Ната Вади – Грецкий орешек (страница 12)
— Ну что ж, пока ты страдал в своей долбаной Канаде, о которой нам, кстати, даже не сообщил, мы тут узнавали, что Сашка разбился, ездили с его родаками на опознание, потом хоронили его и устраивали поминки. Как тебе на Гавайях, кстати, Горин? Понравилось? Это уж наверняка лучше, чем хоронить друга, которому только исполнилось двадцать три.
— Я там пил беспробудно, — бурчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от этих воспоминаний. — Мне жаль, что я такой слабак и не смог взять себя в руки и прилететь. Не знаю, просто барьер какой-то сработал. А про Канаду и отъезд... ты знала, какой у меня дед. Вы все были в курсе его придурств. Он бы обрубил мне все нити, если бы пронюхал про переезд, поэтому я и молчал в тряпочку. Понимал, что вы обидитесь и где-то не поймете, объяснял же вам потом.
Юлька нехотя кивает. Встает, наливает себе воды из кулера. Предлагает мне тоже — я не отказываюсь. Чувствую себя так, будто марафон пробежал. Под худи струится пот.
— Знаешь, Горин, мы даже после всего этого готовы были тебя поддержать, когда дед твой умер. Не все, конечно, но всё же. Ты и тогда нас обрубил...
— Да я не хотел из его похорон устраивать зрелище. Он ни для кого хорошим не был, да никто в целом не сказал бы про него ничего положительного. Деньгами только сыпать умел. У меня была одна цель — брата вытащить из жуткой депрессивной ямы и уехать с ним в Канаду обратно. Больше ни о чем и не думал.
Мы молчим какое-то время. Пуртова щелкает ручкой — нервно, ритмично, — я присаживаюсь обратно в кресло. Фокусируюсь взглядом на маленьких стикерах-фотках, которыми облеплен явно ее личный блокнот. Даже я затесался в компании старых друзей. Но притягивает меня одна конкретная маленькая фотка. На ней Иволгина в свадебном платье — веселая, явно счастливая, обнимается со своей подругой. Платье красивое, атласное. Улыбка настоящая. Я смотрю и чувствую, как внутри что-то неприятно ноет.
— Я успела глянуть на твое коммерческое предложение, Горин, — вздыхает Юлька, возвращая меня в реальность. — Если ты всё это затеял, чтобы куда-то и во что-то заманить Натали, забудь, пожалуйста. Возьмись за ум: ни ей, ни тебе это не надо. Особенно конкретно то, что ты предлагаешь.
Интересно, она образно это говорит про связь со мной или конкретно про секс?
— Аутсорс выгоден тебе, Юльк, и ты это знаешь. Ты пытаешься развивать новые направления права у себя в фирме, это будет отличная возможность сотрудничества. Мне нужны надежные юристы на время, пока мы расширяемся до «Эвентум Груп». Тебе — крупный контракт и огласка в правовом мире. Это взаимовыгодная история.
Юлька слушает, поджав губы. Она вертит ручку в пальцах и смотрит куда-то сквозь меня. В её позе чувствуется напряжение — она явно что-то обдумывает, взвешивает. Брови сдвинуты к переносице, на лбу пролегла вертикальная складка. Потом она откидывается на спинку кресла и окидывает меня долгим изучающим взглядом. Несколько секунд молчит, гипнотизирует. Потом кивает — скорее себе, чем мне.
— Окей, мы можем обсудить это предложение, — говорит она. — Но два момента, Мирослав. Первое — мы не друзья, это не меняется. Работать — ок, дружить — нет. А второе, — тут она делает паузу, и я уже предполагаю, что сейчас будет, — Иволгина занимается только семейным и имущественным правом. Она в проекте не участвует. Поэтому я дам тебе возможность сейчас покивать и спокойно уйти, а, например, завтра — отказаться от этой затеи с аутсорсом.
— Не приплетай личность Иволгиной, — отрезаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это бизнес и сотрудничество. Там не место всякой прошлой хероте с непонятками в отношениях.
— Принимается, — соглашается бывшая подруга, чуть щурясь и вглядываясь в меня, будто рентгеновский аппарат.
Я понимаю, что не был до конца честен. С точки зрения леди Натали и моей заинтересованности. Однако сейчас смотрю на всё со стороны и в очередной раз ощущаю себя максимально тупым. На самом деле коммерческое предложение не вчера слеплено. Оно уже почти месяц существует, просто боялся пойти с ним к Пуртовой. То есть нет, я действительно не выдумывал сотрудничество ради Иволгиной. Думал ли, что в целом эта ниточка в будущем может связать меня с девчонкой? Да.
Но на сегодняшней встрече всё быстро встало на место.
Как же я вымотался за эти полтора часа! Словно вагоны разгружал. Плечи ноют, голова гудит. Но некое облегчение ощущаю. Юлька — основа нашей почти развалившейся компании. Точнее, нет, не нашей. Их. Меня-то там нет. И это не значит, что я вышел из расстрельного списка, но точно станет шагом вперед. Перед остальными я тоже извинюсь. Со временем.
