Nata Zzika – Любовь до востребования (страница 73)

На Аляске Максим уже не раз бывал – по делам клана. А сейчас и сам не мог сказать, почему его потянуло не куда-нибудь, а именно в Беттлс, крошечный городок на берегу реки Коюкук. Может быть, его привлек похожий на родной Север климат? Или уединённость и малонаселённость городка, где жило всего двенадцать человек? Вернее – десять человек и два оборотня. Теперь, с ним, жителей стало тринадцать.

Максим не знал ответа, просто внутренне ощущал, что ему нужно именно такое место, где никто не станет мозолить глаза и вести душещипательные или душеспасительные беседы. Где никому нет дела, что он отказался от статуса, отпустил волчицу и уполз в глушь зализывать раны. Где можно целый день бегать зверем и не встретить никого разумнее медведя.

Волки северного клана нормально восприняли известие о разводе и то, что альфа добровольно слагает с себя статус. Вернее, они никак не показали, что рады этому, но дали понять – решение вожака уважают. Север учит не спешить с выводами и ценить то, что имеешь.

Решетников видел, что многие огорчены, кое-кто встревожен – всё-таки, альфа – это гарантия клана, его опора и надежда, а он был неплохим вожаком. Да, Анатолий вырос здесь, все его знают, волк отлично себя показал на месте второго беты, но справится ли он, прыгнув сразу на две ступеньки вверх? Что ж, до лета у беты будет время, чтобы доказать свою состоятельность, в противном случае ему обязательно бросят вызов.

Мужчина поправил шапку, вдохнул морозный воздух – пока снега ещё не настолько много, можно бродить по окрестностям без снегоступов и лыж, да и его зверь пока почти не проваливается.

Со Снегом у них установился молчаливый нейтралитет – оба, каждый по-своему, переживали случившееся, оба искали причины, почему у них всё пошло наперекосяк. Он столько лет управлял стаей, чужими жизнями и ни разу за это время не ошибся, а тут наворотил дел за какие-то несколько недель – не разгрести.

- Нельзя пересадить персиковое дерево в тундру и ждать, что оно не только приживётся, но и радо будет искусственному освещению и обогреву, вместо настоящего тепла и солнечного света, - говорил он волку. – А уж ждать, что оно начнёт плодоносить - вообще не следует.

Волк вздыхал, отводил взгляд.

- Она совсем другая, понимаешь? И никогда не приняла бы и не полюбила наш Север! Я должен был отпустить волчицу, должен был уйти сразу, как почувствовал, что она для нас не просто чужая самка, а то, ради чего волк живёт – его пара. Но обещал сыну сберечь, поэтому старался вести себя по правилам, как со всеми, не выделяя, чтобы она не догадалась. Зачем самке знать, что мы с тобой с ума сходили, если она уже сделала свой выбор, и это не мы?

Снег сел копилкой и тихо заскулил.

- Та самая пара – такая редкость в наших краях, я и подумать не мог, что когда-нибудь её найду. Слышал, как рассказывали волки с Большой Земли про свои судьбоносные встречи, но даже в голову не приходило, что однажды Луна осчастливит меня самого. Мать-Волчица здорово над нами всеми подшутила - мало того, что самка росла без отца, не наша, не Северная, так она ещё и с Ильёй спарилась. Что я мог ей предложить, если она уже сделала выбор, и это не я? Ты осуждаешь, считаешь, нужно было любым способом удержать волчицу до тепла?

Волк чихнул.

- Думаешь, она бы привыкла или смирилась? Но мне не нужна смирившаяся пара, которая примет меня от безысходности и всю жизнь будет тихо тосковать по другой жизни… и другому волку! Оля не заслужила такого, ради неё самой я должен был отступить.

Снег тряхнул головой и ещё раз звучно чихнул.

- Она – нежная, но сильная, добрая, но решительная, верная и отзывчивая. Илья не пара ей в том смысле, что они совсем разные. Знаешь, Снег, я уверен, что ему больше подходит Алина – они оба амбициозны и самовлюблённы, оба ценят, прежде всего, свои собственные чувства и желания, оба ради власти и статуса готовы на многое. Когда сын войдёт в возраст, заматереет, он научится лучше себя контролировать, научится сдерживать свои порывы и, возможно, сумеет отделять личное от общего. Научится думать, потом делать, и думать правильной головой. Алина могла бы поддерживать в нём здоровые амбиции и стремление занять как можно более высокое положение. Я уверен, с ней он обязательно добился бы статуса альфы, скорее всего – в её родном клане или каком-нибудь другом, который останется без вожака. Но точно не в его родной стае. Ты согласен?

Снег со вкусом зевнул, лязгнув напоследок зубами.

