Натали Гетце – Фамильяр для Корявки (страница 66)
— В прошлый раз ты утверждал другое.
— В прошлый раз с нами были лишние уши.
— То есть Гоге ты совсем не доверяешь?
— А что должен? — изобразил удивление мужчина. — Предатель однажды, предатель навсегда.
— Ну да, даже спорить с тобой не буду, в этом вопросе ты спец!
Мужчина пропустил мою колкость мимо ушей, заинтересованно скользя глазами по изгибам моего тела. Я чувствовала себя неуютно под его взглядом, тело невольно съёжилось. Стараясь отвлечь его от созерцания моих пропорций, я произнесла:
— А мне стало быть доверяешь раз говоришь сейчас всё это?
— Стало быть.
— Но почему? Не боишься, что выдам тебя Стефану?
Ян внимательно посмотрел мне в глаза, так как будто я сейчас сказала самую величайшую глупость на какую только была способна.
— Не боюсь. Он всё равно тебе не поверит, так что с твоей стороны — это будет не только глупо, но и бессмысленно.
«Вот уж действительно не поспоришь!»
— Ты говорил о взаимовыгодных отношениях. Чего ты хочешь от меня?
— Чтобы ты была на моей стороне. Чтобы была во всём со мной. Чтобы ты помогла мне свергнуть всех наших с тобой общих знакомых с их насиженных мест.
— Зачем? — глупо вырвалось у меня.
— Чтобы мы с тобой могли занять их место.
Я утвердительно покачала головой давая понять ему, что до меня наконец-то дошло. Закусив губу в нервном порыве, спросила:
— То есть, если я сейчас пообещаю тебе быть с тобой заодно, то ты поможешь мне избежать казни?
— Нет, — категорично ответил мне он. — Для начала ты мне расскажешь всё, что тебе известно о Стефане, Зурке и, — он сделал небольшую паузу внимательно наблюдая за моей реакцией, — Корявке.
Приложив титанические усилия, я осталась внешне спокойна, на что Ян еле слышно произнёс себе под нос:
— Неужели не взаимно? Хм…
Отвлекая его от размышлений, я произнесла:
— Зачем тебе информация про Стефана и Зурка я могу понять, они выдающиеся фигуры, но зачем тебе что-то узнавать про Корявку никак не могу взять в толк.
— Правда? — в очередной раз мужчина изобразил удивление. — А должна была бы, ты девочка умная. Корявка твой одна сплошная, большая проблема. Под каким углом на него не взгляни.
За дверью послышались поспешные приближающиеся шаги, не оборачиваясь на дверь Ян поспешно спросил:
— Говори, что решила. Ты со мной или считай, что уже мертва?
Гордо задрав подбородок я впервые за всё это время открыто, по-настоящему ему улыбнулась.
— Я сама с собой и сама по себе.
— Ну что ж, жаль конечно, но это твой выбор.
В камеру без стука вошли две девушки, неловко склонив головы в поклоне перед Яном они так и не подняв глаз с пола медленно приближались ко мне. В руках у одной был чехол из-под одежды и гребень, у другой мочалка и остальные предметы личной гигиены, что нужны для принятия ванны.
Положив чехол и гребень на мою кровать, они встали с двух сторон от бадьи с горячей водой, друг напротив друга. Теперь уже у каждой из них в руках было по большой мочалке, которые они, опустив в бадью намочили, а затем капнув из яркой баночки вспенили.
— Тебе нужно особое приглашение? — хлесткий, как пощечина вопрос Яна заставил меня скривиться, как от удара. — Раздевайся и полезай в бадью.
— И не подумаю пока ты здесь! — трясясь внутренне от страха огрызнулась ему в ответ я.
— Если ты сейчас же не сделаешь этого сама, то я заставлю тебя! — угроза в его голосе была не притворной, он действительно не задумываясь сделал бы это.
Понимая, что ничего не могу поделать в этой ситуации я, медленно раздеваясь, стыдливо прикрывалась настолько насколько в моём положении вообще можно было прикрыться. Оказавшись полностью обнажённой быстро юркнула в воду, надеясь хоть так немного скрыть свою наготу от внимательного, оценивающего взгляда Яна.
Казалось, что девушки пришедшие готовить меня к казни вообще ничего не замечают вокруг. Они как роботы послушно выполняли свою работу, чётко и слажено, совершенно без эмоционально.
Закончив с мытьём меня под возбуждённый, довольный взгляд Яна обернули в большое полотенце. Пока одна из служанок помогала мне вытираться другая, открыв чехол вытащила оттуда приталенное платье в пол. Оно было белоснежного цвета, лишь часть открытого лифа была выполнена из золотой ткани и небольшая полоска от талии до подола платья на левом бедре из ярко-красной. Так же ярко-красная полоска длинной ткани тянулась от области подмышки с левой стороны.
Зачем она была нужна было не понятно. Недоумённо посмотрев на Яна, я тут же получила насмешливый ответ:
— Скоро сама всё узнаешь. Не буду портить тебе сюрприз.
