Натали Карамель – Битва за сердцееда: Версальский фронт (страница 28)

Меня повели вниз по той же скользкой лестнице. Ноги, ослабленные холодом и голодом, подкашивались, но я шла, цепляясь за шершавые стены, ведомая призрачным шансом на спасение.

У подножия башни ждала та самая неуклюжая повозка с решетками. Дорога в Версаль показалась вечностью. Каждый камень на мостовой отдавался болью во всем теле, каждый толчок заставлял инстинктивно прикрывать живот. Я молилась, чтобы эта тряска не навредила ребенку.

Наконец, знакомые запахи, знакомые звуки. Повозка остановилась. Меня вывели не к парадному входу, а в один из боковых дворов. Стража стала почтительной, но никак не комментировала мое появление.

— Мне нужно в мои покои, — выдохнула я, обращаясь к сопровождавшему меня офицеру. Голос звучал хрипло и непривычно.

Он покачал головой, взгляд его был отрешенным. — Покои герцогини де Виллар уже опечатаны и готовы для нового владельца.

У меня сжалось сердце. Но я выпрямила спину, собрав все остатки своей воли.

— По приказу короля я еду на аудиенцию. Я не могу предстать перед Его Величеством в таком виде. Это оскорбление. Мне нужна одна моя личная вещь. Только она.

Я смотрела на него, не отводя глаз, пытаясь передать всю силу своего отчаяния. Он помедлил, затем кивнул и повел меня знакомыми коридорами. Двери в мои бывшие апартаменты были действительно запечатаны, но по его приказу печать сорвали.

Комната была пуста и прибрана, будто меня здесь никогда и не было. Воздух пах пылью и чужими духами. Я прошла в небольшую уборную и, сердце колотясь, сунула пальцы в знакомую щель. Край мраморной плитки поддался, и я ощутила шероховатость бумаги. Я вытащила свой самодельный блокнот и судорожно сунула его за складки платья.

— Я готова, — сказала я, обернувшись.

Великолепный Зеркальный зал показался ослепительным и нереальным после моего каменного мешка. Сотни свечей, отраженных в зеркалах, резали глаза. И сотни взглядов — любопытных, злорадных, испуганных — впились в меня.

Я сделала шаг вперед. Ноги подкашивались, но я заставила себя идти медленно, выпрямив спину. Я была бледной, как полотно, в своем простом, грязном платье, но в тот момент мне было важно только одно.

Мой взгляд метнулся по залу, отыскивая его. И вот он. Лео. Живой, невредимый, стоящий перед королем. Его глаза встретились с моими, и в них я прочла все: и боль, и ярость, и бесконечное облегчение. Мы не побежали друг к другу — это было бы смертельной ошибкой. Но в этой тихой встрече взглядов было больше силы, чем в любых объятиях. Он был моим якорем, моей твердой землей под ногами.

Я заняла место рядом с ним, едва кивнув королю. Пальцы белели от силы, с которой я сжимала свой самодельный дневник.

Людовик, казалось, был вне себя от гнева, но гнев этот был направлен не на нас.

— Я выполнил ваше условие, месье, — холодно бросил он Леонарду. — Вашу супругу вернули. Теперь ваша очередь. Где доказательства измены герцога де Лоррена?

Лео вынул из-за пазухи сверток в промасленной коже — ту самую книгу, ради которой он рисковал жизнью.

— Все здесь, Ваше Величество. Отчеты, шифры, переписка с заговорщиками. Все с печатями и подписями.

Книгу передали королю. Он взял ее со скептическим видом, но, открыв и пробежав несколько строк, его лицо исказилось. Скепсис сменился ледяной, беспощадной яростью.

Именно в этот момент я сделала шаг вперед. Мой голос, тихий, но четкий, прозвучал в гробовой тишине зала.

— Ваше Величество. Возможно, мои скромные записи дополнят картину. То, что я слышала и видела при дворе.

Я протянула свой потрепанный блокнот. Король, не отрываясь от книги, кивнул, и мой дневник положили поверх злополучного фолианта.

Людовик медленно поднял на нас глаза. Гнева на нас в них больше не было. Теперь они пылали холодным огнем предательства.

