Nata Zzika – Семья под ключ (страница 77)
Все они, как один, пели дифирамбы ответственности, профессионализму и трудолюбию Карташовой. И выяснилось, что по вечерам та не на свиданки бегала, а ходила полы мыть в офисном здании. И вообще, хваталась за любую возможность заработать. Только не тем способом, в котором её пыталась обвинить сторона истца.
Тщательно вылепленный Вознесенскими образ распутницы и плохой матери растаял без следа.
Адвокат бубнил, что ещё не всё потеряно, ведь Алиса – их кровная внучка. И даже если этот судья отклонит прошение о полной опеке – а к этому теперь всё и идёт! То они всегда могут подать другое, ведь у них есть права на общение с девочкой. Родным бабушке и дедушке не откажут, а дальше – дело техники.
- Мы добьёмся разрешения забирать Алису сначала на пару часов, потом на день, а там и до ночёвки дойдёт. Девочка к вам привыкнет, Карташова тоже привыкнет, что вы занимаетесь ребёнком, и что тот иногда остаётся у вас ночевать. И в один прекрасный день вы просто-напросто увезёте внучку из страны, как и планировали, - шептал адвокат, успокаивая клиентку.
- А если суд нам откажет?
- На каком основании? У вас есть право с ней видеться – это раз. И два – все слышали, в каких стеснённых условиях жила Карташова. Да, сейчас она вышла замуж за обеспеченного человека, но своих-то денег у неё нет! А у вас они есть! Вы можете обеспечить Алисе такие условия, какие её матери даже не снились. Сегодня она замужем, а завтра Новожилов решит развестись, и она опять останется у разбитого корыта. Судья примет решение, опираясь на интересы ребёнка. А добрые отношения с богатыми бабушкой и дедушкой как раз в интересах Алисы!
Елизавета слегка приободрилась – а ведь адвокат прав!
Да, досадно, что сегодня не получится отобрать девочку у Надьки, но ради конечного результата можно и потерпеть.
В это время в зале произошло какое-то движение.
Вознесенская повернула голову и увидела, как та самая коллега, которую они с адвокатом так удачно завербовали, пробирается к выходу. Но её ловит один из распорядителей и возвращает на место.
- Ваша честь, - женщина тут же обратилась к судье, - разрешите мне покинуть заседание. Я плохо себя чувствую!
Елизавета оценила её бледный вид и затравленные взгляды, которые та кидала на коллег и Новожилова – да, дамочка влипла! Кажется грядущее увольнение – наименьшая неприятность, которая её ждёт. Не удивительно, что ей стало дурно…
Но кто знал, что Заболоцкий притащит сюда половину офиса? И что Новожилов решит присутствовать на заседании? В конце концов, эту дамочку никто насильно не заставлял, сама охотно согласилась, только услышав сумму вознаграждения!
- Если вам плохо, то пройдите за помощником судьи в соседнее помещение. Там вас осмотрит врач, после чего придётся вернуться в зал заседаний, - ответила судья. – У меня к вам, гражданка Левашова, появились вопросы. К вам и той соседке гражданки Карташовой, которая уже ушла. Ей тоже придётся вернуться.
Левашова сразу сникла, отказалась от помощи врача и села обратно на место, закрыв лицо ладонями.
Елизавета отвернулась – судьба Надькиной коллеги её не интересовала.
Тем более что Заболоцкий вызвал следующего свидетеля – Павла Вельяминова.
«Это он так на месяц отдыхать улетел? – с возмущением подумала она. – Обманул! Может и с деньгами Вани он врёт? Может, и нет никакого наследства или есть, но Павел оставил от него только огрызок, а остальное прикарманил? Господи, как жить, если вокруг одни лжецы и подонки?»
Но Павел заговорил, и Елизавета поняла – вот теперь у них начинаются настоящие проблемы.
Заболоцкий уверенно задавал вопросы и так подвёл дело, что теперь уже они, Вознесенские, предстали в неприглядном виде.
Получалось, что это они не позволяли бывшей невестке узнать про наследство покойного мужа, оставив её биться, как рыба об лёд, пытаясь обеспечить дочь.
- Вы понимаете, ваша честь, - вещал адвокат, - что господа Вознесенские сознательно лишили внучку достатка? Зная, что мать девочки пластается на трёх работах и экономит на себе, лишь бы дочь ни в чём не нуждалась, они саботировали попытки душеприказчика Ивана Вознесенского передать деньги его семье.
- Это не её деньги, не Надькины! – не выдержала Елизавета. – И она не семья, она никто! Это мы с мужем – семья Вани!
И, отмахнувшись от пытающегося усадить её обратно адвоката, вскочила на ноги.
- Она дрянь! А свидетели – подложные! Из-за Карташовой погиб мой сын! Можно сказать, она убила его своими руками! Нам с отцом что – в ножки ей кланяться? Не будет этого!
Высказав всё это, она рухнула обратно, вяло огрызнувшись на супруга.
- Не лезь, Петя! Я правду говорю – мерзавка виновата в смерти нашего сына! А Пашка врёт!
- Вот заверенная копия завещания, - невозмутимо продолжал Заболоцкий. – Вот скрины переписки свидетеля с истцом, где он неоднократно пытался выяснить место проживания ответчика. Выписка со счёта, свидетельство собственника.
- Передайте через помощника, - произнесла судья.