- Я рад, что мы единодушны, - отреагировал Максим. – Конечно, такая самка, как Алина, ни за что не согласится запереть себя в тундре, ей нужно общество, блеск, восхищённые глаза подруг и поклонение волков. Она обязательно захочет завтракать в Париже, ужинать в Вене, а выходные проводить на Багамах. Она сумеет убедить своего самца, что ему всё это тоже необходимо, что он хочет того же, что и она. Поэтому тот волк, которого она выберет – из шкуры выползет, но добьётся максимально возможного. Вырвет, выцарапает, зубами выгрызет, но сделает всё, чтобы сука была им довольна. Без такого стимула и катализатора он так и был бы вторым-третьим бетой, а с такой женой двинется вверх семимильными шагами.

Снег переступил лапами и наклонил голову, соглашаясь.

- Ты же знаешь, - продолжил Решетников, - я почти все свои деньги поделил между Олей и Ильёй, нам с тобой на достойную жизнь хватит, а станет мало, всегда можно заработать больше. Не калеки, справимся. Когда у сына закончится наказание, он узнает, что финансово теперь абсолютно независим, это даст ему возможность понять, чего он на самом деле хочет. И позволит вести такой образ жизни, как он пожелает. Я не знаю, сойдутся они с Алиной или разбегутся, стоит только вернуть им вторые ипостаси, но в любом случае, это решать только им.

Зверь встал, посмотрел на Максима и старательно потянулся, по очереди протягивая сначала передние ноги, потом, перенеся упор на них, от души оттянул задние. И в довершение всего энергично встряхнулся, от чего его белая шуба распушилась ещё больше.

- Ты прав – дело сделано, хватит об этом! Луна крупно ошиблась, предоставив нам пару, но мы смогли побороть искушение. Самка свободна, богата и, надеюсь, счастлива. Мы тоже постараемся стать если не счастливыми, то хотя бы вернуть себе уверенность и хорошее настроение.

Максим вспоминал, как после возвращения из Москвы ездил в стойбище, навестить Илью и Саяну. Волчица, только учуяв альфу, сразу плюхнулась в снег, топыря ноги и повернув голову набок, а потом и вовсе перевернулась на спину, подставляя мягкое беззащитное брюхо – прося прощения и признавая право сильного.

Он не мог не заметить, что жизнь в стойбище самке пошла на пользу. Хоть времени прошло относительно немного, волчица всё равно успела заметно обрасти мышцами и стала более уверенно себя вести. В шубе зверя нарос подшёрсток, позволяя без вреда для здоровья ночевать в снежных норах, а днём долго бегать под открытым небом.

Максим с интересом наблюдал, как во время кормёжки собак, Саяна грудью и зубами пробивалась в первые ряды, отвоёвывая не только свою порцию, но и норовя прихватить и чужую. А потом с аппетитным чавканьем ловко расправлялась с мерзлым куском сырой оленины.

В отличие от волчицы, Илья отца встретил несколько настороженно, но к известию, что тот развёлся с Олей, и та уехала на Большую Землю, отнёсся равнодушно. Вот новость, что отец сложил с себя полномочия альфы, впечатление произвела.

Молодой волк сверкнул глазами и улыбнулся.

- Когда закончится моё наказание, я брошу Анатолию вызов, - заявил он отцу, внимательно следя за его реакцией.

- Твоё решение, - согласился Максим. – Не забудь выяснить у своей самки, хочет ли она, чтобы ты рисковал своей шкурой ради куска тундры.

Илья возмущённо вскинул голову и фыркнул.

- Если эта самка действительно «моя» - он выделил голосом – она с радостью поддержит все идеи своего волка. А если она против, значит, это не моя волчица.

- И про кого ты сейчас говоришь? Про Алину или про Ольгу?

- Сам не знаю, - задумчиво ответил сын. – С Алиной, вернее, с Саяной мы крепко сдружились тут. Она помогает мне с оленями, греет своим телом, если остаёмся при стаде, отгоняет от стада волков, возвращает заблудившихся важенок. В общем, без неё мне было бы намного труднее. Со своей стороны я тоже стараюсь быть ей полезен, подкармливаю, если нужно – защищаю. А ещё она, как никто до неё, умеет слушать. Иногда, понимаешь ли, хочется выговориться, но у каждого человека или оборотня есть и своя жизнь, свои беды и неприятности, поэтому про чужие им слушать не интересно. А волчица никогда не перебивает, не переводит разговор, не отворачивается. Я вижу, что она слушает, сочувствует, негодует и поддерживает. Здесь это дорогого стоит. Думаю, твоё наказание даст нам много полезного. Я стал спокойнее воспринимать случившееся, вижу, сколько сам наломал дров.

Мужчина помолчал, отвернув лицо от жаровни, потом потянулся, подкинул пару небольших веток, и несколько минут оба безмолвно наблюдали, как огонь голодными языками уминает угощение.

- Ольга же, - Илья снова взял паузу, собираясь с мыслями, - украла сердце моего волка и устроила из моих мозгов калейдоскоп. Я с ума сходил от ревности и желания пометить, утащить и… Но сейчас, когда у меня нет связи с Севером, я больше не ощущаю болезненной тяги и не уверен, что хочу её вернуть. Потом, ты не знаешь – я обидел её. Вернее, Север, но по моей вине.