— Ваши условия приняты, граф де Виллар. Вы и ваша супруга свободны и находитесь под моей защитой. Что касается герцога де Лоррена… — Он бросил взгляд на книгу, и его губы сложились в тонкую, безжалостную линию. — С ним разберутся. Надлежащим образом.

Аудиенция была окончена.

Мы вышли из зала, не говоря ни слова, плечом к плечу. Только когда тяжелые двери закрылись за нами, Лео остановился и обернулся ко мне. Он взял мое лицо в свои ладони. Его руки были такими теплыми.

— Все кончено, — прошептал он. — Ты свободна.

Я прижалась к нему, и наконец позволила дрожи, сковывавшей меня все это время, вырваться наружу.

— Это действительно конец? — тихо спросила я, пряча лицо на его груди.

— Да, — он обнял меня крепче. — Охота окончена. Впереди только мир.

Мы стояли, обнявшись, в бесконечной версальской галерее. Где-то там, впереди, нас ждал дом. Детский смех и тихие вечера у камина. Путь домой был долгим, но впервые за долгое время мы шли по нему вместе.

Глава 33: Эпилог

Справедливость, хоть и запоздалая, всё же восторжествовала. Имя де Виллар было полностью очищено королевским указом, зачитанным на всех площадях Франции. Конфискованные владения вернули, а герцог де Лоррен и его сообщники получили суровое, но заслуженное наказание, навсегда исчезнув с политической арены Королевства.

Для Леонардо и Елены де Виллар наконец-то настало время тихого, мирного счастья. Их брак, закалённый в огне испытаний, стал настоящим союзом двух любящих сердец. Спустя несколько месяцев после их воссоединения Елена подарила Лео наследника — здорового крепкого мальчика, которого назвали Робертом. Позже в семье графа родился ещё один сын и две прекрасные дочери. Обе девочки, к радости своей матери, унаследовали её любовь к искусству и с упоением брали уроки рисования у Катарины. Талантливая служанка, ставшая личным художником семьи, писала великолепные картины, а её семейные портреты получались настолько живыми, что, казалось, вот-вот заговорят.

Когда младшая дочь появилась на свет, Елена, улыбаясь, положила руку на руку мужа и сказала: «Довольно, мой любимый. Наше счастье полно». Лео лишь обнял её, соглашаясь.

Мирная жизнь в поместье была прекрасно обустроена. Дела Елены по производству парфюмерии и косметики, начатые когда-то в имении «Де Домино», процветали и приносили немалый доход. Управлял этой частью её империи Лука, талантливый парфюмер, который нашел свое счастье с Мари. Верная служанка и искусная шпионка, пережившая с госпожой все невзгоды, вышла замуж и теперь сияла от радости, став настоящей душой и незаменимой помощницей в большом хозяйстве графа.

Маркиза де Эгриньи, тётушка Лео, чувствовала себя совершенно счастливой. Её гостиные всегда были полны детским смехом её внучатых племянниц и племянников. Она стала для них любимой бабушкой, хранительницей семейных историй и традиций. Она тихо угасла в своей постели в преклонном возрасте, окружённая любящей семьёй, оставив после себя не только состояние, но и наследие верности и силы.

Луи де Клермон остался самым верным другом и соратником Леонардо. Он стал крёстным отцом маленького Роберта и любимым «дядюшкой Луи» для всех детей де Виллар.

Свое тихое, мирное счастье обрела и Клеманс де Вальтер. Она уехала на юг Франции, где встретила доброго и достойного человека, который с радостью принял в свою семью не только её, но и маленькую Лисбет, которую они удочерили и полюбили как родную дочь. Оттуда приходили светлые, наполненные солнцем письма, в которых Клеманс описывала свою новую, спокойную жизнь.

А Леонардо и Елена де Виллар, сидя вечерами на террасе своего поместья и глядя, как их дети играют в саду, знали, что их война окончена.

— Мы выстояли, — тихо говорил Леонардо, его пальцы переплетались с пальцами Елены.

— Мы выстояли, — соглашалась она, опираясь головой на его плечо. — И теперь у нас есть всё.

Они заплатили высокую цену за своё счастье, но обрели то, о чём мечтали — мир под собственной крышей и любовь, которая пережила всё.

Именно таким и должен быть настоящий конец.

Конец