И, дождавшись, когда помощник положит перед ней папку с документами, углубилась в их изучение.
- Что ж, с наследством мне всё понятно. У вас всё?
- Нет, ваша честь. Есть ещё несколько вопросов, - отозвался Заболоцкий.
- Хорошо. Но считаю нужным заметить, что уже предоставленных доказательств вполне достаточно, чтобы отказать в иске. Зато появились основания для встречных – обвинение в клевете и лжесвидетельстве.
Глава 41
- У вас всё? – задавая этот вопрос, судья смотрела на Заболоцкого.
- Нет, ваша честь, ещё остались кое-какие нюансы, - ответил тот.
- Продолжайте, - разрешила та.
- Уважаемый суд, истец пыталась ввести всех в заблуждение. Она подкупила свидетелей и представила ложную информацию, порочащую честь и достоинство матери ребёнка.
- Я протестую! – взвился адвокат Вознесенских.
- Протест отклонён. Продолжайте.
- Благодарю, - на выкрик адвоката оппонента Заболоцкий и глазом не моргнул. – Уважаемый суд, после всего, что мы здесь услышали и увидели, невольно закрадывается вопрос – а чему хорошему могут научить такие бабушка и дедушка? Как лгать? Как оговаривать ни в чём не виноватых? Как ради достижения своей цели идти по головам и ломать чужие судьбы?
- Уважаемый суд! Возражаю против вопроса, заданного ответчиком. Потому что он не относится к настоящему разбирательству, - снова вступил адвокат Вознесенских.
- Возражения не принимаются. Ответчик, продолжайте.
- У девочки прекрасная мать, которая замечательно справляется со своими обязанностями. Ребёнок отлично развит, социализирован, общителен и имеет всё необходимое и даже сверх того. А теперь, когда всплыло наследство от первого супруга Надежды Карташовой, материальное положение матери и дочери становится особенно прочным. И не зависит от настроения её второго супруга, равно как и от её статуса. То есть, даже если она разведётся, дочь в материальном плане ни в чём не пострадает. И…
- Она убийца! – выкрикнула Елизавета, - и не имеет права на деньги моего сына!
- К этому мы вернёмся чуть позже, - невозмутимо отреагировал адвокат.
- Истец, ещё один выкрик, и вы будете оштрафованы за неуважение к суду!
И Елизавета сдулась, как лопнувший шарик.
- Уважаемый суд! - продолжил Заболоцкий. – Исходя из вышеизложенного и опираясь на предоставленные мной доказательства, я считаю, что моральный облик истца, Елизаветы Вознесенской, не позволяет признать её достойным опекуном несовершеннолетней Новожиловой Алисы Ивановны. Но есть ещё один нюанс…
- Что?! Какой ещё Новожиловой? – перебила его Елизавета. – Уважаемый суд, прошу прощения, но это ложь! Я не могу молчать!!! Девочка – Карташова, она на мать записана!
- Вы ошибаетесь, - судья перебрала лежащие перед ней бумаги и придвинула один из листов. – Я держу в руках копию свидетельства о рождении ребёнка, где русским по белому написано имя девочки – Новожилова Алиса Ивановна. И указаны её родители – Новожилова Надежда Викторовна и Новожилов Иван Маркович.
- Это невозможно! – Вознесенская отказывалась принимать то, что услышала. – Она – наша внучка! Дочка Вани… Она не может быть Новожиловой, она – Вознесенская! И рождена в браке! То есть, после… после смерти Ивана, но развода не было! По какому праву Новожилов отобрал у нашей внучки имя её настоящего отца?
- Господин Новожилов удочерил ребёнка, - ответила судья, подняв следующий лист. – Дал ей свою фамилию и отчество – это официальная процедура и она не подлежит отмене. Что до остального – предыдущая фамилия девочки была Карташова. Отчество, правда, то же самое – Ивановна. Истец, поясните суду, почему ребёнок был записан на девичью фамилию матери и в графе «отец» в свидетельстве о рождении девочки стоял прочерк? Если, как вы утверждаете, девочка была рождена в браке?
Елизавета окаменела, беззвучно разевая рот. Что она могла сказать?! Правду – этим она сама себя закопает. Соврать? А что тут соврёшь?
- Уважаемый суд, разрешите мне ответить за истца? – подал голос Заболоцкий.
Судья кивнула.
- Благодарю. Дело в том, что родители Ивана Вознесенского не приняли его выбор. Молодые сразу после свадьбы ушли в автономное плаванье и контакт с ними не поддерживали. Сразу после гибели супруга, Надежда попала в больницу с нервным срывом, а потом долго лежала на сохранении. За то время, пока её ставили на ноги, Елизавета и Пётр Вознесенские окончательно вычеркнули невестку из своей жизни. Она буквально осталась на улице – беременная и убитая горем. Вдобавок к этому, Пётр Вознесенский воспользовался своими связями и ликвидировал все сведения о женитьбе старшего сына. Надежде сменили паспорт, вернув девичью фамилию. И пригрозили, что натравят на неё опеку, если она посмеет указать Ивана отцом ребёнка. Поэтому по документам у девочки отца не было. Но теперь он у неё есть и готов всецело защищать интересы своего ребёнка. В частности, Иван Новожилов категорически против, чтобы возле его дочери крутились столь нечистоплотные люди, как Пётр и Елизавета Вознесенские.