Натаэль Зика – Ненаглядная жена его светлости (страница 33)
Соня открыла глаза и несколько секунд не могла понять, что её разбудило и где это она?
– Миледи, – раздался шёпот от двери, которая едва угадывалась в полумраке комнаты. – Миледи! Всё готово. Вам пора.
Пора? Что готово?
Мозг отказывался думать.
Софья повернулась и мысленно ахнула – рядом с ней лежал мужчина. Зародившаяся было паника не успела разгореться до опасной величины, как пришло узнавание – это же её муж! В смысле не совсем её, а этого тела. Но поскольку это тело теперь принадлежит ей… или она – ему?
В общем, всё сложно...
Следом накатили воспоминания, чем они с мужем занимались этой ночью, и Соня почувствовала, как запылали щёки.
Боже, что он с неё вытворял! Она и представить не могла, сколько удовольствия могут доставлять супружеские отношения!
Девушка облизала пересохшие губы и начала тихонько отползать к краю кровати, но мужчина вдруг недовольно завозился, что-то забормотал, совершая шаряще-хватательные движения руками. И Соня не придумала ничего лучше, чем сунуть под ищущие конечности подушку.
Замена сработала: герцог немедленно облапил её, подгрёб к себе и, напоследок причмокнув, ровно засопел.
Уф!!!
Да, ночь была... потрясающей.
Жалела ли она?
Ни капли.
Но находиться рядом с супругом было страшно. Или стыдно? Стоило ей только подумать, как он просыпается и они встречаются взглядами, и её тут же с головы до ног залило жаром.
Нет-нет, сейчас она не сможет с ним говорить! И в глаза ему посмотреть тоже. Сгорит от смущения на месте...
Лучше завтра. Или послезавтра, когда хоть немного улягутся эмоции и притупится острота чувств. Арману-то такие ночи не в новинку, а она...Герцог был настолько убедителен, что теперь-то она верит –нормальные супружеские отношения между ними вполне возможны.
Но ведь ещё есть леди Адель!
Пока супруг не претендовал на место в её постели, ей до вдовы и дела не было. Но что будет теперь? Делить мужчину – по чётным у Адель, по нечётным у себя – она категорически не согласна.
Чёрт, до чего всё сложно!
Вспомнив, что её кто-то звал, Софья окончательно сползла с кровати и заозиралась, обнаружив, что помещение ей незнакомо.
Ох, точно, они же перебрались в смежные покои! Вернее, началось-то в её спальне, но после одного из «подходов» ей ужасно захотелось пить. Муж не придумал ничего лучше, чем притащить в постель не чашку с водой, а весь кувшин целиком. И предсказуемо опрокинул его прямо на кровать.
Почему предсказуемо?
А потому что сложно не догадаться, что будет, если полезть целоваться с полнёхоньким кувшином в руках.
Окатило обоих, основательно залило перину. И тогда Арман просто перенёс жену в свою спальню.
Ох-ох, надо скорее убираться!
А как, если на ней нет ни нитки?! Была бы она одна, то перебежала бы и так, но за дверью в смежные покои её кто-то ждёт. Даже перед горничной неловко показаться в таком виде, а если там не горничная?
И сама себя одёрнула – а кто ещё может заявиться в её покои без приглашения? Может быть, что-то произошло?
Окно едва начало сереть, видимость минимальная, а активировать световой шар она побоялась.
Разбудить герцога?
Ни за что! Да она тут же провалится сквозь перекрытия...
С другой стороны, что тут высматривать, одежда всё равно осталась в её спальне.
Глаза наткнулись на что-то светлое, копной лежащее у кровати. Соня потянулась, ухватила пальцами, дёрнула на себя – простыня! О, сгодится!
Поднять, завернуться, как в тогу – дело одной секунды. Ещё три или четыре – чтобы обойти кровать, пересечь комнату и скользнуть в дверь.
Уф, получилось!
Новоиспечённая миледи прижалась к двери, прикрыла глаза, ожидая, когда успокоится скачущее перепуганным зайцем сердце.
Лёгкая улыбка тронула губы – интересно, как скоро супруг обнаружит, что жена сбежала в соседнее помещение? И главное, как он на это отреагирует?
Ночью его светлость был весьма... убедителен, доказывая ей, что он к жене совсем не так равнодушен, как говорит. И если...
– Миледи, одевайтесь, вас уже заждались, – недовольный голос заставил подпрыгнуть на месте и резко развернуться.
Напротив Сони стояла леди Адель.
– Что вы тут делаете? – как-то сразу вспомнилось, что тут она хозяйка.
