Ната Вади – Глоток доверия (страница 8)
Я припарковался чуть дальше, чем планировал, а уже подходя к воротам жилого комплекса, увидел девушку в сером пальто и кривоватым хвостом длинных темных волос, из которого выбивались прядки. Она пыталась открыть дверь, балансируя с огромным горшком в одной руке. У нее не выходило ровно ничего, потому это было какое-то растение-монстр с листьями размером с мою голову, одной рукой горшок у нее удержать не получалось. А в девушке, на минуточку, было росту, кажется, меньше, чем в этом цветке.
— Держу пари, это растение с такими листьями может сожрать целого человека, — сказал я, подходя и придерживая дверь. — Не боитесь, что оно вас слопает?
— Спасибо, — проговорила она, запыхавшись и игнорируя шутку про растение.
Мы зашли на территорию ЖК. Девушка обернулась. И черт, мы сразу узнали друг друга.
— Ты что тут делаешь? — с явной претензией обратилась ко мне вредная Катя.
Катя. Из макияжа только накрашенные длиннющие ресницы, естественный румянец (еще бы, такой горшок тащить). Ее образ значительно отличался от пятнично-концертного: с растрепанной челкой-шторками, в широченных джинсах, длинном пальто и в джемпере явно на три размера больше, чем она сама. Она выглядела… естественно, но оставалась такой же куколкой. Я задержался взглядом на ее губах: красиво и четко очерченные, особенно верхняя, насыщенные натурально розовые, чуть пухлые И да, я поплыл, кажется. Я точно знал, где хотел видеть эти губы Права была Алька. Но и я тоже теперь не сомневался в Катиной ненормальности: только сумасшедшая в девять утра воскресенья будет тащить на себе огромное дерево в горшке.
— Ау, Макар? — пощелкала она у меня перед лицом пальцами. — Что ты тут забыл?
— Успокойся, вредина, — усмехнулся я. — Я приехал к крестнику. У меня тут друг со своей семьей живет. А у тебя, Катя, получается, мания величия, раз необоснованно подозреваешь меня в преследовании, — я покачал головой.
— Вредина? — начала возмущаться она, еще больше розовея. И черт побери, у меня от этого привстал. — А ты случаем не перебарщиваешь для того, кто знаком со мной примерно пятнадцать минут, не? Между прочим
Блин, вот чего выпендривается, видно же, что ей тяжело, что устала с этим горшком злоебучим.
— Давай, я тебе помогу донести этого… зелёного друга. — быстро перебил я ее. — Хотя, судя по его размерам, это скорее враг.
— Нет, спасибо, шутник — её взгляд стал острым. — Я. Сама. Вполне. Справляюсь — отчеканила девушка.
— Катя, это же не мое мужское эго говорит, — я сделал шаг вперёд. — Это голос разума. Ты пока поднимешься до лифта, упадёшь вместе с этими джунглями. И кто тогда будет работать в «Перспективе»?
— Я прекрасно справляюсь. И с «Перспективой», и с джунглями.
— Нет.
— Да.
— Нет.
И прежде чем она успела снова возмутиться, я силой забрал у неё горшок, сунув ей в руки кофе и коробку с конструктором.
— Эй! — она была в ярости, голос стал выше. — Я тебя об этом не просила!
— Спокойно, я не украду твоего питомца, — я направился к парадной. — Просто помогу. И ты мне за это кофе не расплескаешь.
Она семенила рядом, бормоча какие-то слова себе под нос. Я разобрал только что-то про «вонючих говноедов». Это она, наверное, про меня. В лифте вредина продолжила уже четче:
— Ты всегда такой… доставучий? Или это особое отношение ко всем девушкам, которые несут крупногабаритные растения?
— Только к тем, кто выглядит так, будто вот-вот сломается пополам под тяжестью собственного упрямства. — выдал я.
А она только шумно втянула воздух от возмущения.
— Катя, если так активно потреблять кислород, то будет гипервентиля
В этот момент я, выходя из лифта, запнулся о коврик, так и не успев договорить свою «офигенно смешную» шутку. Горшок качнулся, и ком земли вывалился мне на руки и на мою белую куртку.
Наступила тишина.
— Блять, — вырвалось у меня.
— Это карма тебе прилетела — доверительно сообщила мне «добрая» Катя.
Девушка вздохнула, открывая дверь в квартиру.
— Ладно. Так и быть. Заходи. Помой руки. А я попробую оттереть твою… куртку. Хотя, честно говоря, не уверена, что это поможет. И вообще, только не очень здоровые люди ходят в белых куртках осенью в Питере
Я не стал реагировать на ее выпад про куртку, боясь, что меня и мои грязные руки выставят за дверь в течение трех секунд, еще и курткой вдогонку пульнут. Если бы Катя еще узнала про грязные мысли о ней, то натравила бы на меня заодно и свое растение-монстра вдогонку. Поэтому просто промолчал и огляделся. Квартира поражала чистотой и порядком. Когда тут жила Алька, это было знатный прокуренный свинарник. А сейчас здесь пахло чем-то ванильным. Всё было разложено по местам, много света и растений этих сраных. Я помыл руки в идеально чистой раковине, пока Катя пыталась салфеткой убрать грязь с моей куртки.
— У тебя тут… стерильно, — заметил я. — Я бы побоялся тут чашку не туда поставить.