А сейчас, кажется, мне просто тупо надо выпить. Желательно одному. И желательно чего-то покрепче.
Глава 10
— Ты продолжаешь утверждать, что вы теперь снова не друзьяшки? — небрежно выдаю я подруге, честно признаться, слегка опасаясь ответа.
Потому что факт возобновления приятельских отношений Юльки с Гориным меня не радует. От слова совсем. Не думала, что подругу так легко может кто-то проломить. Даже излишне обаятельный придурок по имени Мирослав Горин. Ладно Илюха у нас известный филантроп (автоматом хочется добавить дальше «гений, миллиардер, плэйбой»), ко всем старается хорошо относиться. Но Юлька-то больше циник... Не хочу я, к чертовой бабушке, иметь лишних связующих звеньев с Миром. Мне просто тупо противно. В том числе от его мерзейшего предложения двухнедельной давности, которое он вечером того же дня еще и подкрепил сообщением в соцсети. Как у него вообще язык повернулся после всего... в смысле после пятого курса.
Правда, больше за последние четырнадцать дней он со мной связаться не пытался. Никак. Зато активно договаривался с Лансковой о грядущем сотрудничестве. Невыгодном для меня... Хрен знает, что там у него на уме.
— Наташ, ну сколько можно, — закатывает подруга глаза. — Надо было ему извиняться ещё четыре года назад, да и не только передо мной, а он только сейчас пытается себя обелить, рыцарь печального образа, блин. Столько воды утекло, какая тут дружба?! Я тебе уже говорила: вопрос в контракте на аутсорс: это пиздец, какой шаг вперед для нового направления в фирме. Это возможное расширение. Это... — Юлька так воодушевилась, что подавилась воздухом и пыталась откашляться.
— Эй, отставить умирать, — произносит слегка встревоженный Илья, заходя в комнату. — Жена, сначала, пожалуйста, роди мне хотя бы двоих.
Юлька лишь отмахивается и хлопает мужа по плечу. Но в каждой шутке есть доля правды. Илье тридцать два. Он хочет детей, открыто об этом говорит, но старается не напирать. А у Юльки... карьера, которую сам Лансков и устроил. Представляю, каково ему теперь: понимать, что сам приложил руку к тому, что дети в их семье откладываются на неопределенный срок.
Мой бывший муж тоже хотел ребенка. Но я так и не забеременела. Обычно на такое говорят:
— Классно выглядите, кстати, — хмыкает Илья, оглядывая нас с Юлькой. Конечно же, останавливаясь на последней, смотря с восхищением на то, какая она у него красивая. И сжимая ее бедро с горящими глазами. Кажется, кто-то бы с удовольствием остался дома и занялся чем-то поприятнее, чем даже концерт Скриптонита. Хотя мы с Лансковым так его сильно ждали, еще и с учетом переноса выступления с мая на самое начало июня.
— Думаешь, не слишком пошло? — интересуюсь я у Илюхи. Он более объективен.
Тот только успевает помотать головой и открыть рот, но жена не дает ему и слова вымолвить.
— Иволгина, нам не пятнадцать, чтобы переживать о том, как мы выглядим, пошло или нет, — выдает подруга, у которой из шорт точно вывалятся при ходьбе обе ягодицы сразу.
— Но мы и не эскортницы в те же двадцать семь, Пуртова, — иронизирую я, но тут же замечаю притворно негодующий взгляд Ильи.
— Прости, Илюш, Ланскова она, Ланскова.
Он делает вид, что выдыхает от облегчения и даже прикладывает ладонь к груди. Обожаю его, просто лучший из лучших. В самом что ни на есть дружеском плане, если что.
На мне короткое платье, корсет сверху, грудь и все ноги наружу. Наверное, не прям до пошлости, но всё же немного непривычно. Но мне нравится, честное слово. Я даже крутанулась перед зеркалом перед выходом и сама собой залюбовалась — давно такого не было.
Раньше я бы такое не надела. Ну в период замужества. Не то чтобы бывший муж мне не разрешал или скандалы закатывал по поводу моих образов. Такого не было. Просто представляю, как бы он бесился и краснел, ловя направленные на меня чужие взгляды. Поначалу, кстати, мне это даже льстило. А потом... стало абсолютно всё равно. Лишь бы в целом с ним не особо общаться.
Позже мы встречаемся с компанией ребят. Сегодня это друзья Илюхи, которые все мне давно знакомы. Наши с Юлькой подруги с универа разъехались, как и я в свое время. Кто-то в Барнауле, кто-то в Москве, а кто-то даже умотал в Южную Корею. Оставшаяся маленькая часть компашки Пуртовой с презрением относится к рэпу, поэтому они сие мероприятие пропустили. В «Сибирь-Арену» мы проходим быстро, несмотря на адское столпотворение. У нас вип-проходки и места в такой же вип-зоне. Спасибо Илюхе, конечно же. Мы вечно стебемся над ним и называем зажиточным. Так повелось еще с момента их знакомства с Юлькой.