Ната Иванова – Гуляющие в ночи (страница 6)

Так завершался для нее вечер четверга. Или начинался. Марго не относилась ни к совам, ни к жаворонкам. Иногда она напоминала зомби, особенно во время сессии, а временами отсыпалась как кошка. Но сейчас ей было все равно к какой животине приписывать свой ритм жизни. Через четыре минуты четверг должен был переродиться в пятницу, а значит для нее уже наступили выходные.

Марго не чувствовала особого счастья или негодования по этому поводу и в целом была довольна событиями. В понедельник на примере Майкла Элига13 она доказывала, что распад личности под влиянием наркотических средств у гениев происходит иначе. Во вторник им, наконец, нашли преподавателя по психодиагностике. В среду она отличилась на физиологии высшей нервной деятельности. А сегодня… Марго зажмурилась, вспоминая красное лицо лектора, который категорически отвергал возможность цветных сновидений у психически здоровых людей, утверждая, что все сновидения черно-белые и сознание само раскрашивает их в воспоминаниях. Сама она часто видела цветные сновидения и считала это абсолютно нормальным.

Вспоминая прошедшую трудовую неделю, Марго погладила Джека по голове, радуясь своим достижениям и новым знаниям. Она никогда бы не назвала себя зубрилой или девочкой с синдромом отличницы, просто искренняя любовь к науке поддерживала на лекциях.

Марго уже собиралась протянуть руку за книгой, лежащей у кровати, как вдруг услышала тихий щелчок и поскрипывание, словно открыли входную дверь. Она тихо встала с кровати, одернула пижаму и по-кошачьи прокралась в коридор. В полутьме прихожей кто-то копошился у замка входной двери. Марго набрала воздуха в грудь и щелкнула выключателем – в прихожей стало светло. Мужчина, мучавшийся с дверным замком, от неожиданности выронил ключи.

– Папа! – с радостным шепотом Марго повисла на шее отца, чувствуя ухом его вьющуюся бороду.

– Здравствуй, негодница! – таким же шепотом ответил он, оглядывая дочь. – Вроде больше не выросла, значит, недолго я отсутствовал.

– Два месяца – это очень недолго, – с укором ответила Марго, помогая отцу закрыть дверь. – Сумки куда нести?

– Эту на кухню, а красную я сам в гостиную, – отец подхватил свой походный баул и унес в комнату.

Марго принюхалась к сумке поменьше и, гадая о содержимом, отправилась на кухню. Когда отец посетил ванную и появился на кухне, Марго уже вскипятила чайник, согрела ужин и начала разбирать сумку, выкладывая гостинцы на стол.

– Откуда столько всего? – спросила она.

– Олений жир и красная рыба с Ямала, икру прислали самолетом с Сахалина, вся экспедиция получила. А это ягель, сушеный, – пояснил отец, указывая на свертки и банки.

– Папа, зачем нам сушеный ягель? – строго спросила Марго.

– Пригодится. Ты только понюхай его! Мне очень понравилось, – счастливо улыбался отец, уплетая голубцы.

– О, крабы! – обрадовалась Марго. – Тоже с Сахалина?

– Да, оттуда ежей морских прислали, но мы их сами съели.

– Вяленая оленина, печень тюленя. Пап, а кто это есть будет?

– Зачем сразу есть? Давай подарим кому-нибудь! Вроде экзотическая штука.

– Вот кому нужна печень тюленя?

– Не знаю, я бы обрадовался ей.

– Потому что ты – барабашка, все домой тянешь.

– Сейчас обижусь и не отдам тебе подарки, – добродушно цыкнул отец.

Марго тихо рассмеялась. Временами ей казалось, что отец не меняется, лишь волосы и борода длиннее. Он сидел в своей любимой футболке со Scorpions и с наслаждением уплетал мамины голубцы. Также он сидел и год назад, и два, и десять. Только резных деревянных бусин в его бороде уже стало двадцать восемь. Эти бусины вплетал ему кетский шаман для защиты от злых духов и морозов. Отец часто навещал его для обмена культурным опытом, но дальше философских бесед под туго набитую трубку разговоры не заходили. Но отец был рад этому, утверждая, что геологов нельзя посылать с такими целями. Как он нашел с шаманом общий язык неизвестно, но Марго подозревала, что виною была увлеченность отца варганами. Когда отец разделался с ужином, а Марго убрала на полки привезенные дары, они перешли в гостиную.

Часы на стене пробили час ночи, и отец, забравшись в кресло-качалку, стал не спеша потягивать горячий кофе. Рядом на столике лежали трубка из вишневого дерева и расшитый кисет. Мама не запрещала ему курить в гостиной, если была включена вытяжка камина. Тем временем Марго приступила к разбору второй сумки, чье содержание волновало ее гораздо больше. Первым оказался подарок для Виты – сумка из оленьей шкуры, украшенная деревянными бусинами и хвостиком песца. Потом Марго достала подарок для мамы – нить жемчуга, немного неровного, зато точно настоящего. Следом появилась трубка из мореного дуба.

– А это кому? – удивилась Марго, разглядывая умело сделанную вещь.

