Натали Доусон – Лавандовая спальня (страница 23)

Со своего места Кэтрин могла видеть все происходящее в холле и слышать большую часть сказанного, но ее слишком занимали собственные мысли, чтобы она могла надолго сосредоточиться на чужих разговорах. К тому же эти незнакомые люди не могли сказать ничего, что было бы ей интересно. Что-то на мгновение увлекло ее, показалось необычным, но спустя полчаса непрекращающегося гула она уже не могла вспомнить, что именно.

«Завтра всех этих людей здесь уже не будет, – думала Кэтрин, благодарно улыбаясь в ответ на очередную ободряющую улыбку старшего мистера Блантвилла. – Родственники Синглтонов уедут, жители Кромберри уже достаточно провели времени в «Охотниках и свинье» и навряд ли заглянут на ланч, пока у нас не случилось какого-нибудь нового несчастья. И только журналисты стервятниками будут кружить возле дома в надежде узнать что-то, что привлечет внимание читателей. Бедный дядюшка Томас! Навряд ли до конца лета у него еще хотя бы один день будет столько постояльцев!»

Мистер Лофтли, презрев жалобы своего кошелька, наотрез отказался размещать кого-нибудь из пишущей братии в своей гостинице.

– Чтобы эти люди без совести и сострадания слонялись по моей гостинице, заглядывали во все закутки и охотились на призрак бедной мисс Морвейн! Да я скорее подожгу лестницу на второй этаж, чем пущу туда хоть кого-то из них! – так говорил дядя Томас накануне и сдержал слово.

Он знал, что в своих статьях журналисты обязательно вспомнят об убийстве, совершенном в гостинице на Рождество, и найдут сотню метких выражений, описывающих его детище как самое кошмарное место, какое только могут выбрать в качестве пристанища ничего не подозревающие путешественники.

Миссис Лофтли не разделяла убежденность мужа, что хуже, чем сейчас, репутация «Охотников и свиньи» уже быть не может. Всегда может случиться что-то, от чего ситуация станет еще ужаснее, еще безвыходнее. Как и наоборот, попыталась утешить тетушку Кэтрин. Может быть, завтра Арчибальда Тармонта найдут, и следующую ночь все они будут спать спокойно.

Пока, впрочем, надеяться на это не приходилось, и Дик Харт по-прежнему ночевал в коридоре второго этажа, Эндрю расположился в холле, и только Сэмюэль сменил мистера Лофтли на его посту у задней двери.

Глава 14

К полудню в «Охотниках и свинье» наступила Та Самая Тишина, которой едва ли не больше, чем пожара, боятся владельцы подобных заведений. Не та благословенная послеобеденная тишина, когда насытившиеся постояльцы мирно дремлют в своих комнатах, набираясь сил перед ужином, а стылая тишина, которую сами по себе производят пустые комнаты, запертые двери и лестницы, у которых нет причин скрипеть, так как по ним некому подниматься.

Конечно, незадачливые постояльцы, которым не повезло оказаться в Кромберри в горький час, продолжали оставаться в «Охотниках и свинье», но мистер Лофтли предоставлял им кров и стол за собственные средства, ведь они не могли уехать из-за приказа констебля Грейтона. Впрочем, Грейтон был почти уверен, что добропорядочный торговец и его жена не имеют ни малейшего отношения к гибели миссис Синглтон, да и две другие дамы не вызывали у него подозрений. Так что он собирался лишь дождаться, когда из полицейских участков тех городков, откуда все они были родом, придут сведения, подтверждающие, что все гости мистера Лофтли рассказали о себе сущую правду.

Новых гостей ждать не следовало, и Бетси Харт напрасно восседала в холле, позволив Кэти провести пару часов в обществе миссис Дримлейн.

Совершенно разбитый мистер Синглтон после завтрака отправился домой, доктор Фицпатрик взялся сопровождать его до поместья и проследить за тем, чтобы неутешный вдовец не лишил себя жизни, уничтожая свой винный погреб. Другие родственники тоже уехали, а старый мистер Теннерсон и его племянник отправились посмотреть, в каком состоянии нынче находится дом Тармонтов, ведь завтра им надлежало переселиться туда. Обе мисс Тармонт и горничная поехали с ними. Оливия вышла из своей комнаты впервые за несколько дней, и Кэтрин поразилась бледному и унылому виду девочки. Она выглядела совсем больной в наскоро сшитом черном платье, и мистер Лофтли заботливо предложил позвать доктора Голдблюма осмотреть мисс Тармонт.

– Моя сестра тяжело переживает смерть нашей дорогой тетушки, – резко ответила ему Хелен Тармонт. – Завтра мы вернемся домой, где она сможет гулять в саду, дышать свежим воздухом и не бояться, что любопытные соседи будут приставать к ней с расспросами. Ей сразу же станет лучше!

«Вернется в дом, где убили ее бабушку», – подумала Кэтрин, но ничего не сказала. Похоже, Хелен и в самом деле будет распоряжаться мужем и близкими, как это прежде делала покойная миссис Тармонт.

