Ната Чернышева – Зачет по ксенологии (страница 2)
***
Эмогонки – совершенно феерическое шоу-впечатление с полным погружением. В зрительской зоне каждому, купившему пригласительный билет, предоставляется закрытый ложемент, полностью повторяющий такой же ложемент в гоночной яхте. Гонщик проецирует вовне свои эмоции от преодоления сложной трассы, причём судьи оценивают не только прохождение всевозможных каверзных ловушек и препятствий, но и качество генерируемого эмоционального контента. А зрители воспринимают всё так, будто сами участвуют в гонке напрямую. Но всё же полного слияния не происходит, некоторая дистанция с сознанием пилота имеется.
Ответные эмоции зрителей для гонщика недоступны полностью. Ещё бы, он тогда и метра не пролетел бы! Зато судьи оценивают зрительский отклик по нескольким десяткам параметров.
В общем, удовольствие выше среднего. Острое такое, адреналиновое! Я люблю, конечно, тоже гонять, у нас все аэросладжем увлекаются, старшие хоть и ворчат, но сами-то! Однако вот так, по очень опасным горам, на профессиональной трассе – извините, завернут на подлёте. Не каждому дано.
В общем, получили мы с Виркой счастья по самые ушки. Выползли на полусогнутых. Но за автографом подруга моя не полетела.
– Чего так? – поинтересовалась я. – Он же из ваших, тоже гентбарец!
– Бескрылый, – вздохнула Вирка. – Бесперспективняк полный…
Это да. Если с репродуктивной точки зрения смотреть, то Вирка права, конечно.
– А поговорить? – не удержалась я.
Вирка выразительно кивнула на толпу, окружившую звезду. Крылатые гентбарцы тоже там имелись, причём во множестве. Порхали под потолком. Пробейся через них, попробуй. Господина Рапиду охраняли свирепые воины в зеркальной молекулярной броне, общение с поклонниками шло под строгим присмотром. В общем, Вирку я поняла прекрасно: бесперспективняк. Надо было занимать места ближе к выходу. Нам же достались какие попало… а впрочем, спасибо Виркиной сильфидийской тётушке, что достались хотя бы такие.
Клянусь, я отвлеклась буквально на пару минут! Мороженое из автомата взять! Ничего больше. И этого хватило: я услышала повышенный Виркин голосок. На чинтсахе. С такими выражениями, от которых мыши сами дохнут от стыда за то, что у них есть уши.
– … синие крылья!
Завершение фразы заставил меня отшвырнуть мороженое и броситься грудью на амбразуру.
Подруга не придумала ничего умнее, кроме как поссориться с крылатым мужиком старше себя примерно вдвое, если судить по физиономии Я, правда, не слышала, что сказал он ей. Явно нечто попроще, никак не соразмерное бешеному ответу. Потому что из-за спины крылатика высунулась его охрана – угрюмые генбарцы-чабис, то есть солдаты.
– Слышь, ты, – хмуро заявил один из них. – Тебе что, наш крылатый не нравится?
Я задвинула Вирку за спину до того, как она успела выразиться ещё раз.
– Не держите обиды, уважаемые, пожалуйста. Молодая она ещё. Глупая.
– А, она твоя, что ли? – хмуро осведомились у меня.
– Моя, моя, – быстро закивала я.
– Человеческое воспитание, – фыркнул крылатый, уяснив для себя Виркин статус, и пошёл себе дальше, солдаты поспешили за ним.
– Ты с луны рухнула? – свирепо зашипела я на Вирку. – Ты чего?!
– А он чего? – возмутилась она.
– А чего он? По попке тебя шлёпнул, что ли?
– Н-нет…
– Ну а раз нет, пошли за мной, – я схватила подругу за руку и потащила за собой, в противоположную сторону от проблем.
Она не укладывалась в мой шаг, и потому подлетала, хлопая своими чудесными крылышками. Я отпустила её только в парке, где народу почти не было, все крутились там, где можно было пережитое на гонках заесть и запить.
– Вот сейчас будет лекция «Инстинктивное поведение ксеноморфа женского пола во время половой охоты на примере гентбарской расы», – занудным голосом заявила я. – В переводе на человеческий «детсад – штаны на лямках».
– Какая половая охота, на кого, на этот свежий потрох? – возмутилась Вирка.
Я скрестила на груди руки и придала себе монументальный и грозный вид.
Подруга потупилась, начала ковырять носком ботинка покрытие дорожки.
– Ну… да… Я его зацепила. Ну а чего он!
– Да-да, он – чего? – покивала я с умным видом. – Давай отвечу? Симпатичный и красивый. Поэтому надо огреть его ведёрком и напихать за шиворот полный совочек песка. Вирка, у нас так мальчишки в яслях себя ведут, когда им девочка нравится!
Вирка съёжилась и укуталась в крылья по самые глаза. Да никак ей стало стыдно? Что-то где-то в штабеля само собой уложилось. И рухнуло.
– Тётушку свою попроси отвезти тебя на Сильфиду, – посоветовала я. – Там у тебя не будет недостатка в общении со сверстниками. Пошли, кто-то обещал помочь мне со сборами.
***
Сборы в компании Вирки оказались тем ещё квестом. Она мешала. Всё потому, что ей, как крылатой особи, доступно третье измерение, и она им вовсю пользуется. Захочешь треснуть по затылку, в порядке обмена культурным опытом, ведь не дотянешься!
