, а тела не найдут.

Я взял мешочек. Золото звенело внутри, холодное и тяжелое. Не весом богатства, а весом предстоящей лжи, интриг и опасности. Официальная миссия короля казалась детской забавой рядом с этой бездной.

«А Луи?» — спросил я, думая о бледном комке страдания наверху.

Марко почти незаметно усмехнулся. «Месье де Клермон? Он может быть полезен. Как… отвлекающий маневр. Пусть играет в щеголя, в легкомысленного спутника важного посла. Пусть болтает, флиртует, собирает сплетни светских салонов. Его будут считать пустоголовым — это идеальная маскировка для того, чтобы не замечать вас. Я присмотрю, чтобы он не натворил слишком много бед. А его ненависть к королю… ее тоже можно использовать. В нужный момент.»

Я поднялся из подвала. Возвращаясь в роскошные, но чужие покои, я чувствовал себя другим человеком. Графом де Вилларом, послом короля? Нет. Солдатом на секретной войне. Солдатом, чье оружие — ложь, золото и умение найти слабость в блистательной броне врага. Лапы Льва сомкнулись вокруг меня. Игра началась по-настоящему. И ставки были выше некуда: Елена, наша будущая жизнь, и голова Змеи Лотарингской на блюде. Первый ход — завтра, за карточным столом, под крики пьяниц в таверне «У Рыжего Осла».

Глава 9: Тяжесть золота и шепот стен

Каменные ступени подвала внезапно стали казаться мне невероятно крутыми. Каждый шаг вверх по узкой лестнице глухо отдавался в висках, повторяя слова Марко: «Змея… Паутина… Каждый шаг под наблюдением…» Воздух, еще недавно пропитанный сыростью архивов и порохом, в коридорах резиденции сменился запахом воска, старого дерева и той едва уловимой пылью забвения, что оседает в пустующих дворцах. Роскошь палаццо, мельком увиденная при входе, теперь ощущалась не уютом, а гнетущей оправой. Стены, увешанные потемневшими фресками и тяжелыми портьерами, давили на меня. Они не защищали — они заключали в ловушку. Герб Франции над входом? Теперь он казался не символом власти, а крошечной мишенью на чужой земле.

Тяжесть в кармане жгла бедро. Цехины. Холодное, бездушное золото — стало орудием моей новой войны. Не меч и не перо дипломата, а приманка для пьяницы-банкира. Сама мысль о завтрашнем вечере в «Рыжем Осле» вызывала тошноту. Ложь, пьяный гам, липкие столы — все это было мне знакомо по прошлой жизни, но тут все иначе. И теперь я должен был играть роль в этом вонючем фарсе. Ради Елены. Ради того, чтобы раздавить голову Змеи.

Ноги сами понесли меня к покоям Луи. Дверь была приоткрыта. Он сидел у высокого окна, спиной к комнате, неподвижно глядя в сумеречный канал. Его силуэт казался маленьким и потерянным, жалким на фоне чужой роскоши. Бледность не спала, но истерика сменилась глухим оцепенением. Я постучал костяшками пальцев в дверной косяк.

Луи вздрогнул, медленно обернулся. Его глаза, обычно такие живые — насмешливые или молящие, — были пусты. Лишь тень испуга мелькнула в них при виде меня.

«Ужин в столовой через час», — бросил я сухо, без приветствия. — «Будь готов.»

Он кивнул, едва заметно. Не ответил. Не вскочил. Просто снова отвернулся к окну, в немую капитуляцию перед миром, который рухнул на него. Краткость встречи говорила больше слов. Между нами пролегла пропасть, глубокая и холодная, как венецианские каналы ночью. Жалости не было. Лишь настороженность. Шпион короля. Слабое звено. Или хитрая лиса?

Столовая была огромна. Длинный дубовый стол, способный усадить два десятка гостей, сейчас казался мне бескрайним ледяным полем под мерцанием нескольких канделябров. Я занял место во главе. Луи сел справа, как того требовал протокол, но так, словно старался слиться с высокой спинкой стула.

Молчание висело густым, тягучим саваном. Слышался только скрежет ножей по фарфору, глухой стук бокалов да далекие, приглушенные шаги слуг за дверью. Еда — изысканная, на серебре — была для меня безвкусна. Я ел механически, мыслями возвращаясь к картам в подвале, к именам купцов, к скарабею на тайной папке. Амброджо Морозини. Дом «Сан-Джорджо». Контракты. Шифры. Где деньги? Каждый кусок становился комом в горле.

Я почувствовал на себе взгляд. Поднял глаза. Луи быстро отвел свои, уставившись в тарелку. Но в том мелькнувшем взгляде я прочел целую бурю: страх, вину, растерянность, а может быть, и злость? Я положил вилку. Звук металла о фарфор прозвучал неожиданно громко в тишине.

«Надеюсь, твой отчет Его Величеству будет столь же… лаконичен, Луи», — произнес я ледяным тоном, глядя поверх его головы. — «О нашем ужине, к примеру.»

Он вздрогнул всем телом, будто его хлестнули. Вилка звякнула о край тарелки. Он побледнел еще больше, если это было возможно.

«Я… я не… Леонард, я…» — бормотал он, запинаясь, не в силах поднять глаз.

«На сегодня все», — перебил я, вставая. — «Отдыхай. Завтра будет… насыщенный день.» Я не стал уточнять, для кого именно.

Луи поднялся, пошатываясь — то ли от слабости, то ли от вина, то ли просто от страха. Он поклонился, неловко, и, не глядя на меня, поспешно вышел, словно бежал от призрака.

Мои собственные покои встретили меня гулким эхом пустоты. Огромная кровать под балдахином, камин с тлеющими углями, тяжелая мебель — все было чужим, холодным, временным пристанищем. Ловушкой в ловушке. Я погасил свечи, кроме одной у кровати, и лег, не раздеваясь, поверх покрывала.

Темнота не принесла покоя. Она лишь усилила звуки. Каждый скрип половицы за дверью заставлял сердце биться чаще. Каждый отдаленный плеск воды в канале казался сигналом. Шаги в коридоре — чьи? Слуги? Шпионы? Убийцы де Лоррена, уже знающего о моем прибытии и истинной миссии? Образ «Лап Льва» — нашего герба на дверях — возникал перед глазами: каменные когти, готовые сомкнуться.