Натали Доусон – Лавандовая спальня (страница 2)

– Я и сама не сразу узнала, кого мы ожидаем. – Кэтрин пожала плечами. – Только вчера за ужином тетушка Мэриан упомянула в разговоре с дядей, что к нам приедут мистер и миссис Синглтон, а с ними две юные леди, горничная и слуга мистера Синглтона.

– Эти леди – не дочери Синглтонов? – Бетси сразу заметила, что Кэти не назвала девушек «мисс Синглтон».

– Ах, нет. Мистер Синглтон – их опекун. Они сестры, и их родители умерли очень давно, когда младшая из них только-только появилась на свет. По словам тетушки, их семья прежде проживала неподалеку от Кромберри. Девочек несколько лет воспитывала бабушка, а когда она тоже умерла, бедняжки оказались на попечении мистера Синглтона и его супруги. Кажется, они какие-то родственники, но в этом тетя Мэриан не очень уверена. Синглтоны увезли девочек из этих краев, и несколько лет их дом стоял заброшенным. Должно быть, он зарос плющом и дикой розой… – Кэти сделала паузу, представляя, как живописно могло выглядеть это место и как чудесно было бы нарисовать этот пейзаж сейчас, когда розы цветут так пышно, что даже над пыльным маленьким Кромберри вьется их одуряющий аромат.

– Если их семья жила неподалеку, их должны знать в городе, – прервала Бетси ее грезы. – Как зовут этих девушек?

– Хелен и Оливия Тармонт, – тут же ответила Кэтрин, опасаясь, что Бет опять начнет ворчать. – Старшая мисс Тармонт собирается замуж, и мистер Синглтон решил отремонтировать их дом, чтобы она могла жить там со своим…

– Про́клятый дом будут ремонтировать? – Бетси прервала ее и в величайшем изумлении взмахнула руками, забыв, что держит в одной из них стакан с остатками оранжада. Стакан пролетел едва ли не половину холла и упал на ковер, оставив на своем пути мелкие брызги, тут же начавшие сверкать в солнечных лучах.

– Надо же, не разбился… – растерянно пробормотала Бет, взглядом проследившая за полетом.

– Про́клятый дом? – переспросила Кэтрин, так же проводив взглядом стеклянный снаряд. – О чем ты говоришь?

– Ах, я все время забываю, что ты не из этих краев! – Миссис Харт приподнялась было, чтобы пойти и поднять стакан, но тотчас опустилась на свой стул, едва только сообразила, что может рассказать жуткую, но уже несвежую историю человеку, который ее еще не слышал. – Неудивительно, что твоя тетя не спешит рассказывать всем, кто ее будущие постояльцы. Иначе посмотреть на мисс Тармонт и ее сестру сбежится весь город!

– Так ты расскажешь мне, в чем там дело?

– Разумеется, только потом не кори меня, если тебе приснится кошмар!

Кэтрин только отмахнулась. Ее любопытство было слишком сильным, чтобы обращать внимание на предостережение миссис Харт. И все же, какое-то неясное, но тягостное предчувствие на мгновение затуманило для нее яркость солнечного летнего дня. В этом же самом холле много месяцев назад она узнала от горничной Сары другую пугающую историю, в продолжении которой невольно приняла самое живое участие.

За окном прогрохотала по Мэйн-стрит повозка Джона Харта, нагруженная досками, и облачко в мыслях девушки рассеялось, осталось лишь острое, щекочущее любопытство.

Бетси тоже поглядела в сторону окна – Джон Харт был ее супругом, и она неустанно следила за тем, чтоб его возчики не останавливались поболтать с лакеями и посыльными, когда груз нужно доставить в оговоренное время. Убедившись, что повозка проследовала своим путем, Бет снова повернулась к своей юной слушательнице.

– Тармонты, насколько мне известно, старинное и почтенное семейство. Ну, то есть были такими, пока не обеднели. Во времена моего деда им пришлось продать довольно большой кусок земли… семейству Уорренби. – Бетси споткнулась на этой фамилии, а Кэтрин зябко поежилась, несмотря на жару. – От разорения их спас брак наследника с богатой, но совсем не родовитой девушкой. Она была необыкновенно красива, и это примирило соседей с необходимостью принимать у себя дочь торговца. Но характер ее, по словам дедушки, был просто ужасный. Когда она приезжала в Кромберри за покупками, она успевала перессориться со всеми лавочниками и даже, по слухам, однажды назвала викария вислоухим карпом. А уж как она третировала своих близких! У мистера и миссис Тармонт родилось двое сыновей…

Бетси ненадолго умолкла, чтобы переждать хихиканье Кэтрин. Миссис Харт уже достаточно знала эту девушку и не сомневалась – в своем воображении Кэти уже пытается воссоздать «вислоухого карпа», чтобы затем перенести этот образ в альбом для рисования. Вернее, в один из них, тот, что она почти никому не показывала. За исключением самой Бет и еще одной старой дамы.