– Вас будила, – невозмутимо ответила вдова. – Карета готова, все вещи на месте, только вас и ждут.
– Меня? Зачем? – поразилась Соня.
– Его светлость приказал подготовить карету к рассвету, разве он вам не говорил? – Адель держала покер-фейс. – Вы отправляетесь в урочище«Два тополя». Милорд вчера объявил, что отныне вы будете там жить.
Слова упали камнем, придавили, почти раздавили глупо скачущее от счастья сердце. Несколько раз дёрнувшись, оно замерло, словно решая, жить дальше или прямо сейчас погибнуть от боли и разочарования.
Да, герцог ей тоже говорил, что принял решение отправить неверную супругу с глаз долой. Но она почему-то решила, что после этой ночи... после всех слов, что он ей говорил, после его поцелуев и нежности...
Софья тряхнула головой, отгоняя ненужные сейчас воспоминания.
– Его светлость спит, – возразила она вдове, – я дождусь, когда он проснётся.
– Ваше право, – пожала плечами леди Адель. – Только не забудьте объяснить милорду, что вы до сих пор в замке не потому, что карета не была вовремя приготовлена.Он приказал, чтобы вы покинули замок до рассвета, мы всё выполнили, но вы отказались ехать. Разумеется, никто не может усадить вас силой, но получилось, мы ослушались его светлость. Надеюсь, вы всё объясните герцогу, потому что будет несправедливо, если из-за ваших капризов опять пострадают невиновные!
– Он... приказал увезти меня с рассветом? – дрогнувшим голосом переспросила Соня. – Но... когда милорд успел отдать распоряжения, если с вечера не покидал наши покои.
По лицу вдовы тенью промелькнула боль, но женщина быстро справилась с собой. И снова выглядела бесстрастно.
– Первый раз он отдал приказ ещё до своего отъезда в город. По возвращении его подтвердил. А третий раз – уже ночью. Когда его светлость ходил за водой. – Соня вздрогнула – действительно, в её спальне кувшин оказался пуст и Арман выходил из покоев, – он передал дежурному лакею, что миледи должна покинуть замок до наступления рассвета.
Стало так больно, что она с трудом сдерживала слёзы.
Размечталась! Идиотка... Это для тебя ночь была волшебной, а для Армана в этом не было ничего такого. Отряхнулся и забыл. Он просто приревновал её к тому музыканту. Можно сказать, переметил. Заклеймил, как свою собственность, вот и всё. А она-то уже себе навоображала!
– Почему же именно до рассвета? – выдавила Софья из себя, представляя, насколько жалко она сейчас выглядит: обнажённая, в одной простыне, использованная и выброшенная.
– Полагаю, его светлость хотел избавить вас от дополнительного унижения. В это время замок ещё спит, и ваш отъезд почти никто не заметит. А те, кто заметит, будут молчать, милорд об этом позаботится. Скорее одевайтесь!
– Но я хотела бы искупаться... поесть...
– Увы, на это не осталось времени. Нет, если вы хотите познакомиться с не самой лучшей стороной его светлости, то можете не спешить и дождаться, когда он проснётся. Но мой вам совет – одевайтесь, садитесь в карету и скорее уезжайте. Не позволяйте ему унизить вас ещё больше! Поесть сможете прямо в дороге, я приказала собрать для вас корзинку с едой. И вот ещё, – женщина пошарила в кармане и извлекла две ягоды. – Милорд приказал дать вам это и проследить, чтобы вы съели у меня на глазах.
Вот как, он даже о противозачаточном позаботился...Сделал всё, чтобы эта ночь не принесла плоды.
Стало так горько, что Соня больше не колебалась. Она забрала обе ягоды и сразу затолкала их в рот, одновременно с этим направляясь к гардеробной.
Вошла в комнату и огляделась: пустые шкафы, стеллажи и вешалки.
Экономка не обманула – только герцог мог отдать приказ собрать все её вещи. Впрочем, он ей тоже это говорил, просто она забыла, события ночи вытеснили всё, что было «до».
На вешалке висело одинокое платье – коричневое из плотной ткани. Видимо, дорожное. И рядом на стеллаже – свежее бельё.
Софья поежилась – после бурной ночи очень хотелось вымыться, но вдова права, уезжать на глазах всего замка будет унизительно. И неизвестно, как отреагирует Арман, когда узнает, что она ещё здесь. Не хочется выяснять, насколько он может быть жесток...
Софья отбросила простыню, заметив, как вдова поджала губы и отвела глаза.