Nata Zzika – Семья под ключ (страница 70)
Новожилова приблизилась и прищёлкнула языком.
- Ну-ка, покрутись! Замечательно, но кое-чего не хватает!
- Макияж не подходит, слишком яркий? – всполошилась Надя и кинулась к зеркалу.
- Нет, с твоим мей-капом всё в порядке, - успокоила её Валерия Александровна. – Не хватает украшений!
- А! Я просто не надела ещё, - Надежда повернулась к столу и показала на два футляра. – У меня есть браслет и…
- Пф! – фыркнула свекровь. – Там все будут обвешаны подобными цацками. У меня для тебя есть кое-что получше!
С последними словами она подняла руки, и Надежда увидела, что свекровь держит шкатулку.
Валерия Александровна предвкушающе улыбнулась, поставила ношу на стол, поколдовала над замочком и подняла крышку.
- Смотри, какая прелесть! Это гарнитур моей прабабушки, - доставая серьги, произнесла Новожилова. – Правда, не полный – в голодные годы прошлого века им пришлось продать перстень. А диадема пошла на спасение деда. За неё ему поменяли расстрел на ссылку. Остались колье, серьги и браслет. Теперь это всё твоё. Примерь, мне кажется, они чудесно дополнят твой наряд!
- Я не могу! – Надя затрясла головой. – Это же ваше, фамильное! А я…
- А ты теперь тоже наша, фамильная, - улыбнулась свекровь. – Ты не представляешь, Надюша, как долго я ждала этого момента! Спасибо, милая, за Алисочку, за Ваню! Я никогда ещё не видела сына таким счастливым, как сегодня утром! Всего золота мира не жалко за это отдать! Прими подарок, девочка, не обижай меня, пожалуйста!
И ей пришлось согласиться.
В глубине души Наде было ужасно стыдно перед Валерией Александровной – за обман с браком, за внучку, которая по крови ей чужая. Но она не представляла, что с этим делать.
И молчать невыносимо, и признаться невозможно!
- Надин, ты готова? - в комнату ворвался Иван, едва не снеся дверью мать. – О, мама! А что…
Произнеся это, он перевёл взгляд на жену и превратился в соляной столб.
Чувствовал он себя при этом так, словно только что получил удар по дых – ни вздохнуть, ни выдохнуть!
Всё, на что он был способен, это пожирать жену глазами и прикидывать, как бы им отвертеться от посещения светского мероприятия.
Он никогда не был большим поклонником кино и с радостью променял бы гала-ужин на вечер в компании Надежды. Плавно переходящий в не менее горячее утро.
Бизнес, новые горизонты и перспективы – в данный момент они интересовали его меньше всего.
Но Надя… Согласится ли она пропустить чёртов фестиваль? Вряд ли, в её жизни и так было мало праздников. Да и герцоги обидятся… Придётся терпеть, а ночью…
Он бросил на жену плотоядный взгляд.
Ночью он всё наверстает!
- Красавица, правда? – довольным голосом поинтересовалась мать. – Я тоже как вошла, едва дар речи не потеряла.
И добавила шутливым тоном:
- Ох, Ваня, смотри, чтоб не увели!
И он очнулся и шагнул к жене, собираясь сгрести её в охапку. Но матушка проворно заступила ему дорогу:
- Стой, варвар! Не лапай – помнёшь платье, испортишь причёску, а времени на исправление нет! Вот-вот вас позовут к машинам! Смотреть можно, хватать нельзя! Понял?
- Д-да, - с запинкой выдал он.
И, наконец, заметил колье и серьги. Перевёл взгляд на Надины руки: ну конечно – и браслет!
- Мама?! – обернулся, не веря в происходящее. – Это же…
- Ну да, прабабушкин гарнитур, - Валерия Александровна пожала плечами. – Я взяла его с собой и подарила Надюше. Она твоя жена и мать моих внуков – Алисочки и будущих. Вы же, я надеюсь, порадуете меня ещё одним или двумя?
Надя набрала было воздух, собираясь ответить, но поймала красноречивый взгляд временного мужа, и перед её глазами промелькнули картины для взрослых. То, чем они сегодня всю ночь занимались.
Она захлопнула рот и залилась румянцем.
«А мы вчера вообще предохранялись? Боже, я об этом совершенно забыла! Надеюсь, Иван не был настолько беспечен и позаботился о защите. Стыдно, но придётся у него об этом спросить…»
- Нет, я не настаиваю, решать вам, - проворковала свекровь, подмигнула опешившей Наде и ретировалась, бросив напоследок:
- Ну ладно, не буду мешать! Хорошенько там оттянитесь!
Надежда вздохнула и развела руками:
- Я не хотела брать, но ты же знаешь свою маму! Приедем домой, я всё верну.
- Всё в порядке, украшения твои по праву! – улыбнулся Новожилов и на всякий случай отступил на шаг – чтобы не помять ей платье и не смазать макияж.
Руки просто чесались – так хотелось обнять жену. И не только обнять.
- К слову, они необыкновенно тебе идут! А уж какой фурор произведут среди женского общества, я могу только догадываться – эти драгоценности не новодел, а настоящий антиквариат. Гарнитур уникален и не имеет цены.
- Тем более я не могу его принять, ведь мы с тобой фиктивно и скоро разве…
- Даже слова этого не произноси! – Иван выгнул бровь и взял её за руку. – Нет, Надин, никакого развода не будет! Надевай перчатки и выходим!
- Но ты же сам составлял договор!!! – возмутилась она.
А сердечко ёкнуло – развода не будет?! Почему?!
- Забудь! – припечатал Иван. – Обстоятельства изменились, считай, что договор расторгнут!
- Расторгнут? – вопреки её желанию голос дрогнул. – Ну, хорошо.
- Что ты там себе надумала? – Иван мысленно выругался и, стараясь ничего не испортить, притянул жену поближе. – После этой ночи ты, как честная женщина, просто обязана остаться рядом со мной до конца наших жизней! И родить мне ещё одну дочь. И сына!
- Ты сошёл с ума? – и сердце сделало кульбит.
Он шутит? Или… нет?
- Сошёл! – согласился Новожилов. – Я болен, Надин! Неизлечимо и тяжело болен.
- Ваня, ты меня пугаешь! Что с тобой?
- Я болен, - повторил он, осторожно приподнимая за подбородок её голову, – тобой. И не собираюсь выздоравливать!!! Ты – моё лекарство, моё сердце, моя жизнь! Моё всё – ты, Алиса, мама и Обормот!
Она потрясённо выдохнула.
- Я люблю тебя! – добавил Иван. – Ты… станешь моей женой? Не на время – навсегда?
- Д-да, - не сказала – выдохнула.
Но он услышал.
И…
- Месье Новожилов, их светлости просили передать, что ждут вас внизу, - донёсся голос одной из горничных.
И Иван на мгновение закрыл глаза – как не вовремя!!!
- Что она сказала? – прошептала Надя.
- Что нам пора спускаться, де Брионы уже у машины. Надин, я тебя услышал и я счастлив! Спасибо, родная! Жаль, нет времени, надо идти… И даже поцеловать нельзя – макияж, ёпрст! Но знай – сегодня ты сделала меня самым счастливым человеком!
Надя не помнила толком, как они спустились, как сели в машину, как и сколько ехали.
И не потому, что настолько растерялась от предложения фиктивного – нет, уже самого настоящего! – мужа. А потому что этот самый супруг ни на мгновение не позволял ей отвлечься, удерживая взглядом и ласковыми прикосновениями.