Почему-то от его ответа неприятно засосало под ложечкой. Девушки обступив меня принялись наряжать в платье, елико возможно крепче стянув шнуровку корсета. Затем тщательно расчесав мне волосы вышли вон.
— Пора, — указав рукой в сторону двери дал мне команду к движению Ян и я безропотно повиновалась ему.
Как только я вышла из камеры меня тут же схватили под руки два огромных детины и потащили прямо по коридору. Мы преодолевали длинные бесконечные коридоры, практически бегом, сворачивая то тут, то там, я едва поспевала за своими спутниками, но это было в общем-то не важно. Если бы я не успевала передвигать ногами они просто потащили бы меня волоком, как мешок с картошкой.
Первое, что мне бросилось в глаза, как только мы оказались на улице, это огромная площадь посреди которой возвышаясь на небольшом постаменте стояла виселица. Две гладкие перекладины, канатная верёвка и петля на конце, вспомнила я про свои недавние мысли. Реальность нисколько не отличалась от моих предположений.
«Всё в жизни подвергается изменению, одна лишь виселица неизменна в своей простоте».
Затащив меня по ступеням наверх два сопровождающих меня молодца тут же удалились, оставив меня во власти палача. Я приготовилась заслушать свой приговор, но его не последовало, вместо него большие грубые руки схватив меня за предплечье потащили к висящей петле. Упираясь изо всех сил, я кричала:
— Меня ещё не судили! Мне ещё не вынесли приговор!
Конечно это было глупо, всё давно решено и я по большому счёту просто оттягивала время своей смерти. Вот только зачем? Что изменится если я умру не сейчас, а через двадцать минут? Я же всё равно умру, а перед смертью как известно не надышишься!
— Тебя осудили заочно! — громогласный голос Стефана прогремел над площадью, как раскат грома.
Вместе с его словами волшебным образом мгновенно сгустились тучи и пошёл дождь.
«Сама природа оплакивает меня. Что это, если не знак свыше, что со мной всё кончено?»
Перестав бесполезно упираться я с честью приготовилась встретить свою смерть. Добровольно забравшись на небольшую табуретку я, сглатывая подступающие слёзы позволила палачу с особым тщанием накинуть мне на шею петлю крепко затянув её на затылке.
Взяв в руки длинную полоску ярко-красной ткани, что была пришита с левой стороны подмышкой он медленно, словно на светской прогулке держа её в руке обошёл меня спереди в правую сторону. Нехорошее предчувствие зазвонило тревожным звоночком в голове.
Зайдя мне за спину, по-прежнему держа за полоску длинной ткани, палач, натянув её до предела неожиданно, резко дернул, тут же выпуская ткань из своих рук.
На короткий миг потеряв равновесие из-за этого неожиданного действия я отчаянно пыталась не упустить опору под ногами, но это было бесполезно. Чем отчаяние была моя попытка устоять, тем меньше шансов добиться успеха в этом у меня было.
Как только мои ноги лишились твёрдой опоры, веки мои тут же судорожно сжались. Петля на горле так плотно затянулась, перекрывая дыхательные пути, что я не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. В ушах раздался противный свист. Но всё это продолжалось всего пару секунд, на смену свисту пришёл сильнейший шум в голове чем-то походящий на колокольный звон, а перед глазами поплыли цветные пузырьки. Я уже не осознавала, что происходит, а просто ждала, когда всё это прекратится.
И это прекратилось. Так же резко и внезапно, как и началось. Я ощутила удар от падения, а после как чьи-то заботливые нежные руки, длинными музыкальными пальцами разжимают сомкнувшуюся у меня на шее петлю. Как только я смогла сделать глоток воздуха из моих глаз тут же брызнули слёзы. Прижимая моё измученное тело к своей горячей груди обладатель музыкальных пальцев нежно гладя меня по голове и осыпая лицо легкими, воздушными, как полёт бабочки поцелуями прерывисто дыша шептал:
— Всё хорошо моя маленькая! Я здесь! Я успел! Теперь ты в безопасности!
— Герхард, — еле слышно с трудом размыкая пересохшие губы прошептала я. — Это ты?
— Да, милая, это я. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо!
Не в силах больше сдерживаться я, вцепившись в него громко, отчаянно разревелась. Корявка не мешал мне очиститься. Крепко прижимая меня к себе, как маленького ребёнка он раскачивался из стороны в сторону, словно пытался убаюкать меня.
Когда захлестнувшая меня истерика прошла Корявка помог мне окончательно снять петлю с шеи. Я заметила, что она была словно переженена огнём. Поднявшись на ноги, я увидела его. Война стоял посреди площади снисходительно улыбаясь на обвинения Стефана в том, что он помещал свершить правосудие.
— Эта женщина виновна, она уничтожила фолиант белой магии! А это немыслимо!
— И как же она его уничтожила? — насмешливо поинтересовался всадник, бросив на меня беглый взгляд.