Миссис Фишберн направилась по своим делам вскоре после того, как светские леди и джентльмены уехали, а миссис Мидлхем и Полин уехали незадолго до полудня в экипаже, нанятом у Джона Харта. Похоже, бедная женщина с каждым днем становилась все слабее, и Кэтрин и миссис Дримлейн уже не раз думали о том, что же будет с мисс Мидлхем после смерти матери.

– Надеюсь, миссис Мидлхем смогла найти для девочки опекунов получше тех, что достались мисс Тармонт, – заявила миссис Дримлейн, с привычным неодобрением поглядывая на висящую на стене картину с изображением чрезмерно пухлой Титании. Кэти не раз хотелось спросить, что именно не нравится миссис Дримлейн – излишества фигуры королевы фей или скудость ее туалета. На другую картину с этой же героиней старая леди обычно не смотрела – чтобы увидеть ее, миссис Дримлейн пришлось бы неудобно выгибать шею.

– Тетушка Мэриан сказала, увидев сегодня миссис Мидлхем, что, кажется, в гостинице произойдет еще одна смерть, – с грустью ответила Кэтрин, устроившаяся в полосатом кресле напротив своей старшей подруги. – Мне так жаль их обеих, и Полин, и ее мать!

– Я предлагала ей свою помощь, но эта женщина слишком горда, чтобы принять что-то от посторонних людей! – обычно безмятежное лицо миссис Дримлейн потемнело от огорчения и досады. – По словам миссис Мидлхем, о Полин будет кому позаботиться, когда ее не станет. Надеюсь, так оно и есть.

– Навряд ли она стала бы лгать, – резонно заметила девушка. – Она ведь хотела бы для дочери лучшей судьбы!

– Конечно же, это так, но что, если приглядывать за Полин будет какая-нибудь холодная, бессердечная женщина? Мы уже видели, к какому плачевному результату привело воспитание миссис Синглтон. Хелен – неуправляемая и грубая, а Оливия кажется лишь тенью живой девочки.

Кэти поделилась впечатлением об Оливии, которое подвигло мистера Лофтли заговорить о докторе, и миссис Дримлейн сердито нахмурилась.

– Хелен слишком занята собой и своим предстоящим венчанием. Старший мистер Теннерсон показался мне здравомыслящим человеком, ему бы следовало нанять для Оливии гувернантку, а для Хелен – экономку с самыми лучшими рекомендациями. По моему мнению, Хелен еще не готова вести хозяйство в большом доме, а ее будущий муж не способен управлять поместьем. Но хотя бы в этом ему готов помочь дядюшка, а вот без поддержки опытной женской руки будущая миссис Роджер Теннерсон навряд ли справится со своими обязанностями.

– Может быть, все сложится наилучшим образом, – попыталась возразить Кэтрин, которой больше хотелось, чтобы Оливия выглядела веселой и жизнерадостной девочкой, а раздражительная Хелен ее совсем не заботила. – Смогла же бабушка мисс Тармонт справиться с хозяйством, слугами и всеми заботами, которые есть у знатной дамы, хотя и не происходила из родовитой семьи.

– Что ж, посмотрим. – Миссис Дримлейн явно скептически относилась к талантам старшей мисс Тармонт, ей казалось, что девушка далеко не так умна, как ее бабка, женщина выдающейся силы характера и при этом на удивление практичная и умеющая обратить любое обстоятельство в свою пользу. Правда, один-единственный раз она этого сделать не сумела…

Ночью Кэти проснулась от какого-то резкого звука. Необъяснимый ужас сдавил грудную клетку так, что сердце, казалось, изо всех сил бьется о прутья, пытаясь вырваться наружу. Звук повторился, на фоне другого, размеренного, шума, и простая догадка заставила девушку всхлипнуть от облегчения.

Стук рамы. Она забыла запереть вечером окно, после того как долго сидела возле него в темноте и смотрела на освещенные окна паба дядюшки Томаса. И дождь, должно быть, принесенный ветром. И ветер, из-за которого стучит рама. Как это все просто объясняется! Никакого ночного вора, споткнувшегося в темноте о столик или этажерку, как это бывает в романах, никакого убийцы, тянущего к ней свои руки из-за полога кровати.

Сердце еще несколько минут потрепыхалось отчаянной бабочкой и медленно успокоилось. Только тогда Кэтрин выбралась из-под одеяла и подошла к окну, чтобы закрыть его. Свежесть, принесенная дождем, была ей приятна, и девушка глубоко вдохнула влажный воздух. К ее удивлению, в пабе все еще приветливо светились окна, выходит, еще не так поздно, как ей показалось. В слабом свете газовых фонарей она заметила темный вытянутый силуэт чуть дальше паба и только успела задуматься о том, что бы это могло быть, как дверь паба распахнулась, и двое припозднившихся гуляк, пошатываясь, спустились с крыльца и завернули за угол. В узкой полоске света блеснуло зеленым и черным, и Кэтрин поняла, что на улице кого-то ждет экипаж.