Натали Доусон – Тень в комнате с портретом (страница 17)

Подобные предположения, высказанные в тех или иных выражениях в зависимости от воспитания и образования собравшихся, почти не долетали до Кэтрин, все еще пытавшейся составить подходящую речь для главного констебля. Но вопрос о звуке выстрела донесся до ее ушей, и некоторое время она была поглощена им.

«Кажется, я могу ответить на него, – думала Кэтрин, стараясь устроиться на своем стуле поудобнее – до нее у Грейтона очередь дойдет лишь через несколько часов, не раньше. – Бедный дядюшка Томас напрасно будет ждать нашего возвращения и, скорее всего, придет сюда. Если бы он догадался захватить с собой вчерашний пирог с курицей!»

Настроенная на долгое ожидание Кэтрин начала испытывать голод, ведь она ушла из гостиницы несколько часов назад и не могла рассчитывать на чашечку чая и бутерброд, как сидящие впереди сквайры и члены попечительского комитета.

Несмотря на постоянный гул голосов и движение в зале, время тянулось медленно.

Миссис Райдинг вернулась после беседы с Грейтоном еще более раздосадованная, чем во время его «приветственной» речи, но, едва усевшись на свое место, она рассказала всем, кто мог ее услышать, что мистер Макнил сломлен постигшей его утратой. Главный констебль до сих пор не смог добиться от него ничего вразумительного, хотя доктор Голдблюм уже дал Макнилу какое-то успокаивающее средство. Мисс Фридделл и ее подруги также не в лучшем состоянии, они все вместе сидят в кладовой, и доктор Голдблюм хлопочет вокруг них в тщетном усилии заставить их успокоиться и поделиться с Грейтоном всем, что им известно.

Миссис Пропсон, последовавшая за миссис Райдинг, вернулась скорее потрясенная, чем разгневанная. Ее сочувствие к мистеру Макнилу и семье миссис Роуленд взяло верх над желанием поскорее оказаться где-нибудь в другом месте и забыть о случившемся как об изнуряющем кошмаре, который оставляет после себя лишь головную боль и смутные воспоминания.

Очередь дошла и до шмыгающей носом миссис Лофтли, и тетушка Мэриан возвратилась в зал, кипящая от возмущения, подобно котелкам своего покойного отца-аптекаря, увлекавшегося изготовлением всяческих целебных отваров собственного изобретения. Уже поздно вечером она смогла рассказать о беседе с главным констеблем своему мужу и племяннице.

– А-а, миссис Лофтли! Ваше заведение опять связано с убийством, ведь жертва – ваша гостья! – приветствовал ее Грейтон с неуместным сарказмом. – И как это еще она не рассталась с этим бренным миром в стенах «Охотников и свиньи»! Я бы не был так уж удивлен.

– Если бы бедную миссис Роуленд убили в моей гостинице, вам не пришлось бы опрашивать такое количество людей, сэр! – не сразу, но нашлась миссис Лофтли. – Как вам известно, из-за преступных наклонностей некоторых из моих постояльцев в «Охотниках и свинье» уже не так людно, как в прежние годы. Так что вам лишь остается пожалеть, что преступник осмелился совершить свое деяние в приходском доме, когда здесь собралась едва ли не половина графства!

Грейтон в свою очередь замешкался с ответом и в дальнейшем не пытался задевать собеседницу своими насмешками, но был явно раздосадован тем, что миссис Лофтли, как и другие дамы до нее, не смогла ничем помочь в его расследовании.

– Хоть бы ваша племянница успела заметить спину убийцы и нарисовать ее! – мрачно заявил главный констебль, отпуская миссис Лофтли, чтобы поговорить с владелицами модной лавки.

– Я не удивлюсь, если Кэти что-нибудь видела или слышала, она очень наблюдательная девушка, а ее талант рисования не вызывает сомнений! К тому же она вместе с другими девушками занималась чайной посудой, сложенной в кладовке… – Эта горячая речь в поддержку племянницы не оставила Грейтона равнодушным. Неужели появится хоть что-то, хоть какой-то, пусть самый крошечный, ключ к раскрытию тайны?

– Мисс Хаддон была в той самой кладовой? Находящейся по соседству с комнатой, где мисс Фридделл обнаружила тело миссис Роуленд? – Он даже приподнялся за столом, недоверчиво глядя на миссис Лофтли.

– Именно так я и сказала, сэр! – Задетая насмешками в адрес несчастливой судьбы своей гостиницы, миссис Лофтли не собиралась быть любезной с Грейтоном.

– Тогда я немедленно хочу ее видеть! – рявкнул Грейтон, повернувшись к своему секретарю, тщедушному человечку, записывающему все, что говорили опрашиваемые, в толстую книгу с желтыми листами.

– Мисс Хаддон? – переспросил мистер Бритуэй. – Я тотчас попрошу констебля привести ее!

