Натали Доусон – Тень в комнате с портретом (страница 45)

– Да, тетушка, конечно, я только соберу посуду и спущусь. – Кэтрин поторопилась вслед за тетей, а миссис Дримлейн, Эммелина и Агнес принялись помогать девушке складывать на поднос чашки и блюдца.

Когда Кэти вернулась на второй этаж за остатками чайной посуды, миссис Лофтли стояла в конце коридора, в дверях Комнаты с портретом. Рядом с ней Кэтрин увидела крупного лысеющего джентльмена, который в профиль показался девушке намного старше своей покойной жены. За спиной мистера Уиллинга маячил Эндрю с небольшим багажом, а тетушка Мэриан щебетала, отчаянно боясь пауз в разговоре:

– Комната с портретом – один из лучших наших номеров, он получил название из-за того портрета, видите, над диваном? Мой муж купил портрет на аукционе в поместье недалеко отсюда, когда его хозяева уезжали и распродавали свое имущество. Я не знаю, кто эта леди, но она очень красива, не правда ли?

– Портрет висит криво, – холодно ответил ей мистер Уиллинг.

– О, вы правы! Должно быть, горничная протирала…

Дальше Кэтрин слушать не стала. Ей не хотелось, чтобы тетушка и дядюшка обвинили ее в лени и нежелании хорошо выполнять свои обязанности.

В Зале фей миссис Дримлейн рассказывала Эммелине и Агнес все, что ей было известно о Райдингах. Агнес выглядела обеспокоенной, и Кэтрин этому ничуть не удивилась. Приобрести такую свекровь, как миссис Райдинг, не самый большой подарок судьбы. Даже если к нему прилагается Гарри Райдинг.

Возвращаясь на кухню с полным подносом, Кэти думала: «Агнес поселится в поместье Райдингов, если, конечно, они не обустроят где-нибудь собственный дом. Я так хотела бы, чтоб у меня была такая подруга, как Агнес! Но, увы, даже если она будет жить неподалеку, миссис Райдинг не допустит нашей дружбы. К тому же все время Агнес будет занято мужем, я уже убедилась в этом, когда вышла замуж Бетси. Боже мой, я думала, что смогла бы подружиться с Дафной Блантвилл, но теперь, когда ее отец арестован, бедные дети мистера Блантвилла, скорее всего, уедут отсюда, ведь с ними не будет здороваться никто, кроме судьи Хоуксли и миссис Дримлейн!»

Конечно, о портрете Даффи теперь не стоило и думать, но Кэтрин жалела не столько о шансе показать миру свой талант, сколько о возможности поближе познакомиться с остроумной, забавной Даффи Блантвилл. Похоже, Кэтрин не суждено найти в Кромберри задушевную подругу.

Сразу после встречи она сблизилась с Эммелиной, но сейчас чувствовала отчуждение молодой женщины. Кэтрин узнала слишком много о семейной жизни своего брата, и молодая миссис Хаддон испытывала неловкость в общении с золовкой, к тому же, скорее всего, ее раздражало рвение Кэтрин, стремящейся помочь полиции в ущерб интересам семьи.

Что ж, впереди долгий ноябрь, не обещающий большого количества постояльцев, тем более теперь. У Кэти появится время и на свой альбом, и на долгие чаепития с миссис Дримлейн. Надо только заставить себя исключить из разговоров тему убийств.

Еще один безрадостный день завершился, а за ним пришел следующий, не обещавший никаких хороших новостей.

Из Лондона в сопровождении целого отряда полицейских прибыл суперинтендант Хиллстроп, чтобы оценить работу полиции Кромберри и забрать с собой подозреваемого в трех убийствах.

Высокий, худой, с редкими светлыми волосами и скрипучим голосом, он никому не понравился. Тем более что Хиллстроп даже не пытался быть любезным и разговаривал с леди, джентльменами и полицией Кромберри одинаково холодно и едва ли не презрительно. Некоторое уважение суперинтендант выказал лишь судье Хоуксли, но не преминул заметить, что искать преступников – не дело судьи, для этого есть полиция.

Разумеется, Блантвилл виновен во всех трех убийствах – в этом Хиллстроп не сомневался. Он довольно небрежно пролистал записи о расследовании, с трепетом поднесенные ему Бритуэем, и задал несколько вопросов Грейтону.

– Он говорил со мной, как с мальчишкой, только вчера покинувшим класс! – бушевал Грейтон в полицейском участке ранним вечером после того, как экипажи Хиллстропа и его сопровождения покинули Кромберри, увозя с собой Чарльза Блантвилла.

– Я слышал о нем и готов согласиться с тем, что это не самый удачный выбор для продолжения работы по такому сложному делу, – вздохнул судья Хоуксли, гадавший, что сейчас происходит в доме Блантвиллов. Надо навестить детей, решил судья.

– Он не собирается ничего продолжать! Вы же видели, он едва терпел, когда Роуленд и Макнилы требовали у него вернуть их драгоценный перстень! И не пожелал ни проверить показания тех, кто нашел тела убитых леди или мог что-то видеть и слышать, ни осмотреть места, где совершились убийства. Он отчитается в самых высоких кругах, что убийство миссис Роуленд раскрыто, преступник походя убил еще двух женщин, могущих выдать его, и не задастся вопросом, каков все же был мотив Блантвилла!