– Так вот, миссис Тармонт пусть и не приобрела подходящих манер, но подарила мужу двоих сыновей. Только, как она их ни воспитывала, старший вырос никуда не годным человеком. – Тут Бетси прерывисто вздохнула, и настала очередь Кэтрин смотреть на нее с пониманием – отец Бет довел семью до нищеты неумеренным пьянством. – Старший из отпрысков Тармонтов, я не помню, как его звали, при первом же удобном случае сбега́л в Лондон или другие места, где можно было найти подходящую компанию для азартных игр, пьянства и разврата. Мягкосердечный отец давал ему деньги тайком от суровой матери, и это попустительство сгубило молодого джентльмена. Когда его долги превысили мыслимые размеры, а он осмелился появиться в родном доме под руку с какой-то нечестивой девицей, называвшей себя его женой, миссис Тармонт, до этого не раз угрожавшая лишить сына наследства, исполнила свою угрозу. Ее отец, или дядя, или кто-то еще из родственников сумел так устроить ее брак, что она могла распоряжаться своим приданым, как ей заблагорассудится. А у мистера Тармонта, считай, и не было собственных средств.

Кэтрин попыталась представить себе эту решительную даму. Должно быть, миссис Тармонт походила на ее собственную матушку, но была в десять раз деспотичнее, если только такое можно вообразить.

Бетси с сожалением посмотрела на крошечные липкие пятна, оставленные на натертом до блеска полу последними каплями оранжада, и продолжила:

– Ее сын опомнился, когда понял, что родители больше не намерены давать ему деньги – отец не имел такой возможности, а мать – желания. Его мольбы могли бы разжалобить мистера Тармонта, но не его жену. Тогда он перешел от просьб к угрозам, и это было его главной ошибкой. Миссис Тармонт приказала слугам собрать гардероб сына и выставить на дорогу у выезда с подъездной аллеи. И никогда больше не пускать никчемного отпрыска в их дом. Видит бог, он это заслужил!

– И все же это было жестоко с ее стороны, – пробормотала Кэти, порадовавшаяся, что у нее, при почти столь же суровой матушке, есть любящий и заботливый отец, к тому же несклонный во всем потакать жене.

– Как бы там ни было, этот Тармонт исчез, и много лет о нем никто ничего не слышал в наших краях. Его брат в то время учился в университете и по возвращении недоумевал, что такое произошло между братом и их матерью. На этого сына теперь возлагались все надежды миссис Тармонт, и он их вполне оправдал: занимался делами поместья, когда его отец начал медленно угасать от какой-то опухоли, женился на достойной, хоть и не особенно красивой, девушке и никогда не спорил с матерью. У младшего Тармонта родились две девочки, но греться в лучах родительской любви и заботы им пришлось недолго. После того как окончился траур по умершему отцу, молодой Тармонт отправился с женой путешествовать на континент, чтобы развеять печаль – он был близок с отцом, хотя и появился на свет, когда Тармонты уже много лет думали, что им придется удовольствоваться единственным наследником. Из этого путешествия супруги уже не вернулись. Какая-то лихорадка или эпидемия унесла их жизни всего за три дня.

Кэтрин сочувственно вздохнула. Бедняжки мисс Тармонт, судя по тому, что говорила Бетси об их бабушке, детство девочек отнюдь не было радужным. Лишиться родителей в столь раннем возрасте и остаться на попечении деспотичной старухи – можно ли вообразить большие несчастья? Конечно, Кэти знала, что можно. Она не пробыла в Кромберри и года, а уже успела повидать немало горестей, обрушенных жестоким роком на семьи ее новых знакомых и друзей. Ее единственная подруга, радовавшая Кэтрин своей жизнерадостностью, была жестоко убита, а ее семья, вдобавок к своей печали, еще сильнее должна была согнуться под тяжестью настигшего их позора и отчуждения со стороны еще недавно близких людей, соседей и родственников.

Да мало ли какие страдания и беды повидали старые узкие улочки Кромберри! И все же в этот момент Кэти сильнее всего жалела бедных мисс Тармонт, с которыми даже не была знакома. Но Бетси еще не закончила свой рассказ, и по блеску в ее темных глазах Кэтрин догадалась, что главная часть истории впереди.

– Младшей мисс Тармонт было семь или восемь лет, а старшей не меньше пятнадцати, когда их бабушка умерла. Об этом жестоком убийстве долго говорили в Кромберри, повсюду слышны были эти леденящие душу разговоры, от которых ни одна сплетница не могла отказаться, как бы ни пугали ее подробности, разнесенные по всему городку напуганной прислугой. Я хорошо помню эту шумиху, это ведь было всего пять лет назад!

– Пять лет! – Почему-то Кэтрин представляла себе дом Тармонтов этаким заброшенным замком, простоявшим покинутым и забытым по меньшей мере лет сто.