Натали Карамель – Истинная за Завесой (страница 1)

Натали Карамель

Истинная за Завесой

Глава 1. Последний Поиск

Аромат свежесмолотых зерен и шипение пара – обычная симфония утра в «Кофейном Уголке». Катя ловко ставила стаканы, улыбалась сонным клиентам и мысленно составляла список дел после смены: стирка, зайти в магазин, может, даже кино… Планы рассыпались в одно мгновение.

Телефон на стойке завибрировал, как разъяренная оса. Не клиент. СМС из штаба поискового отряда «Надежда».

Экстренно! Пропала Иванова Мария Петровна, 74 года. Район Соснового Леса (кв. 7Г). Нет 2-й день. Родных нет, соседи бьют тревогу. Сбор у Лесной будки, 16:00. Нужны все.

Катя замерла на секунду. Лес. Семьдесят четыре года. Второй день. Холодок пробежал по спине. Она быстро смахнула остатки пены с рук, крикнула коллеге: «Саня, срочно! Подмени, пожалуйста, семейное!» – и, не дожидаясь подробных вопросов, уже мчалась в подсобку за курткой.

Дорога домой пролетела в мысленной суматохе. Мария Петровна… Почему в лес? За грибами? Ягодами? Но вчера шел дождь, сегодня сыро… Или… Катя мысленно перебирала возможные причины, от безобидных до тревожных. Родных нет… Одна? Сердце сжалось. Она знала этот лес, знала, как коварны могут быть тропинки после дождя, как легко заблудиться, даже если ходил тут сто раз. Особенно в семьдесят четыре.

Дома все было привычно и быстро. Рюкзак – вечно собранный, «тревожный», – стоял у двери. Катя проверила содержимое на автомате: аптечка, фонарь с запасными батарейками, свисток, термос, энергетические батончики, дождевик, компас. Надела крепкие треккинговые ботинки, ветровку, схватила шапку. Четыре года волонтерства в «Надежде» научили главному: время – это то, чего у пропавшего всегда меньше всего. И у тебя тоже.

Сколько уже вынесла? – мелькнула мысль, пока она мчалась на своей не первой молодости, но верной малолитражке к месту сбора. Радостные воссоединения, слезы облегчения… и гнетущая тишина, когда поиски заканчивались ничем. Каждый раз она клялась себе, что этот – последний. Но когда приходила смс с адресом «Сосновый Лес, кв. 7Г» – все «последние разы» забывались.

У Лесной будки – небольшой деревянной сторожки на опушке – уже кипела работа. Несколько машин, знакомые лица волонтеров, напряженные голоса по рациям. Координатор Виктор с картой в руках отрывисто ставил задачи.

«Катя! Отлично, что примчалась. Тебя с Аней в квадрат 7Г-4. Там уже прочесывали вчера, но поверхностно. Начинаем с южной границы, идем на север. Бабушка живет в поселке «Солнечный», туда и шла, предположительно, по старой тропе. Но следов вчера не нашли».

Катя кивнула, получила рацию, сверила часы с Аней, своей вечной напарницей по лесным дебрям. Аня – хрупкая блондинка с железной волей – уже была готова.

«Поехали», – просто сказала Катя.

Сосновый Лес встретил их прохладой и густым, влажным воздухом, пахнущим хвоей, прелой листвой и сырой землей. Солнце пробивалось сквозь высокие кроны редкими золотистыми лучами, не в силах прогнать сырость. Под ногами мягко хрустела прошлогодняя хвоя, перемешанная с глинистой почвой. Тишину нарушали только их шаги, далекое карканье вороны и настойчивое жужжание комаров у лица. Катя автоматически шла, сканируя местность: сломанная ветка, неестественно примятая трава, обрывок ткани на кусте. Опытный взгляд выхватывал мелочи.

«Зачем она сюда пошла, Кать?» – тихо спросила Аня, протирая запотевшие очки. «В такую сырость? В ее годы?»

«Не знаю», – честно ответила Катя, раздвигая ветку низкорослой ольхи. «Может, привычный маршрут? Может, что-то показалось? Или…» Она не договорила. Мысли о плохом самочувствии, о головокружении были слишком навязчивы. «Ищем внимательно. Могла свернуть с тропы, споткнуться, упасть…»

Они шли, методично прочесывая квадрат, выкрикивая имя: «Мария Петровнааа! И-и-вано-овааа! Отзовитесь!» Голос терялся в зеленой чаще, поглощался тишиной. Только эхо да треск сучка под ногой в ответ.

И вдруг Катя замерла. У самого края едва заметной звериной тропы, почти в грязи, лежал… небольшой темный предмет. Она осторожно подошла, присела на корточки.

«Аня, смотри».

Это была женская туфля. Небольшого размера. Старомодная, с невысоким, уже стертым каблучком. Рядом, чуть поодаль, торчал из мягкой земли конец… трости. Обычной деревянной трости с резиновым набалдашником.

«Господи…» – выдохнула Аня, подбегая. «Ее?»

«Похоже», – Катя осторожно подняла туфлю. Она была влажной, грязной, но не порванной. «Сняла? Зачем?» – мелькнул вопрос. Она осмотрела место. Трава примята, будто кто-то сидел или падал. Следы? Да, смутные, расплывшиеся от дождя, но ведущие… не по тропе, а вглубь, под сень густых елей, где было темно и сыро даже днем. Туда, где вчерашний поиск, возможно, не заглядывал.