– Не знаю, – пожал плечами отец, набивая свою трубку табаком. – Я ее сам вырезал. Скучно было, когда медведи опять начали поблизости ходить, а ракетницы закончились.

– У нас же никто не курит.

– Я тоже не курил, пока хороший табак не нашел.

Это было правдой. До экспедиции на Алтай отец даже не говорил о курении. Но там он нашел тщедушного дедушку, который растил табак в своем саду, и теперь не расставался с трубкой.

Марго наткнулась на небольшой мешочек и потрясла его. Внутри что-то глухо стукало.

– Это мне?

Отец кивнул, выпуская облачка душистого дыма и наблюдая за дочерью. Марго развязала ремешок и слегка тряхнула мешочек – на ладонь выпали две руны.

– Ясень? – спросила она, принюхиваясь к ним.

Отец снова кивнул.

– А их кто делал?

– Долгая история. Но не я. Умеешь с ними разговаривать?

– Пока не очень, но я буду стараться, – счастливая Марго чмокнула отца в щеку и вернулась к сумке. – О, новый там-тамчик!

– Там на дне еще два варгана должны быть и скелет кеты. Почти целый, так что осторожнее, не сломай, – предостерег отец.

– Зачем он тебе?

– Раньше у меня не было скелета кеты, а теперь есть. К чему вопросы? – лукаво улыбнулся отец.

Марго понимающе улыбнулась бородатой барабашке и снова сунула руку в сумку.

– Какие милые штанишки!

– Еще бы, ручная работа, из хорошего оленя. Хотел сам носить, но они мне маловаты. Может ты или Вита заберете.

– Ей понравится, – Марго заглянула в сумку и вытащила длинный сверток. – Что это?

– Этой штукой иногда пользуются погонщики оленей, только более длинной. А такой можно и болтливую женщину успокоить. Думаю, подарить ее вашей тете, – хмыкнул отец.

Марго рассмеялась, откладывая сверток в сторону. В коридоре послышались шаги, и зажегся свет.

– О, твоя мама проснулась, – отец с легкостью перышка выпорхнул из кресла в коридор.

– Сережа! – раздался радостный голос мамы, и окончательно довольная Марго отправилась спать. Теперь ей точно нельзя было жаловаться на серость.

Глава 8. Эйфория

Все следующее утро прошло в безмятежном веселье, и Марго уже успела забыть обо всем, что тревожило ее. С отцом всегда так: то его нет, то дома вечное Рождество. А может и Хэллоуин. Глядя на счастливых родителей, готовящих завтрак в костюмах хантов, Марго пребывала в эйфории. Ее состояние не смогли испортить даже жалобы Виты, что ее не разбудили, когда приехал отец. Но сейчас Марго была готова простить сестру – ей на учебу, а остальные могут спокойно слушать рассказы отца у камина и пить кофе. И не важно, что еще утро, всего лишь осень и нет метели.

К концу завтрака Вита оттаяла, порадовалась за родителей и даже постаралась оценить их облик. Елена смущенно зарделась и, чмокнув ее в щеку, стала собирать посуду. Отец во всем помогал ей. Марго часто казалось, что он словно извиняется за свое частое отсутствие. Вита пожелала всем хорошего дня и скрылась за дверью.

«Три пары в пятницу – какое невезение», – отвлеченно думала Марго, чувствуя, что улыбается шире Чеширского кота.

Закончив с уборкой и приготовлением кофе, семья расположилась в гостиной. Хоть комната и считалась общей, в ней всегда витал дух отца как полноправного хозяина. Но сейчас этот хозяин был занят размещением своей королевы – он усадил жену в кресло-качалку, пододвинул поближе столик с подносом, налил всем кофе и уселся на бесформенную подушку на полу. Марго пристроилась на такую же подушку напротив них, краем глаза заметив счастливую улыбку матери и довольную ухмылку отца у ее ног. Они дополняли друг друга своей уникальностью, создавая свой особенный Инь-Ян. Марго настолько растворилась в своих мыслях и запахе корицы от кофе, что прослушала начало рассказа.

– … только он не ожидал, что олень от испуга бросится бодаться, – долетел до нее голос отца и смех матери. – Хорошо, что Ахтанак был рядом, иначе бы Боря получил гораздо больше синяков.

– Зачем он оленя напугал? – сквозь смех спросила мать.

– А кто его знает, блажь зашла, – пожал плечами отец, потягивая кофе.

Марго блаженно улыбалась. Она уже не впервой прослушала рассказ, любуясь родителями. Мама их часто вспоминает, а отец иногда пересказывает, так что содержание от нее не скроется. Сейчас она жаждала эмоций и внимала их непосредственно. Это было похоже на созидательную эйфорию, полную мыслей, чувств, идей. Хотелось расправить руки и нырнуть в это море ощущений. А Марго все сидела и наблюдала, понимая, что есть счастье.

Глава 9. «Больной коммунист»

Вечером, когда оставшиеся подарки были вручены, истории выслушаны, а родители отправились в театр, Марго сидела на кровати, обнимая вязаного Повелителя тыкв. Почему-то ничего не хотелось. Весь день она была безмерно счастлива, и к вечеру все счастье вышло само собой.