Натали Доусон – Лавандовая спальня (страница 16)

– Миссис Мидлхем приехала в Кромберри по делу о каком-то наследстве, – вставила Кэтрин, отчаянно желая быть полезной.

– Она сообщила об этом, но не стала останавливаться подробно, – согласился Хоуксли. – И вот что странно: ее манеры показались мне знакомыми, хотя я никогда прежде не слышал о Мидлхемах.

– Эта женщина может быть из здешних краев, но мы не узнаем ее потому, что болезнь прежде времени состарила ее черты и сделала неузнаваемыми, – вмешалась миссис Дримлейн. – А зачем приехала в Кромберри эта ужасная миссис Фишберн?

– По ее словам, после смерти мужа она служила компаньонкой у какой-то старой дамы и откладывала каждый пенни из своих скудных средств, чтобы накопить на небольшой домик в приличном городке, где смогла бы провести свою старость. Выбор ее пал на Кромберри, потому что здесь когда-то жила ее сестра, и миссис Фишберн уже присмотрела себе жилье, но пока не может договориться с нынешним хозяином о цене. Она призналась, что занимается гаданием на картах и надеется этим занятием кое-как поддерживать свой доход.

Кэтрин передернуло при мысли, что миссис Фишберн возьмет ее за руку и будет своим трубным голосом на всю улицу рассказывать о ее будущем. Эта картина столь живо возникла в ее воображении, что Кэти немедленно захотелось перенести ее на более прочную основу, в свой альбом. Тут же она вспомнила, что дала себе слово исполнить совет отца и стараться создавать красоту, и усовестилась своих мыслей.

Судья Хоуксли и миссис Дримлейн в это время успели обменяться парой фраз, но Кэти их не расслышала. Встрепенулась девушка, только когда судья произнес в продолжение начатой темы:

– Навряд ли кому-нибудь из соседей не понравится, что мисс Хелен Тармонт выйдет замуж и поселится в семейном поместье. Насколько я слышал, Синглтонов и их подопечную приняли очень хорошо. Новое лицо в обществе в разгар летнего сезона, когда все уже наскучили друг другу с этими бесконечными пикниками и играми в гольф и лаунтеннис, да еще с жутковатой семейной историей, – это просто подарок судьбы! К тому же наших дам и джентльменов порадовала предстоящая свадьба, на венчание уже пригласили всех соседей без исключения, даже Блантвиллов! Конечно, теперь венчание придется отложить, но, если убийца рассчитывал, что свадьбу вовсе отменят, он сильно ошибся. Мисс Тармонт сказала Грейтону, что напишет своему жениху и попросит того вместе с дядюшкой приехать в Кромберри раньше назначенного срока. Уверен, она понимает, что от мистера Синглтона ни она, ни ее сестра не дождутся нужной поддержки.

– Эта девушка пошла в свою бабку если не внешностью, то решительностью, – заметила в ответ миссис Дримлейн. – А вот Оливия, копия Роуз Тармонт с виду, кажется какой-то забитой, робкой и неуверенной в себе. Надо же, как причудливо обошлась с сестрами природа!

– Полагаю, младшая мисс Тармонт боится возвращаться в родительский дом. В отличие от сестры она не влюблена, ей не туманит голову мысль о скором супружеском счастье, и в Кромберри мисс Оливия не может не вспоминать о смерти родителей и жутком убийстве бабки. Боюсь, она не сможет спокойно спать в старом доме!

– Надеюсь, в результате ремонтных работ дом станет не таким мрачным, как я его помню! – с искренним участием к молодым леди ответила старая дама. – Может быть, свежие обои и новая мебель отвлекут внимание Оливии, она ведь была совсем ребенком пять лет назад, чтобы запомнить какие-то детали, могущие напомнить ей о смерти бабки. А немногочисленные портреты Арчи в детстве и юности были сняты со стен еще при жизни Роуз. Так что напоминание о его существовании не будет докучать его племянницам ни перед свадьбой Хелен, ни после нее.

– Боже милостивый! – вскрикнула вдруг Кэтрин, ее круглое румяное личико начало быстро бледнеть. – Свадьба его племянницы!

– Что такое, малиновка? – миссис Дримлейн встревоженно повернулась к девушке, и судья отставил чашку, пораженный тем, как быстро мисс Хаддон переменилась в лице.

– Он сказал, что не может пропустить свадьбу племянницы! – прерывистым голосом пробормотала Кэтрин, но тут же собрала все силы и выпалила на одном дыхании: – Миссис Синглтон убил Арчибальд Тармонт!

– Что? Как? – Кэтрин не собиралась шокировать своих собеседников, но оба перенесли настоящее потрясение, услышав ее слова. Юная девушка не знала Тармонтов, не была в Кромберри после убийства Роуз Тармонт, не слышала и половины леденящих историй о ее старшем сыне, а вот судья Хоуксли сразу оценил важность услышанного. Он уже достаточно знал мисс Хаддон, чтобы быть уверенным – эта девушка не склонна к беспочвенным фантазиям в жизни, отдавая им должное только в своем альбоме. Но нынешнее заявление было слишком серьезным, чтобы поверить ему, не убедившись как следует в его правдивости.