— Ну тебе это и не грозит, — пробурчала она не поднимая глаз. — Некоторые просто не любят жить в хлеву. И любят порядок.
— Не, я серьёзно. Алинкина вот текущая квартира обычно выглядит как после рейда. А тут… тут даже пылинки, кажется, выстроены в шеренгу.
Она тихо засмеялась. Ну неужели, мать честная! Я даже побоялся еще что-то сказать, чтобы не разрушить этот момент. Даже дышать сейчас, кажется, было рискованно.
Пока девушка возилась с курткой, я снова разглядывал ее. Даже эта балахонистая одежда на ней не могла ничего испортить. Я бы, конечно, с превеликим удовольствием посмотрел на то, что она под всем этим прячет Эх Алька что-то говорила про тараканов в голове вредины. Ну блин, у кого их не бывает, правда? А Катя вызывала интерес. И уже сейчас я понимал, что дело не только во внешности. Потому что хотелось, чтобы она подпустила к себе и не вредничала, вот это и будет настоящей победой
— Кстати, о «Перспективе», — начал я. — Алинка, наверное, тебе уже говорила, что я могу дать обратную связь по процессу обучения на твоем новом проекте. Могу глянуть его после завтрака, я освобожусь часика через два. Можем зайти в кофейню, на нейтральной территории дела обсудить, так сказать, заодно пообедать. Если сможешь, конечно.
Она наконец подняла на меня взгляд, красивые карие глаза прищурились.
— Мы будем обсуждать рабочие вопросы на рабочем месте, Макар. В рабочее время. Спасибо за помощь. Твоя куртка, думаю, уже не станет прежней, но я сделала, что могла — ее тон снова был холоден.
Черт возьми, да что же такое. Никак не подберешься. Пришло время ретироваться, получается.
— До встречи тогда на твоей работе в рабочей обстановке, чтобы обсудить рабочие вопросы, Катя-вредина.
Она лишь закатила глаза и закрыла за мной дверь.
Завтрак у Сергея и Лены прошёл душевно. Мы болтали о жизни, о работе. Я рассказал про развод с Кариной, опустив, конечно, детали про аборт. Говорил о том, что не сошлись характерами, что люди меняются.
Потом я смотрел, как Лена помогает Ване собирать новый конструктор. Малыш сосредоточенно пытался соединить детали, а у меня в груди вдруг сжалось что-то.
Эта мысль ударила с неожиданной силой. Не гневом, не ненавистью. Просто пустотой. Ощущением украденного будущего.
Я отвёл взгляд, сделал глоток кофе. Он вдруг показался горьким.
— Что-то не так? — спросил Сергей.
— Всё в порядке, — я заставил себя улыбнуться. — Просто вспомнил, что на следующей неделе будет куча работы
Глава 6. Катя
Понедельник. Питер встретил меня затяжным дождём и премерзким ветром, который рвался под полы пальто, пока я бежала до метро. Через сорок минут я уже сидела в чилл-зоне «Перспективы», наслаждаясь тем, что пока в офисе, кроме меня, никого не было. Потому что все нормальные люди спали подольше, а не мчались сломя голову на работу в понедельник. А мне нравилось приезжать пораньше, наслаждаться одиночеством в приятном офисе, смотреть на мокрые крыши и пить кофе. Я пыталась привести мысли в порядок перед началом недели, структурировать все встречи и дела. Зазвонил телефон. Мама. В восемь утра по местному, в девять по самарскому. Чёрт. Она точно знала, что я уже на ногах.
— Катя, ты мне не позвонила в воскресенье. Опять работа? Или уже появился кто-то, кому ты звонишь вместо матери? — ее недовольный голос ворвался в мое утро.
Я закрыла глаза, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки раздражения. Блин, я даже простого приветствия от нее недостойна.
— Мам, и тебе привет. Я вчера допоздна готовилась к встрече…
— Не оправдывайся, — перебила она. — Я звоню, чтобы сказать, что раз уж ты там окончательно обосновалась, мы с отцом приедем на Новый год. Я уже посмотрела билеты. И квартиру начинай искать прямо сейчас. Нечего пользоваться чужой добротой. В любой момент Алина твоя может сдать жилье другим людям, а ты останешься на улице. Представь, как ей будет выгодно сдавать квартиру на новогодние каникулы. Попомни мои слова, так и будет.
Я сжала телефон так, что костяшки побелели. В ее системе координат не бывало хороших людей и адекватных дружеских отношений. Хотя это конкретно я была недостойна чего-то хорошего, по ее мнению.
— Мам, Алина — моя подруга. Она помогла мне, когда…
— Когда ты сбегала от родных матери с отцом, да знаю я, — её голос стал медленным, сладковатым. Я представила, как она сидит на своей кухне, пьёт чай и думает, как побольнее меня уколоть. — А зря, между прочим. Егор же тебя просил вернуться. Приезжал в Самару, цветы дарил. А ты… гордая. Слишком гордая, Катюша. Я вот смотрю его Телеграм, а он там с этой… как её… У них всё серьёзно. Не успеешь оглянуться, он ей и предложение сделает, и дети будут. А ты… — она сделала паузу, и в тишине я услышала собственное учащённое дыхание. — Ты ведь дура, что тогда отказалась. Кто теперь на тебя посмотрит? Работаешь непонятно кем, живёшь непонятно где… Одна останешься, Катя. Совсем одна.