Ната Берия – Танцы с обезьяной на спине (страница 3)

– Лика, как ваши дела? Чем занимаетесь? Работаете? А как насчет поужинать?

– Максим! Как я рада вас слышать!

– Правда рады? – он понизил голос, как будто, хотел придать своим словам особый смысл.

– Конечно, правда. Вы мне очень нужны. Я хотела спросить у вас телефон Нины Корякиной. Надо с ней кое-какие детали проекта обсудить, – не говорить же ему, что я тупо боюсь заказчика!

– А, в этом смысле нужен. А то я уже почти поверил в невозможное, – сейчас его голос звучал игриво, ни намека на серьезность.

Чтобы дать ему понять, что я не такая перпендикулярная, как могло показаться, и способна поддерживать светский треп, я ответила в той же кокетливо-дурашливой манере:

– Во всех, во всех смыслах нужны.

– Так давайте поужинаем вместе: вы, я и Нина. Анатольевич уехал в соседний город – там у него встреча с партнерами. Он, кажется, хочет отель строить. В общем, Нина сегодня одна.

– Отличная идея, – сейчас я на самом деле обрадовалась: будет возможность поговорить с Ниной в неформальной обстановке.

Всего через час пикап Максима со мной на пассажирском сиденье остановился у ворот двухэтажной светло-серой виллы с огромными квадратными окнами. Лично мне не близок минимализм как архитектурный стиль. Для себя я бы на таком красивом холме с чудесными видами на море и горы построила что-нибудь классическое, с колоннами и изящными декоративными элементами. Но Корякины, видимо, предпочитали минимализм.

– Но этот вовсе не их дом, – Максим заглушил двигатель и удобно откинулся на сиденье, приготовившись ждать, – они его сняли на время строительства. Потом-то они, думаю, возьмут себе одну из тех вилл, которые мы с вами построим.

От этого «мы с вами» мне стало тепло и уютно. Может быть, начинало сказываться одиночество?

– Макс! Ма-а-акс! – звонкий голос Нины вывел меня из задумчивости, – ну что ты там сидишь? Поднимайся ко мне!

Меня в машине она, видимо, не заметила, и мне стало не по себе. Как будто, я нечаянно вторглась в чужую жизнь, куда меня никто не приглашал.

– Пойдем, – бросил Максим, и я, нехотя, вылезла из машины.

Уже у самых ворот я поскользнулась, наступив в видно образовавшуюся после ночного дождя лужу. При этом у меня развязался шнурок на кроссовках, и я точно бы отвратительно плюхнулась в жидкую грязь, если бы не сильная рука, которая поддержали меня в последний момент.

– Держись за меня, – сказал Максим, – здесь недавно ремонт дороги начался, еще не доделали.

Я аккуратно взяла его под руку. Почувствовать твердые мускулы было очень приятно.

– А мы на «ты»? – тихо спросила я после паузы.

Он мягко улыбнулся:

– У нас тут все на «ты».

Увидев меня, Нина, вопреки моим опасениям, обрадовалась. Как же она была хороша! Ей очень шла черная туника с большими темно-красными цветами. Узкие белые джинсы ловко обтягивали сильные стройные ноги. Каштановые волосы были собраны с мягкий низкий пучок. Вся она была такая уютная и домашняя, что мне захотелось ее обнять и поцеловать в нежную розовую щечку, на что я бы, конечно, никогда не решилась. Но Нина неожиданно сама подбежала ко мне и расцеловала в обе щеки:

– Лика, какая же ты, все-таки, прелесть! Садись, сейчас обедать будем!

Я удивилась:

– Здесь? У вас?

– Кончай выкать. Не такая уж я старая! – Нина схватила меня за руку и потащила к большому накрытому столу.

Я к еде равнодушна, в смысле, особого удовольствия от вкусной еды не получаю, а, когда работаю, вообще, могу обходиться черным кофе и булочкой. Но между рыбой и мясом я всегда выбираю рыбу. Как оказалось, Нина тоже предпочитала рыбу.

– Я готовлю мясо только, когда муж дома. Мне бы рыба была и зелень. Вот без салатов я не живу. Лика, попробуй вот этот. Макс, а для тебя мы с Марией испекли твой любимый пирог. Мария – моя помощница по хозяйству, – добавила Нина специально для меня, – не девушка, золото!

Девушка-золото как раз вошла в гостиную с большим стеклянным графином на подносе.

– Мадам, кофе уже варить?

– Нет, спасибо. Я сварю кофе сама, – ответила Нина и встала из-за стола.

Она направилась к выходу, и я решила воспользоваться случаем, чтобы показать ей проект.

Пока я открывала в телефоне нужные файлы, Нина засыпала ароматные зерна в кофе машину.

Она быстро просмотрела все чертежи, как мне показалось, без особого интереса и рассеянно бросила:

– Да, да. Здорово.