В итоге, короб уложили кое-как. Я бы сама уложила быстрее и лучше, но время поджимало. Прозеваю старт шаттла, придётся лететь на следующем. И тогда я безнадёжно опоздаю на сборы! Придётся добираться в отель самостоятельно и за свой счёт, а это двойной удар – по репутации и по деньгам. Причём первое больнее, потому что репутации пока что нет, её надо нарабатывать. И опоздание в качестве первого кирпича в башню моего всегалактического признания в мои планы никак не входило.
На Кап-Яр, откуда уходили шаттлы на орбиту, Вирка отправилась со мной. В здании аэровокзала она порхала вокруг меня, залетала вперёд, затем возвращалась обратно с таким непревзойдённым шиком, какой не вдруг ещё встретишь. Все гентбарцы красивые, а Вирка – в особенности.
– Вдруг ты принцесса? – спросила я. – Тебя потеряли, и везде ищут, но даже не догадываются, что ты у нас.
– Ой, да две принцессы, – рассмеялась она. – Меньше развлекательных сериалов смотри.
– Так сюжеты для них из жизни берут! – возразила я. – Ну вдруг, только подумай! И вот однажды появятся на нашей планете суровые воины в форме с приказом: отловить, тащить на родину и не пускать…
– Да ну тебя, – захихикала Вирка, а потом вдруг посерьёзнела, согнала улыбку с лица.
– Ты ведь вернёшься? – спросила она, залетая вперёд и заглядывая мне в глаза.
– Конечно, вернусь! – ответила я. – Мне ещё два года учиться!
– А потом?
Я остановила короб и кивнула подруге:
– Ну-ка, приземлись.
Она встала на пол и послушно сложила крылышки, обернув их вокруг себя как плащ. Я взяла её за тонкую руку и сказала:
– Поступи в Старотерранский Ксенологический, Вир. Тоже станешь дипломатом, как и я.
– Я подумаю, – очень серьёзно ответила она.
– Подумай. Будем вместе путешествовать по Галактике. Чего тебе на планете сидеть?
Тут как раз объявили посадку, и нам пришлось расстаться. Мы ещё помахали друг другу через барьер зоны контроля, а потом уже всё, уже – переход к шаттлу, а там внутри, в салоне, окон нет, одни экраны.
Я устраивалась в кресле и думала, что грустно мне будет без Вирки. Мы были вместе всегда, как сёстры-двойняшки, а теперь детство заканчивалось, и жизнь неумолимо разводила нас в разные стороны.
Останется Вирка на планете или нет, я не знаю, но я-то нацелилась покорять Галактику! Буду возвращаться домой после пыльных тропинок чужих планет, буду рассказывать о своих галактических делах, а Вирка будет слушать, потом начнёт рассказывать о своих. Всё меньше общих слов будет в наших разговорах и всё больше молчания, а потом мы вообще однажды не поймём, о чём нам разговаривать друг с другом.
Я встряхнула головой. Что за похоронные мысли? Впереди – отель, как его там, а – «Галактион», и приключения. А Вирка, может, последует моему совету, и пойдёт учиться на мою специальность. Будем потом вместе встревать в интересное.
ГЛАВА 2
Первая Орбитальная у нашей планеты – седая древность, раритет, приманка для туристов. Гостям, конечно, весело проникаться стариной, но когда тебе отправляться через час после того, как прилетела – из ангара в другом конце станции! А трансфер багажа в тот сектор не производится. То есть, идёшь в разгрузочно-погрузочную зону, берёшь свои короба и с ними – вперёд. Может, успеешь.
Я отправила сообщение встречающему, что прибыла. Он мне ответил, что ждут только меня. В том самом, противоположном секторе. И лучше бы мне не опаздывать, иначе потом – самостоятельно и за свой счёт.
Р-р-р! Вот бы где Вирка пригодилась сполна: багажный короб с антигравом, так что её трёхпалые ручки легко удержали бы его, а крылышки – подняли.
Так что неслась я по переходам, высунув язык, с двумя габаритными коробами на силовой привязи, и поминала сквозь зубы начальную физику из школьного курса. Ту самую, где масса – мера инертности. Веса нет, он компенсирован антигравом. А масса есть.
Я подозревала, что всё закончится плохо, попросту по закону подлости: если ты торопишься куда-то, то ты уже опоздал. Но поначалу мне везло, и я преступно расслабилась.
И получила тут же от дорогого Мироздания. Не будь чересчур счастливой, вредно для здоровья!
Первая Орбитальная, как я уже говорила, станция морально устаревшая ещё в год своей сдачи в эксплуатацию. Она представляет собой не единой модуль, а несколько автономных, соединённых между собой длинными галереями.
И вот на входе в одну такую какой-то паразит с длинными густо-розовыми, цвета фуксии, патлами подрезал меня на левитирующем самокате! Мы не впилились друг в друга каким-то чудом. Урод взвился под потолок, а я шлёпнулась на, извините, пятую точку, больно отбив локоть. Мои коробы стукнулись один о другой, и верхний внезапно раскрылся. Оттуда свечкой взвился старый аэрофутбольный мяч – Вирка, чтоб её, шутница, ну я ей устрою! – и произвёл фурор в идущих за мною следом.