– Друг мой, если мы сомневаемся в его вине и хотим помочь Блантвиллу, нам нужно продолжать поиски этого самого мотива, но, помилуй бог, я не представляю, в каком именно направлении вести поиски! Блантвилл утверждает, что ничего не знает ни о каких чудесных кольцах, и мы не можем назвать ни единого факта, связывающего его с миссис Роуленд. И ее семья в этом случае нам не поможет. Они ослеплены горем и гневом и жаждут правосудия, а на самом деле – мести! Миссис Макнил грозилась оставаться в Кромберри до тех пор, пока мы не найдем кольцо! И они не позволят копаться в их прошлом, чтобы обнаружить связь с Блантвиллом или его семьей.

– Думаю, эта история не сойдет с первых полос газет до самого суда и позднее, на протяжении всего процесса. Хиллстроп не может игнорировать вопросы, которыми будут задаваться абсолютно все: почему Блантвилл убил миссис Роуленд? И куда он спрятал кольцо, снятое с пальца миссис Уиллинг?

– Это не ваша печаль, Грейтон, – попытался убедить друга Хоуксли. – Адвокатам Блантвилла будет легче защищать его. Учитывая обаяние Чарльза, общественное мнение разделится на тех, кто сочтет его виновным, и тех, преимущественно дам, кто будет отстаивать его невиновность. Нам же важнее установить истину. Блантвилл может оказаться виновен в этих смертях.

Неизвестно, сколько времени провели бы они, пытаясь придумать новые направления расследования, если бы в кабинет Грейтона не вбежала запыхавшаяся Кэтрин Хаддон, за которой едва поспевал сержант Нобблз.

– Мистер Блантвилл не убивал этих дам! – выкрикнула она с порога, по инерции продолжая бежать к столу главного констебля. – Я знаю, кто их убил!

Не в силах продолжать, девушка громко разрыдалась.

– Дайте ей воды! – заорал Грейтон, в то время как судья Хоуксли спешил подвинуть стул, а сержант Нобблз беспомощно разводил руками, оправдываясь, что не смог задержать настырную девицу.

Глава 20

Мистер и миссис Лофтли пригласили Эммелину на прощальный ужин.

Завтра утром Эммелина, Агнес и горничная должны были выехать в Торхилл, чтобы затем сесть на поезд в Бат. Мистер и миссис Пропсон собирались ехать с ними, а мистер Уиллинг и миссис Кортни должны были еще на пару дней задержаться в Кромберри, чтобы устроить отправку в Бат тел своих несчастных родственниц.

Неожиданно для всех миссис Райдинг пригласила Агнес Беррингтон провести вечер у нее в доме, чтобы семья могла познакомиться поближе с будущей женой Гарольда. Это приглашение отнюдь не воодушевило девушку, но она не стала отказываться – им с женихом предстояла разлука, и влюбленные хотели провести еще немного времени вместе.

Мистер Роуленд и Макнилы уже уехали следом за Хиллстропом, и миссис Райдинг запретила поднимать в разговорах тему убийств. Хотя бы за это Гарри и Агнес были ей признательны.

За миссис Дримлейн сын прислал экипаж, и старая дама поехала к Ричарду и Розамунд, чтобы удовлетворить их любопытство относительно событий в «Охотниках и свинье».

Кэтрин, полдня ожидавшая визита лондонского полицейского, чувствовала себя невероятно усталой. Она думала, что Хиллстроп будет расспрашивать ее и Агнес, но он ограничился лишь небрежным кивком стоящим рядом Кэтрин и миссис Лофтли и торопливо поднялся наверх, чтобы небрежно осмотреть комнаты, в которых убили бедных леди.

После отъезда Хиллстропа день тянулся и тянулся без всяких событий, что должно было радовать Кэти, но почему-то не радовало. Она была рада, когда тетушка позвала ее ужинать, надеясь хоть ненадолго ускользнуть от одолевавшей ее печали.

В уютной гостиной миссис Лофтли все четверо вспоминали, как неделю назад ужинали за этим самым столом, радуясь встрече, и никак не могли наговориться. Сейчас же разговор не складывался, дамы с несчастным видом изучали содержимое своих тарелок, и только дядюшка Томас не собирался пренебрегать отменно приготовленной свининой.

– Мне так жаль, что ваша поездка принесла тебе и твоим подругам столько горя, – сказала миссис Лофтли после того, как Эммелина коротко рассказала историю наследства старой миссис Макнил – все равно завтра эта история попадет в газеты, какой смысл теперь хранить секрет? – И, конечно же, мы все были лучшего мнения о Джонатане!

– Как и о мистере Блантвилле, – тихо прибавила Кэтрин, то и дело теребившая в руках записку, доставленную ей перед самым ужином.

– Ах, дорогая, даже в самом ужасном кошмаре мне не могло присниться, что этот джентльмен – преступник! – Миссис Лофтли горестно наклонила голову к тарелке, но тут же вновь посмотрела на племянницу. – Что это за письмо, Кэти? Ты не расстаешься с ним уже почти два часа!