Натали Барелли – И тогда я ее убила (страница 27)

Чета средних лет за соседним столиком повернулась в нашу сторону и одарила нас кивками и улыбками в знак приветствия. Я оглянулась на Беатрис, ожидая, что она кивнет в ответ, но потом сообразила, что смотрят-то на меня. Сердце в груди вопреки моей воле подпрыгнуло от гордости, и я украдкой покосилась на Беатрис, проверяя, заметила ли она, но понять было трудно.

— Итак! Ты какая-то необычно тихая сегодня. Все в порядке? — спросила я.

Беатрис опустила взгляд в меню, вроде бы выбирая, что заказать, но на самом деле просто избегая смотреть на меня. Я не понимала причин такого поведения и попыталась снова:

— У меня появились кое-какие мысли по поводу моего будущего романа, хотела с тобой посоветоваться. Думаю, надо купить диктофон — ты же пользуешься диктофоном? Их вроде бы даже в виде ручек теперь делают. Понимаешь, тут такое дело, что каждый раз, когда мне приходит блестящая идея, я неизменно принимаю душ, — я хихикнула, — а еще диктофон можно использовать, когда мы будем вместе работать над текстом. Когда я с тобой разговариваю, идеи так и бурлят у меня в голове, тут сомнений нет. — Я все болтала, а Беатрис по-прежнему изучала меню, словно самое увлекательное литературное произведение, которое ей доводилось читать в жизни.

— Ты должна принести мне хоть пару страниц, Эмма, настоящих страниц. Мне нужно увидеть материал, — сказала она наконец, по-прежнему не глядя на меня.

— Да, понимаю. Сосредоточиться было трудно, но теперь получилось. Я начала, и дело пошло, — солгала я.

Мы порешили на том, что я принесу несколько страничек текста, а до тех пор и говорить не о чем. Я неохотно согласилась, памятуя, что уже неделями обещаю показать начало рукописи. Но об этом мы обе промолчали.

— Давай тогда просто поболтаем. Не о работе, а то мы всегда только о ней да о ней, — предложила Беатрис, наконец оставив в покое меню и выпрямившись на стуле. — Как дела в магазине?

Магазин. Я даже вспомнить не могла, когда была там в последний раз.

— Ну, знаешь, идут потихоньку, у Джекки все под контролем. На самом деле я там и не нужна. Видит бог, я так занята, что и выспаться нормально некогда. В любом случае, продвигая свое произведение, я чувствую, что иду вперед.

И вообще, зачем говорить о магазине? Разве моя жизнь не стала теперь куда более увлекательной? И я сменила тему:

— Видела мое интервью в «Глоуб»?

— На твоей странице? Да, конечно.

— И как тебе?

Прежде чем она успела ответить, официант подошел принять заказ.

— Сегодня без шампанского? — спросила я.

Это было непривычно и разочаровало меня. Хотелось, чтобы мы шутили, смеялись, праздновали и дурачились, как обычно у нас заведено.

— Нет, мне потом поработать нужно будет, так что понадобится ясная голова.

— А-а…

Это тоже не соответствовало нашим традициям, но, возможно, Беатрис была занята и держала в уме разные дела. И все же я была несколько обескуражена. Мы не виделись неделями; разве нельзя было сказать, что сегодня не самый подходящий день, и перенести встречу на время, когда Беатрис будет посвободнее?

Во мне опять стало подниматься раздражение. Я так упорно трудилась ради Беатрис и уж наверняка заслуживала большего, чем оказаться втиснутой в ее график между более важными делами.

— Так тебе не понравилось? — спросила я, стараясь попасть в ее скучающий тон.

— Что?

— Интервью в «Глоуб»!

— Почему, понравилось, — она чуть поколебалась, — разве что… ну, не знаю.

— Выкладывай.

— Думаю, тебе не стоило подавать себя так… как бы лучше сказать… настолько себя выпячивать.

Я даже отпрянула немножко, втянула ртом воздух и услышала звук собственного вдоха.

— Ты о чем вообще?

— Ты изобразила все так, будто заслужила успех. Так прочувствованно рассказала, до чего упорно работала над романом. — Произнося эти слова, Беатрис недоверчиво покачала головой.

— А что еще я, по-твоему, должна была сделать? Это же моя роль, разве нет? Не могла же я сказать, что вытащила роман из коробки с готовым завтраком?

— Нет, конечно, но, по-моему, лучше немного снизить пафос. Жизнь писательницы, «выстрадавшей» свое произведение, годы каторжного труда — все это немного, ну, не знаю, режет глаз.

— Режет глаз? — переспросила я очень громко, чувствуя, что багровею, положила салфетку на стол и уставилась на Беатрис, ожидая, чтобы она еще чуть-чуть приоткрыла мне истинное положение вещей.

«Режет глаз»?!