Потом ненадолго задумалась, пристально посмотрела на меня, как будто творец интересовал ее намного больше, творение, и, наконец, выдала резюме:

– Слушай, Лика, у меня к тебе предложение. Давай съездим в город к стилисту. Здесь есть замечательный мастер. Наверное, работать за компьютером с хвостиком удобно, но у тебя такие красивые волосы. Я вижу тебя с французским каре. Знаешь, такой пышный затылок, ровные пряди по бокам, – она внимательно посмотрела на меня, – до подбородка, да, пожалуй, до подбородка. И челка. Обязательно длинная мягкая челка. Ну и макияж должен быть поярче. Классика, конечно, всегда в моде, но тебе нужна ярко-красная помада. Ты счастливая: ярко-красная помада почти на всех выглядит вульгарно. Только не на тебе. И еще тебе бы пошло говорить по-французски. Ты случайно не говоришь? – я отрицательно покачала головой. – Жаль. На улицах Парижа тебя бы точно приняли за свою. И маленькое черное платье. У тебя есть маленькое черное платье?

Маленькое черное платье у меня было, правда, я уже не помнила, когда в последний раз его надевала. Не по стройкам же в нем скакать, в самом деле!

Макс! – крикнула Нина в комнату, – ты езжай по своим делам, а мы дальше на моей машине. Я потом завезу Лику в отель.

Выйдя из салона с французским каре и ярко-красными губами, я даже не сразу узнала себя в витрине ближайшего магазина. Да, надо признать, что Нина была права. Новый образ мне очень понравился.

– Посидим в кафешке, поболтаем?

Я, конечно, согласилась. Наверное, она хотела обсудить ландшафтный дизайн, о котором мы, вообще, еще с заказчиками не говорили. Теперь, когда ее проект воплотился в жизнь, можно было заняться и моим.

Мы удобно устроились на мягких голубых подушках, которые были белыми ленточками привязаны к плетеным стульям уличного кафе, и Нина начала говорить. Сразу. Без предисловий.

– Лика, то, что я скажу, может показаться тебе странным, более того, неуместным и даже бестактным. Но я, все-таки, скажу. Знаешь, я уже не молода. Нет-нет, не возражай, – сказала она, заметив мое движение, – я в том смысле, что многое в жизни видела. Мы не всегда жили так, как сейчас и…ну, в общем, это не важно. Главное – ты мне очень нравишься, я вижу, какой ты замечательный человек, и я не хочу, чтобы ты страдала.

Нина сдвинула брови, вокруг губ пролегла жесткая складка, глаза стали холодными. Я впервые видела ее такой. Пожалуй, сейчас она вполне выглядела на свой возраст. Но что она имеет в виду? Неужели Корякин решил отказаться от моих услуг и поручил жене довести свое решение до сведения подрядчика, то есть, меня? Я напряженно ждала продолжения.

– Максим – человек сложный, – Нина на секунду замолчала, а я подумала, что, не решаясь сообщить мне об увольнении напрямую, она зачем-то приплела сюда прораба, – очень даже сложный. Я еще не знакома с твоим мужем, но Макс тебе точно не подходит. Это абсолютно точно. Даже не думай. Не справишься. Не сможешь. И не обижайся на меня, пожалуйста.

– Что вы имеете в виду? – я была в шоке и просто не могла поверить, что поняла Нину правильно.

– Опять на «вы»? Все-таки, обиделась. Но повторяю еще раз: и не думай!

Я и не думала, но слова Нины меня задели. Стало быть, она справилась, а я не смогу. Где уж мне! Даже с французским каре. Не сдержавшись, я выпалила:

– То есть вы или ты, как тебе больше нравится, значит, ты справилась и теперь со знанием дела предостерегаешь меня неразумную! Или, может, ты просто ревнуешь? Да не нужен мне ваш, твой, ваш Максим. Не нужен!

Видимо, я кричала достаточно громко, чтобы меня услышали за соседними столиками, потому что на нас стали обращать внимание.

Моя истерика, кажется, не произвела на нее никакого впечатления, потому что, как только я замолчала, Нина спокойно сказала:

– Хочешь, я расскажу тебе, как именно я справилась? Никому не рассказывала, а тебе расскажу.

Я чувствовала себя ужасно – не знала, ни что сказать, ни, как себя вести. Мне было совершенно непонятно, почему эта женщина решила выбрать для своих откровений меня, человека, которого она видит третий раз в жизни. Единственное объяснение, которое могло прийти в голову – ревность. Но разве я могла быть соперницей Нине, такой красивой и уверенной в себе? Впрочем, какая разница? «Главное, – думала я, – чтобы все это поскорее закончилось».

Нина тем временем продолжала:

– Я понимаю, ты считаешь, что у нас с ним что-то было. Но, хочешь верь, хочешь не верь – не было. Ничего не было. Или почти ничего. А знаешь, почему? Потому что я умею говорить «нет». Не в том смысле, в каком ты подумала. В смысле я легко могу сказать, что меня что-то не устраивает, умею защищать свои границы. Никто и никогда не посмеет играть со мной по своим правилам. А тот, кто попытается, – глаза Нины стали злыми, в голосе появился металл. Она на секунду замолчала, а потом быстро продолжила уже своим обычным голосом, – тому я не завидую.

Я молча разглядывала узор на лежащей на столе салфетке, и Нина изящно перевела разговор на другую тему: