Ната Вади – Грецкий орешек (страница 9)

— Можем обойтись и без ужина, я просто хотел быть джентльменом. Я тебя хочу, ты меня тоже. Поехали ко мне, а? Закроем гештальт.

Ах, вот оно что... Как типично. Вечная тема секса. Незакрытый гештальт, о котором Горин мне постоянно твердил в годы, когда мы еще общались. Я ему не давала, а дружочек к такому не привык. Что в целом его кто-то морозит. Но эго же важнее: в деле о том, что он меня так и не трахнул, точка не была поставлена. И у мальчика настолько, видимо, от этого яйца сжимаются, что даже через пять лет его это коробит.

Ничего нового. Всё это я проходила. Хер с ним, с этим его мерзким предложением. Но неужели он думает, что после всего того, что тогда случилось, да и потом тоже... я вообще буду с ним нормально разговаривать? Хотя в сексе разговоры ему и не нужны, чего это я...

Стараюсь принять максимально жалостливое выражение лица и говорю, чтобы это звучало как насмешка:

— Я тебя хочу? У тебя плохо с глазками или с ушками, Горин? Потому что всё, что я к тебе чувствую — это если не уж отвращение, то неприязнь точно.

Наблюдаю, как его взгляд мрачнеет, и испытываю какое-то больное удовлетворение. Хорошо, что могу ещё кого-то задеть.

— Ты меня пять лет назад не интересовал, и сейчас, несмотря на то, что ты аж большой босс с баблом, не интересуешь тоже. Вот незадача, правда? Поищи кого-нибудь другого, кто раздвинет перед тобой ноги. Я по-прежнему не тот человек. Как ты там говорил? — делаю вид, что задумываюсь. — Надо в отношении меня закрыть гештальт? Ты и через десять лет его не закроешь, потому что и раньше был недалеким, а сейчас к отсутствию мозгов добавился тот факт, что ты настоящий гондон. И как же приятно, что это не только мое мнение, ты себе просто не представляешь.

Он молчит. Пышет яростью, грудь под худи вздымается, желваки на скулах ходят ходуном. Смотрю на реакцию и ощущаю одновременно и страх, и какое-то извращенное торжество.

Зато когда в этот раз я его отталкиваю, он поддается.

Глава 7

Мирослав

Я был так взбешен, что отменил все запланированные на сегодняшний день встречи. Чем, кстати, раньше почти не грешил. Но как всегда — появляется Иволгина, и мне сносит крышу. Капитально. Думал хоть раз она выключит свою сучью натуру со мной, не станет выеживаться, препираться, зазнаваться.

Ага, хер там плавал.

Сижу в кабинете один. За окном почти летний Новосибирск, уже зеленый, пыщущий красками. На рабочем ноуте бесконечная вереница оповещений, а на столе — очередной остывший кофе. Задрался уже, честно говоря, его делать: выпью два глотка, а потом забываюсь и ухожу в забытье тупых мыслей. Смотрю в одну точку на противоположной стене и понимаю, что уже примерно часа два просто сижу и ни черта не делаю. Не, на самом деле, вопрос не только во встрече с Иволгиной, я просто устал. Сильно. Подмывает свалить куда-нибудь за бугор и отдохнуть хотя бы дней пять, но пока, к сожалению, не могу себе такого позволить. Не, не так. Эвентум не может меня отпустить, крайне много рабочих вопросов.

А возвращаясь к теме Натали, почему-то усиленно не хочется мне признавать, что вообще-то всю эту сегодняшнюю поебень начал я, а девчонка лишь отвечала. Соответственно моим выпадам. Как-то казалось, что я имею право. Да и что с того, что я интересовался ее семейным положением? Понятное дело, что хочется знать, мы как-никак были знакомы, общались, пока она не поступила как последняя... стерва.

Че там ещё меня триггернуло? Не хочет меня? Ну-ну, а грудь на вдохах и выдохах в переговорке, когда я ее у стола поймал, ходила ходуном просто так. Да щас. Хотя в башку врывалась мысль, что Иволгина могла просто злиться, оттого и так реагировать, но я гнал её куда подальше.

Я толком не был в состоянии пояснить даже самому себе, зачем это устроил. Вправду ведь цирк получился. Не собирался я каверзные вопросы задавать! Планировал тихо посидеть, послушать. Наверное. Понаблюдать, в конце концов. Но меня просто взъебало следующее: и то, как Наташка выглядела, и то, как она на меня посмотрела. Потому что шок от встречи сменился в её глазах такой лютой неприязнью, что я, признаться, опешил. Как будто это я ей личную душевную травму нанес, а не она мне.

Да я от нее удостаивался нормального отношения только в переписках. Ну ладно, пятый курс после свадьбы Юльки тоже можно засчитать за норму. Пока Натали не свалила в закат с любовью всей ее жизни, судя по всему. Это же за него она потом замуж вышла, правильно? Вроде бы, да. Что ж, вот вам и высокие чувства. Развод и девичья фамилия. Буквально. Хотя, может, она тоже своим арктическим холодом подзаебала муженька, вот они и разошлись. Кто ж там разберет.

Встаю, подхожу к окну. Упираюсь лбом в прохладное стекло, это дарит секундное облегчение моей гудящей голове. Внизу — вереницы машин, народ в курилке, никто не в курсах, что у большого босса, Мирослава Горина, сейчас в голове полный кавардак.

В сотый раз пытаюсь сосредоточиться, но никакая работа не идет, честно. В итоге просто сижу, кручу в пальцах ручку, залипаю в каналы в телеге. Потом перехожу на рилсы.

Если что, я не планирую опять ввязываться в историю под названием «добейся хотя бы улыбки царевны Несмеяны». Это правда. У меня нет каких-то возвышенных целей. Хватит, пять лет периодически на что-то надеялся. Да я и не ощутил того душевного подъема при виде Иволгиной, как раньше. Знаете это чувство, когда внутри все замирает, в груди становится тепло просто от того, что определенный человек рядом? Раньше — оно у меня было. Каждый раз, когда я ее видел. А сегодня? Сегодня почувствовал... м-м-м, животное желание. Чистое, грубое, нефильтрованное. К такому описанию только ещё слово «пенное» добавить надо, хмыкаю я самому себе. Короче, к чему это я? У меня определенно что-то поднялось, когда я Наташку увидел, но это был уж точно не душевный подъем.

Мне Натали хотелось, в физическом плане, чтобы дорваться уже наконец. Я ж поэтому и поперся за ней и в переговорку затащил. Что плохого в том, чтобы спустить пар? Обоим. Она завелась, я тоже. Секс — идеальный выход.

Нам надо переспать. Это сделает жизнь проще, позволит не зацикливаться. Вот понятная аналогия: всё время хотеть попробовать какой-нибудь десерт, дорваться до него, а потом свободно выдохнуть. Тут ровно такая же фигня. И плевать, как девчонка ко мне относится. Мне не нужна любовь, все эти сопли.

Как это устроить только, ума не приложу. Просто потому что бегать за Наташкой мне опять не упало. Самое тупое, что у нас даже пересечений каких-то нет и быть, наверное, не может. Как раньше, в смысле. Потому что тогда нас связывала Юлька, а сейчас бывшая подруга меня терпеть не может есть за что, положа руку на сердце,тут уж скрывать не буду. Как и жалкие остатки нашей прошлой компании. Не в фаворе я у всех.

Почему, ну почему даже спустя пять лет Иволгина не может быть... ну.. покладистой? Не в плане, что ее можно было бы легко подмять под себя (хотя в этом и цель), а в плане просто приятной девчонкой. Как со всеми была, кроме меня, кажется. А уж как она тогда сдружилась с Юлькиным теперешним мужем, они вечно как брат и сестра были. В прямом плане, без подтекста, потому что Юлька у Ильи одна на всю жизнь. Такое сразу видно.

Вообще так глупо. У меня друзей особо и не осталось. С работы и партнеры близкие — это просто приятели, с ними всё толком не обсудишь. Можем сходить в спорт-бар, посидеть пиво попить, но в душу друг другу лезть — это не то. В универе я был слишком сосредоточен на своей школьной компании, так что среди одногруппников друзей не завел. В общем, да, не густо.

В итоге тупо просиживаю штаны в дебильных рассуждениях о бытие, пинаю балду до вечера. Забираю Соболеву (невесту брата), она ж в моей компании и работает. Правда, Саньке пишу заранее о том, что его Ярослава со мной поедет, а я к ним заодно наведаюсь. Потому что по репе мне от него получить не хочется, спасибо, приступа ревности полугодичной давности мне хватило.

Спускаюсь в новый подземный паркинг, сажусь в тачку. Ярослава уже ждет у выхода, садится на пассажирское, застегивает ремень.

— Какой-то ты невеселый, Мирослав, — озабоченно выдает она, пока мы выезжаем с парковки.

— Просто задрался, вот и всё. — Жму плечами, не отрывая взгляда от дороги.

Ну а что я буду рассказывать всю подноготную двадцатилетней девчушке? Пофиг, что Ярослава с мозгами, просто она не поймет. Или поймет, но все доложит моему братцу.

Санек тоже не поймет. Он историю с Иволгиной знает, но будет твердить, что жизнь дает мне шанс, ля-ля-ля, как и ему с Ярославой, что мне важно эту возможность не проебать. Угу-угу. Будут потом на пару с Соболевой толкать мотивирующие речи. Неудобно, кстати, такое даже, потому что Санька я вечно убеждал, что Ярославу надобно забыть и жить спокойно дальше. Кто ж знал, что всё так у них получится. Аж до женитьбы дойдет.

В их-то возрасте! Не то чтобы Санек меня прям этим огорошил, нет. Он более обстоятельный, серьезный, весь из себя грин флаг, интроверт чертов, наверняка хорошим мужем будет. Да и Ярослава абсолютно домашняя с ним, короче там любовь так любовь. И с Соболевой у них тоже, по всей видимости, раз и на всю жизнь, как у Юльки с Ильей.

А у меня от любви осталась только похоть.