– Может быть, вы объясните нам… – попробовал Хоуксли возобновить разговор, чувствуя неловкость оттого, что поддался порыву и издает изумленные вздохи и восклицания точно так же, как престарелая леди. С его-то опытом!

– Ох, миссис Дримлейн уехала, я так ждала ее, чтобы рассказать, а потом, из-за всех этих событий, совсем забыла о том, что я услышала!

Объяснение выглядело не слишком понятным, но судья уже собрался с силами и уяснил главное.

– Вы что-то услышали, мисс Хаддон? Что именно? Это касается Арчибальда Тармонта?

– Выпейте чаю, дитя, и расскажите нам не так поспешно, – мягко, но настойчиво приказала миссис Дримлейн, в отличие от Хоуксли еще не разобравшаяся в том, насколько важный смысл скрывается за сумбурными речами девушки.

Судья Хоуксли нетерпеливо добавил чая в опустевшую чашку Кэтрин и подвинул к ней. Девушка послушно сделала несколько глотков, и взгляд ее перестал выглядеть полубезумным. Она понимала, что от нее ждут внятных объяснений, как поняла вдруг и то, что ее рассказ уже давно должен был быть передан Грейтону и его констеблям. Ведь они ищут грабителя, но на самом деле преступник сразу собирался убить миссис Синглтон, а ее драгоценности, должно быть, послужили ширмой, за которой скрыто его истинное намерение.

Кэтрин постаралась изложить свою историю кратко и ясно. Трудно судить, насколько ей это удалось, но по окончании ее рассказа судья Хоуксли с обеспокоенным видом откинулся в кресле, а миссис Дримлейн посмотрела на него с недоумением и укоризной. По ее мнению, следовало тотчас же послать за главным констеблем и рассказать ему о появлении в Кромберри Арчи Тармонта. Как бы сейчас ни выглядел этот негодяй, констеблям будет все же легче искать конкретную личность, а не каких-то грабителей, о которых совсем ничего не известно.

– Выходит, он уже однажды тайно пробирался в «Охотников и свинью», – задумчиво протянул судья. – И сумел незаметно уйти…

Кэтрин охнула и расплакалась. Почему, почему она сразу не рассказала дядюшке Томасу об услышанном? Он позаботился бы о том, чтобы лучше охранять своих гостей, и Арчибальд не смог бы проникнуть в гостиницу снова, не убил бы миссис Синглтон.

– Это я виновата, – с трудом проговорила она сквозь рыдания, когда расстроенная миссис Дримлейн попыталась узнать, что так внезапно огорчило ее юную подругу. – Я не должна была дожидаться вас, чтобы решить, что делать с этими сведениями, и вот… он пришел снова и убил ее…

– Не корите себя, дитя мое. – Судья говорил печально, но без укоризны. – Вы растерялись, эти сведения слишком важные, чтобы использовать их, не подумав. И, разумеется, вся вина за убийство лежит лишь на преступнике, и ни на ком другом! Ни ваша тетя, оставившая холл без присмотра, ни ваш дядя, вынужденный экономить на прислуге, ни вы или кто-то еще из обитателей «Охотников и свиньи» не взяли в руки нож и не лишили жизни миссис Синглтон!

С этими словами судья достал из кармана безупречно чистый большой платок и подал девушке.

А миссис Дримлейн уже волновало совсем другое.

– Боже мой, дорогая, а Тармонт мог видеть или узнать вас, когда вы спускались по лестнице?

– Я не знаю. – Кэтрин вытерла щеки и нос и обернулась к ней. – Из-за стопки скатертей в руках я не могла разглядеть ступеньки и спускалась очень медленно. Когда я вошла в коридор, он был уже пуст.

– Если только негодяй не спрятался в одной из пустующих комнат и не подглядывал за вами в щелку приоткрытой двери, – тут же нашлась миссис Дримлейн.

– К чему вы клоните, друг мой? – Судья уже собрался позвонить в колокольчик, чтобы позвать горничную, но непонятные выводы старой дамы заставили его отложить звонок.

– Если Арчи Тармонт видел мисс Хаддон в коридоре и знает, что она подслушала не предназначенные для ее ушей слова, он мог написать ей эту записку! – торжествующе заявила миссис Дримлейн, для пущей убедительности подняв вверх искривленный артритом палец.

– Записку? Какую записку? – Судья посмотрел сперва на нее, затем на Кэтрин, на чьем заплаканном лице отразилось сперва понимание, а затем истинный ужас.

– Он… хочет убить меня, как убил миссис Синглтон? – шепотом спросила она и вся сжалась в своем кресле.

Миссис Дримлейн ласково погладила девушку по руке и, видя, что Кэти слишком напугана, чтобы объяснить, в чем дело, сама рассказала Хоуксли о полученной мисс Хаддон записке с угрозой.

Судья только покачал головой – казалось, тягостные известия сегодня следуют одно за другим, а ведь до конца дня еще очень далеко! Хоуксли пожелал увидеть записку, и она была извлечена на свет божий из кармана Кэтрин.