— Ой, милая моя, да не расстраивайся ты так. Ты же знаешь, что я стараюсь направить тебя в нужное русло. Читателям не хочется слушать разглагольствования насчет того, какие мы, писатели, особенные. Это их раздражает. Будешь продолжать в таком духе — люди от тебя отвернутся.

— Начнем с того, что я не разоряюсь, какая я особенная, мне просто надо формировать свой публичный образ, и это мы с тобой обсуждали. Нужно было дать читателю кое-какую предысторию, показать ситуацию, в которой создавался мой роман, и именно так я и сделала.

— «Мой роман»? — Беатрис вскинула бровь.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — отвела взгляд я. — Мы с тобой миллион раз обсуждали стратегию. Это моя работа. Я привношу в книгу жизнь, чтобы люди ее покупали, создаю вокруг нее нужную атмосферу. Честное слово, я знаю, как надо действовать. И понимаю, что нужно этому роману.

— Ты считаешь, что понимаешь книгу лучше меня?

Интересный вопрос. Прежде чем ответить на него, я откинулась на спинку стула и немного подумала. Потом снова подалась вперед:

— Послушай, Беатрис, прозвучит странно, но я вроде как вышла за ее пределы — не знаю, понимаешь ты, о чем речь, или нет. Как будто именно мне было суждено ее написать и как будто так и случилось, поэтому да: я знаю книгу лучше тебя.

У нее был такой взгляд, будто у меня выросли рога и копыта.

— Ничего нелепее в жизни не слышала.

Я молча пожала плечами.

— Не дай подобным мыслям разрастись у тебя в голове, Эмма, я для твоей же пользы говорю, дорогая, потому что ты как будто уже свихнулась немножко.

— Знаешь, что я думаю, Беатрис?

— Нет, но подозреваю, ты сейчас меня просветишь.

— Я думаю, что ты немного завидуешь.

Она вскинула голову и крепко сжала губы, отчего морщинки вокруг рта стали глубже, что было не слишком-то ей к лицу.

— А я думаю, ты, Эмма, забыла, с кем разговариваешь.

В ее голосе зазвучали снобистские нотки. Я порой слышала их в ее разговорах с другими людьми, но не со мной. Сегодня такое произошло впервые. Я собралась ответить резкостью, но вовремя прикусила язык. Да что со мной такое? О чем я вообще думаю? Ради всего святого, я не могу поссориться с Беатрис!

Я устроила целый спектакль: сперва изобразила прищур, как будто собралась испепелить ее взглядом, а потом расхохоталась, хлопнув ладонями по столу.

— Беатрис, я же просто пошутила! Видела бы ты свое лицо! — Чета за соседним столиком с улыбкой подняла на нас взгляды. — Беатрис, ну же, я тебя разыграла!

Она несколько раз моргнула, подняла руку, потерла основание шеи, и черты ее лица чуть разгладились. Она явно разрешила свои сомнения в мою пользу, я ведь ее достаточно изучила. В конце концов, она и сама не раз проделывала со мной то же самое: сперва заставит съежиться от смущения, рассказывая, какой грубый просчет я будто бы совершила, а потом расхохочется мне в лицо.

— Очень смешно, — процедила она, слегка надув губы.

Конечно же, я ее задела, да и внимание, которое другие уделяли мне, ее «протеже», не могло доставлять ей удовольствие, хотя мы обе и знали, что все это фарс. Но посетителей ресторана из нас двоих интересовала именно я. Именно меня они замечали. И Беатрис надо было к этому привыкать.

Я вздохнула:

— О’кей, ты права. Конечно, права. Я действительно не знаю, как справляться с напряжением, и мне нужно твое руководство. Ты же знаешь, как оно бывает. Сплошной цирк, вихрь, полное безумие. — Я тряхнула головой. — Слава богу, ты здесь и направляешь меня. Вот честно, спасибо тебе. Я серьезно отнесусь к твоему совету.

Беатрис подняла бровь, будто пытаясь сообразить, зубоскалю я или нет, но настроение у нее явно улучшилось, она даже чуть улыбнулась.

— А как дела у твоего замечательного Джорджа? — спросила я, отчаянно желая сменить тему. — Надо тебе как-нибудь прихватить его с собой, когда мы опять соберемся пообедать. Здорово будет с ним повидаться.

Она пожала плечами:

— Джордж всегда ест у себя за письменным столом. Он не любитель обедов.

— Правда? Ты что, ему контейнер собираешь с тем, что осталось от ужина?

— Нет, бейгл с копченым лососем и творожным сыром ему доставляют из закусочной за углом, а кофе — из «Старбакса». Всегда одно и то же. И если он выезжает поработать в офис, та же история. Он считает, что ходить куда-то на обед — только зря время тратить. Лучше поработать.

Зазвонил мой телефон, и я полезла в сумочку.