– О, мистер Грейтон, пусть Кэти дождется своей очереди, как все остальные! – встревожилась миссис Лофтли. – У девочки и без того уже складывается определенная репутация, ее слишком часто вспоминают в связи с этими душераздирающими историями. Ей будет трудно найти себе жениха!

– Я могу только посочувствовать мисс Хаддон, но намерен говорить с ней сейчас же! – отрезал Грейтон, не желавший тратить на бесполезную болтовню еще два или три часа, прежде чем услышит что-то действительно стоящее. – И девиц, которые были с ней, разумеется! Кто они?

Миссис Лофтли поняла, что сама навредила Кэтрин, но ее храбрость была небезграничной, и суровый вид Грейтона заставил ее смириться с происходящим и назвать фамилии Белинды, Мег и еще одной девицы, столь же хорошенькой, сколь и бесполезной в случаях, когда нужно было заняться чем-то полезным.

Глава 7

Кэтрин, за которой явился сам сержант Нобблз, не удивилась, что ее приглашают побеседовать с главным констеблем прежде двух десятков почтенных горожан, возмущенно зароптавших при виде такого неслыханного нарушения приличий.

Девушка заметила, что ее тетя вернулась в зал с недовольным и, похоже, сконфуженным видом, и мгновенно догадалась, что миссис Лофтли сказала о ней что-то, заинтересовавшее Грейтона.

В это время шум в зале достиг того уровня, когда собеседники не слышат друг друга и поминутно жалуются на головную боль. Сквайры с супругами собрались в чайной комнате и обсуждали подробности своих разговоров с Грейтоном, пытаясь общими усилиями составить какую-то более или менее правдоподобную картину случившегося. Миссис Райдинг отвергала любые версии, кроме случайного грабителя, и ей уже несколько раз напоминали, что в убийстве Дженни Морвейн и еще нескольких девушек был виновен человек их круга, а не какой-то случайный бродяга.

Остававшиеся в зале избавленные от стеснительности перед светским обществом горожане занимались тем же самым, и их громкие голоса, то и дело прерываемые чьим-то кашлем или всхлипываниями, донеслись до Грейтона, когда сержант Нобблз распахнул перед Кэтрин двери кабинета.

– Мисс Хаддон! – Главный констебль в который раз едва приподнялся над своим стулом и тут же снова уселся обратно. Его секретарь склонился над своей книгой, приготовившись вести записи.

– Мистер Грейтон… – Кэтрин так долго ждала этого момента, что уже не испытывала страха перед этим мрачным человеком. Хотя, конечно, она охотнее бы рассказала все судье Хоуксли. Но судья сейчас проводил время среди людей своего круга и тайком пытался понять, не лжет ли кто-нибудь из них, не преувеличивает ли свое изумление или возмущение.

Грейтону же приходилось довольствоваться тем, что могла сообщить ему Кэтрин.

– Ваша тетушка в беседе со мной упомянула о вас, – нетерпеливо начал главный констебль, с каждым следующим бесполезным разговором ему все труднее было сохранять светскую любезность. – По ее словам, вы можете сообщить мне нечто полезное для расследования. По крайней мере, я могу надеяться на это, учитывая, что в момент убийства миссис Роуленд вы находились в соседней комнате.

Кэтрин снова передернуло при этом напоминании. Она чудом избежала смертельной опасности! Из маленькой кладовки ей некуда было бы бежать, загляни туда убийца! Но лучше не думать об этом сейчас, когда главный констебль смотрит на нее с таким нетерпением.

– Я сортировала чайную посуду в кладовой, сэр, – начала она. – И спустя какое-то время услышала, как миссис Роуленд с кем-то ссорится…

В наступившей паузе Грейтон мгновенно напрягся, подобно охотничьей собаке, еще не услышавшей звук рожка, но уже почувствовавший колебание воздуха, когда загонщик делает вдох. Полицейский секретарь тоже встрепенулся и тотчас снова замер с пером в руке, готовый записывать за мисс Хаддон каждое слово, если оно будет того стоить.

– Это был мужчина или женщина? В комнату, где находилась миссис Роуленд, этот человек должен был пройти, минуя кладовку, где находились вы. Вы кого-нибудь заметили? Возможно, какое-то движение? И как вышло, что убийца, если это был он, не заметил вас? Вы были там одна?

Грейтон забросал Кэтрин вопросами, спеша побудить ее продолжать, но едва не добился обратного эффекта. Растерянная девушка пыталась выбрать, на какой вопрос ей надлежит ответить в первую очередь. Пожалуй, она начнет с самого щекотливого для нее.

– Мег, мисс Глоу, понесла часть посуды в чайную комнату, а я закрыла за ней дверь, – призналась она, зная, что начинает краснеть, хотя не совершила ничего такого уж дурного.

– Зачем? – тут же поинтересовался Грейтон, заметивший ее смущение. – Вас что-то обеспокоило?

«Хоть бы он не подумал, что я решила украсть что-то из посуды или всего того хлама, что викарии много лет, один за другим, оставляли в тех сундуках!» – испугалась Кэтрин. Пришлось объяснить все, как было.