«Надо туда», – Катя указала направление. «Следы ведут в чащобу».

Аня энергично кивнула: «Пошли!» – и сделала резкий шаг вперед. Но нога ее соскользнула с мокрого, скрытого листьями корня. Раздался неприятный хруст и короткий вскрик.

«Ой! Черт!»

Катя мгновенно обернулась. Аня сидела на земле, бледная, схватившись за лодыжку. Лицо исказила гримаса боли.

«Что? Где болит?»

«Голеностоп… Ой, Кать, больно!» – Аня попыталась встать, но снова вскрикнула и осела. Нога явно не держала вес.

Катя быстро осмотрела лодыжку. Уже начинала опухать. Вывих или сильный ушиб. Ходить Аня сейчас не сможет, тем более по такому рельефу.

«Все, хватит», – решительно сказала Катя, доставая рацию. «Ты не пойдешь. Надо фиксировать и выводить тебя».

«Не-е-ет!» – замотала головой Аня, стиснув зубы от боли. «Мы же нашли след! Бабушка там! Я посижу, подожду…»

«Нет, Аня. Во-первых, ты замерзнешь. Во-вторых, если нога опухнет сильнее, потом вообще не выберешься. И в-третьих, правила: травма – немедленная эвакуация». Катя говорила твердо, как на учениях, хотя внутри все сжималось от досады и тревоги за бабушку. Она нажала кнопку рации. «Штаб, штаб, это Катя в квадрате 7Г-4. Прием».

Через помехи ответил Виктор: «Штаб слушает. Катя, докладывай».

«Обнаружили вероятные следы пропавшей: туфля, трость. Следы ведут вглубь квадрата, в сторону чащи. Аня подвернула ногу, голеностоп травмирован, ходить не может. Требуется эвакуация. Повторяю: Аня травмирована, требуется помощь для вывода. Я остаюсь на месте следа. Прошу выслать замену ко мне. Координаты передаю…»

«Понял, Катя. Держи связь. Высылаем группу к Ане и к тебе. Не углубляйся далеко без подкрепления!»

«Поняла. Жду. Катя – конец связи».

Она опустила рацию и посмотрела на Аню. Та сидела, прислонившись к дереву, обхватив больную ногу руками. В глазах стояли слезы – и от боли, и от бессилия.

«Кать, ты не можешь здесь одна оставаться! Правила!» – прошептала Аня. «Что если… что если там не только бабушка? Или если сама провалишься куда?»

Катя взглянула туда, куда вели расплывшиеся следы – в темный, дышащий сыростью провал между елями. Оттуда тянуло холодом и тишиной, которая казалась зловещей. Где-то там могла быть Мария Петровна. Одна. Второй день.

Она присела перед Аней, положила руку ей на плечо. «Правила написаны для безопасности. А безопасность бабушки сейчас важнее моей. Каждая минута на счету. Группа скоро придет к тебе, потом ко мне. А я…» – она встала, поправила рюкзак, – «…я пока просто осмотрю начало пути, куда ведут следы. Осторожно. Буду на связи. Обещаю».

В ее голосе не было бравады. Только твердая, непоколебимая решимость, которую Аня знала слишком хорошо. Катя не могла просто ждать, когда рядом, возможно, умирает человек.

«Береги себя, дура», – хрипло сказала Аня, утирая щеку. «Рацию не выключай».

Катя кивнула. Она включила мощный фонарь, луч его пробил сумрак под елями, высветив стволы и примятую траву. Следы, едва различимые, уходили вглубь. В зону, которую вчера не прочесали.

«Штаб, Катя. Начинаю осторожное продвижение по следу вглубь квадрата 7Г-4. Аня на месте. Жду замену. Контакт каждые пять минут». Она сделала шаг вперед, оставив Аню у границы света и тени. Шаг во влажную, сгущающуюся темноту леса, где ждали следы и… неизвестность. Холодный воздух обжег лицо. Тишина вокруг стала гулкой, наполненной лишь биением собственного сердца и треском ветки под сапогом. Поиск только начинался. И Катя шла одна.

Глава 2. Дыхание Трясины

Сумрак под сенью вековых елей сгущался с каждым шагом. Фонарь Кати выхватывал из тьмы лишь островки реальности: мохнатые стволы, корявые корни, ковер из прошлогодней хвои и влажных, скользких листьев. Следы, которые она преследовала, становились все призрачнее, сливаясь с естественными неровностями почвы. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гниения и стоячей воды. Тишина висела плотным, давящим покрывалом, нарушаемая только ее собственным прерывистым дыханием, хрустом веток под сапогами и монотонным писком рации в руке – она исправно докладывала в штаб каждые пять минут: «Продолжаю движение на север. Следы слабые, но есть. Видимых препятствий нет».

«Мария Петровна-а-а! Отзовись!» – ее крик глухо ударялся о стену хвои и растворялся. Ни ответа, ни шороха. Только комары злобно вились у лица.

Она не заметила, как мягкая подстилка сменилась зыбкой, податливой поверхностью. Нога ступила на кочку, покрытую вязкой слизью, и провалилась глубже, чем обычно. Хлюпнуло. Катя попыталась вытащить ногу – сапог засосало с жадным чавканьем. Сердце екнуло. Болото. Чертово болото!