Натали Доусон – Лавандовая спальня (страница 7)

– Миссис Луиза Мидлхем, вдова, и мисс Полин Мидлхем, – представилась пожилая дама сама и назвала свою спутницу.

Кэтрин, записывавшая их имена, невольно задумалась, кем приходится девочка этой даме. Внучкой, племянницей?

Мистер Лофтли уже распорядился, чтобы лакей отнес наверх багаж миссис Фишберн и миссис Мидлхем, и собрался вздремнуть перед ужином. Миссис Мидлхем и Полин также направились вверх по лестнице вслед за горничной, и Кэтрин осталась одна в холле.

Со второго этажа слышались голоса, сливающиеся в неясный гул. Над ним парил звучный глас миссис Фишберн, но выражает она удовлетворение от своей комнаты или, наоборот, высказывает претензии, разобрать было невозможно.

Кэтрин улыбнулась и, быстро оглядевшись, вытащила из-под стопки конторских книг свой блокнот. Сегодняшние приезжие выглядели многообещающе, если посмотреть на них взглядом художника. И Кэти не терпелось изобразить мистера и миссис Синглтон и миссис Фишберн. Вот только образы для них она еще не придумала. Частенько на ее рисунках люди преображались в животных, имеющих явное сходство с оригиналом и находившихся в ситуациях, высмеивавших их недостатки – гордыню, сварливость, пренебрежение к другим. Миссис Синглтон, пожалуй, будет выглядеть как напыщенная гусыня, постоянно подносящая к клюву нюхательные соли, так как на птичьем дворе слишком дурно пахнет. А ее супруг напоминал дородного индюка, но этот образ казался Кэтрин слишком банальным. Ничего другого не придумывалось, и она вновь спрятала блокнот, сделав в нем лишь несколько зарисовок на память. Приближалось время ужина, и гости наверняка спустятся вниз, а Кэтрин более всего страшилась, что кто-нибудь увидит ее блокнот и изображенное в нем. Тогда уж ей не миновать позорного изгнания из Кромберри и возвращения домой, под суровую материнскую опеку.

Глава 5

– Так, значит, Синглтоны тебе не понравились, – улыбнулась миссис Дримлейн, отставив чашку.

– Совсем не понравились, – подтвердила Кэтрин – со старшей подругой она могла быть полностью откровенной.

– А мисс Тармонт?

– Хелен мне показалась такой же высокомерной, как и миссис Синглтон, да даже ее горничная, Сьюзен, смотрит на нашу прислугу так, как будто она герцогиня!

Слуги Синглтонов приехали поздним вечером с двумя экипажами, нагруженными вещами из дома Тармонтов, которые должны были торжественно занять свои прежние места. Приезжающие с постояльцами слуги обычно размещались наверху в мансарде, в маленьких, но отдельных комнатках, рядом с комнатами гостиничной прислуги. Однако же Сьюзен решительно заявила, что будет спать в комнате с юными леди, и в «Комнату с портретом» пришлось поставить дополнительную кровать.

– Тебе не доводилось часто видеть горничных, прислуживающих состоятельным леди, – улыбнулась старая дама. – Высокомерие по отношению к остальной прислуге, к торговцам, стряпчим и другим людям, зарабатывающим на хлеб тяжелым трудом, чаще всего отличает этих девушек. Так уж устроен мир, дорогая, и я не могу объяснить тебе почему. К тому же с юными леди, как я понимаю, нет гувернантки, а жить вдвоем в гостиничном номере означает нарушить приличия. Миссис Синглтон правильно сделала, что поселила горничную вместе с девочками.

Кэтрин промолчала. Ей показалось, что миссис Синглтон более занята собой и, отчасти, своим супругом, а ее подопечные предоставлены сами себе. И Сьюзен, отнюдь не молодая девушка, а женщина хорошо за сорок с вечно поджатыми губами и нахмуренными темными бровями, сама решает, как именно опекать обеих мисс Тармонт. Впрочем, надо отдать этой женщине должное – именно она не оставила осиротевших девочек одних в пустом доме после страшной гибели их бабушки, а до того не покинула Тармонтов после смерти молодой миссис Тармонт, которой прислуживала с юных лет. Должно быть, после всего пережитого вместе с этой семьей Сьюзен считает, что может вести себя скорее как компаньонка, нежели как простая прислуга.

Хелен утром выходила из гостиницы прогуляться в сопровождении горничной, а младшая мисс Тармонт оставалась дома. Завтрак им подали прямо в номер, как и мистеру и миссис Синглтон, и остальные постояльцы были лишены возможности лицезреть самых, на сегодняшний день, родовитых гостей мистера и миссис Лофтли.

Позже Синглтоны и Оливия направились засвидетельствовать свое почтение судье Хоуксли, который был так добр к девочкам после трагедии, случившейся в их доме.

– Им следует возобновить старые связи, если Хелен собирается жить в своем доме после замужества, – заметила миссис Дримлейн. – Синглтоны незнакомы с нашими соседями, но им придется взять с собой девочек и нанести визиты нескольким семействам, проживающим рядом с их поместьем. И, разумеется, пригласить на венчание. Как зовут жениха Хелен?

– Мистер Роджер Теннерсон, но больше мне ничего о нем не известно, тетушка Мэриан не рассказала ни о его занятиях, ни о том, откуда он приедет в Кромберри.

– Что ж, посмотрим… Теннерсон… Эта фамилия ни о чем мне не говорит. Возможно, Хоуксли расскажет нам что-нибудь любопытное, он обещал завтра заглянуть на чай, если стол накроют в летней беседке. Кажется, он, как и ты, все еще не может находиться в «Зале фей» без того, чтобы не вспоминать об убийстве несчастной Дженни.

Кэтрин согласно кивнула. Она любила чаепития с судьей Хоуксли и миссис Дримлейн. Двум старым друзьям всегда было о чем рассказать своей юной приятельнице, и Кэти не находила их старыми скучными ворчунами. К тому же чувствовала себя польщенной, что ей оказывается такая честь. Судья Хоуксли был известен в графстве своими строгими и справедливыми суждениями, а миссис Дримлейн, несмотря на возраст и выпавшие на ее долю горести, обладала живым воображением и своеобразным чувством юмора.

Назавтра Хоуксли явился в «Охотников и свинью», как и обещал. Сидя за накрытым белоснежной скатертью чайным столом, он рассказывал своим слушательницам, что собирался во время своего визита сделать еще одно дело – передать Синглтонам одну вещицу. К его некоторому огорчению, ни их, ни обеих мисс Тармонт не оказалось в гостинице – все четверо уехали навестить Ричарда Дримлейна и его семью. Накануне миссис Дримлейн написала сыну о возвращении внучек Роуз Тармонт и их опекунов, и Ричард любезно пригласил будущих соседей провести день в своем поместье, познакомиться с его женой и сыновьями. Мальчики должны были развлечь Оливию, явно скучавшую без общества ровесников или хотя бы гувернантки.

– После той ужасной трагедии девочки провели некоторое время в моем доме, до тех пор, пока Синглтоны не приехали за ними, – говорил судья, одобрительно поглядывая на Кэтрин, споро разливавшую чай. – После их отъезда горничная нашла в комнате младшей мисс Тармонт этот медальон, должно быть, она спрятала его в ящик бюро, а потом забыла. Неудивительно, учитывая потрясение, которое пришлось пережить бедняжкам. Адреса Синглтоны не оставили, а доверить эту вещицу поверенным Тармонтов я не решился. Должно быть, это единственная память бедняжки Оливии о последних счастливых днях детства – портрет в медальоне написан еще при жизни родителей девочек. Полагаю, его носила молодая миссис Тармонт. К сожалению, я, никчемный старик, совсем забыл о нем вчера, когда Оливия и ее опекуны были в гостях у нас.

Миссис Дримлейн и Кэти дружно заверили судью Хоуксли, что его ну никак нельзя назвать никчемным стариком, а после так же дружно наклонились над раскрытым медальоном, внутри которого можно было рассмотреть портрет двух девочек.

– Хелен обещала вырасти более красивой, – заметила миссис Дримлейн, и Кэтрин с ней охотно согласилась. – Она похожа на мать, бедняжка не была красавицей. А вот Оливия уродилась в свою бабку, она и здесь уже похожа на Роуз, а сейчас становится ее точной копией, мне даже стало не по себе, когда я ее увидела вчера в коридоре. Как будто призрак молодой Роуз явился передо мной.

Кэтрин взглянула на судью – с некоторых пор ей не нравились разговоры о призраках, и судья Хоуксли разделял эту неприязнь.

– Девочка и впрямь походит на свою бабушку, – согласился он. – А призраки нам тут вовсе ни к чему, ни покойной Роуз Тармонт, ни кого-то еще. Правда, Оливия могла бы быть поживее, она показалась мне какой-то вялой и совсем не заинтересовалась щенками, которыми наградили меня мои зловредные внуки, дай бог сил их гувернеру!

– Должно быть, еще не пришла в себя после долгой дороги. Либо мысль о возвращении в дом, где случилось столько горя, пугает ее.

Судья кивнул головой. Он тоже думал о том, каково девочкам возвратиться в поместье Тармонтов, и разделял мнение о продаже дома и хотя бы части земель как о лучшем выходе из положения. Миссис Дримлейн спросила его, что рассказывали Синглтоны о женихе Хелен, но Хоуксли не смог удовлетворить ее любопытство в полной мере.

– По словам миссис Синглтон, молодой человек приятен наружностью, хорошо образован и галантен, как и подобает истинному джентльмену, но небогат. Как и мисс Тармонт, он сирота, воспитанный дядей, скромным сельским сквайром. Мистер Теннерсон и его дядюшка познакомились с Синглтонами и старшей мисс Тармонт на балу прошлой зимой, их представили какие-то знакомые, и мистер Теннерсон сразу начал оказывать особенные знаки внимания мисс Хелен. Кажется, мистер Синглтон в этот момент заметил что-то о том, что юношу не отпугнули довольно резкие манеры юной леди, всегда высказывающей свои суждения без всякой возможности окружающим их оспорить.