Нат Касс – Тени Прошлого (СИ) (страница 78)

Правда, на нас он посматривал с заметным беспокойством.

Отчаявшись воззвать к временно отсутствующей совести своего близнеца, Рин приступил к планомерному процессу его пробуждения: щекотал, тряс, произносил вслух устрашающие всякого сновидца слова — в общем, проделывал все те ужасающие вещи, за применение которых ранним утром (да и в любое другое время суток тоже), по-хорошему, надо бы давать внушительный срок. Если не приговаривать к немедленной смертной казни. Ну, а к пушистику он, понятное дело, отнесся с вышей степенью уважения!

— Ну-ну, потише, — миролюбиво увещевал невесть откуда взявшийся рядом с нами найт Антавир. До того момента он предпочитал ходить в одиночку и заниматься исключительно ему одному известными делами. Разумеется, профессору никто возражать не стал. Кому вообще могла бы прийти в голову такая несуразная идея? — Мальчик ведь сильно ослаб, столько времени здесь провел. Не каждый выдержит.

Когда до восстающего из царства забвения сознания Рэя дошло, что брат, шеф, друг и еще какой-то незнакомый, но, без сомнения, милый улыбчивый старичок вторглись в его беззаботное сновидение не просто так, а с вполне очевидной целью нарушить его уже порядком затянувшийся покой, он наконец сел, потряс головой, поморгал своими фиолетовыми глазами и уставился на нас со смесью надежды и недоверия.

— Ребята, вы… тут? Но…

— Это правда мы, братец, — успокаивающе сказал ему Рин. — Пошли отсюда. Все скоро закончится. Осталось самое главное.

Мы с Рифардом молча переглянулись, но так ничего и не объяснили. А большой фиолетовый кот боязливо вжался в грудь своего подопечного.

— Ты чего это, малыш? — удивленно проговорил сиреневоглазый близнец. — И тебя мы тоже вытащим. Все будет хорошо!

— Смотрите-ка! — с понятной только мне интонацией проговорил найт Хайт. — Кажется, они друг другу очень понравились. Любопытно.

Но тот только жалобно мяукал, поджимал уши и заметно дрожал.

— Вы же не… собираетесь убить кота? — вдруг спросил Рэй подозрительно, закрывая собой испуганное животное.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно покосился на него Рин. — Ну, сам подумай, с чего бы нам трогать такую очаровательную зверюшку?

Но Рэй с тревогой смотрел прямо на нас с Рифардом.

— Шеф? Альв? Вы же не?..

Но, когда я сел рядом и молча протянул к животному руку, мой друг замолчал, прервав себя на полуслове, помрачнел и упрямо прижал к себе своего нового любимца еще сильнее. Я коснулся мягкой фиолетовой шерсти и почувствовал, как под ней напряглись мышцы.

— Мяу! — жалостно завыл кот.

И тут я заговорил — впервые за все это время.

— Не бойся. Мы тебя не тронем, — я ласково гладил его и открыто улыбался. — Ты ни в чем не виноват. Ты же не делал ничего специально, правда же? Ты всего лишь не смог контролировать свои силы. А кто бы на твоем месте смог? Не бойся нас. Ты хороший кот. Хороший артефакт.

— Мяу? — испуганно спросил меня крохотный преобразованный кусочек сверхмассивной черной дыры, а я в ответ почесал ему шейку.

— Вот именно, — усмехнулся я. — Ты совершенно прав. А теперь пойдемте отсюда. Вместе мы найдем другой способ все исправить. Я обещаю.

К затеянному мной разговору присоединился Антавир. И от его аккуратных прикосновений мнимый кот расслаблялся все больше.

— Ты ведь и сам знаешь, как все исправить, правда? — ласково говорил профессор. — Но только боишься. Думаешь, что всего случившегося уже не исправить. Так вот, все получится. Ты только попробуй, малыш. А мы поможем. Мы все в тебя верим. Видишь, мы уже все заранее тебя любим? Правильную материальную форму ты себе выбрал, дружище, стратегически выгодную для быстрого растапливания человеческих сердец, — усмехнулся он. — Тебе никто не причинит вреда. А если и попробует, то я сам всех растерзаю. Даю тебе слово Антавира Элринга.

— Послушай дядюшку профессора, — весело добавил Рифард. — Он плохого не посоветует. Я это уже проходил.

Разумный кот мурлыкал и ласкался. И я всем доступным мне волшебством ощущал, как от него исходит мистическое, совсем не горячее, но практически невозможное тепло.

А в следующую секунду нас ослепил очень яркий, слишком резкий и всеобъемлющий свет. Всех нас будто бы подхватил водоворот давно забытых событий, пропавших воспоминаний и далеких, чьих-то чужих мимолетных мыслей. Сначала мы утопали в нем, как в бездонной пучине, заполненных бушующей смесью всех возможных энергий, и тогда мы не могли не только хотя бы что-то чувствовать, но и верить в собственное существование.

Все появилось и исчезло настолько быстро, что мы не успели как следует испугаться.

Очнулись мы в старом Нортайле, и два солнца, желтый Клавар и красная Невесвайде, задорно светили прямо нам в глаза. А легкий, игривый, как будто живой, ветер ласково и благодарно ерошил нам волосы.

Не сговариваясь и никого не предупреждая, мы с найтом Рифардом обеспокоенно переглянулись, тут же, забыв про боль и усталость, вскочили на ноги и не медля перенеслись почти на тридцать тысяч лет назад — потому что оба в тот момент могли думать только об одном.

От увиденной пугающей сцены у нас на мгновение потемнело в глазах. Не только потратившая огромное количество магических сил, но и, возможно, испытавшая нечто гораздо более страшное, чем усталость, Сай лежала в белоснежном, только что выпавшем снегу — к нашему ужасу, без чувств. Опомнившись от потрясения, мы с Рифардом сразу же бросились в ней.

— В обмороке. Но жива, — с невероятным облегчением выдохнул он.

— В той реальности, которую помню я, ты принял решение уничтожить Артефакт, — чуть позже рассказывал мне Рифард. — И пошло все, мягко говоря, не так, как мы надеялись.

Пожалуй, теперь, когда мы были абсолютно уверены, что имеем дело с безусловно живой, отдельной личностью, следовало именовать его исключительно так — с большой буквы. К тому же, существо столь большой силы определенно заслуживает уважения.

— Неужели я был таким извергом, что смог убить кота? — искренне ужаснулся я.

— Видимо. Я, если ты уже забыл, при этом не присутствовал. Я стоял рядом с одним из разрывов, — съехидничал шеф.

— Кошмар, — заключил я, предприняв повторную попытку представить себя в роли серийного убийцы. Но вздрогнул и быстро откинул эту дурацкую идею, потому что пришедший в голову образ чувствительного меня вдохновил еще меньше, чем в первый рез: теперь там фигурировало животное.

Мы вдвоем сидели за столом его кабинета, а Сай, вымотанная продолжительным колдовством рядом с открытой брешью и мощным энергетическим ударом решившегося Артефакта, спала на всеобщем любимом диване, очаровательно укутавшись в одеяло. Уж ей-то мы уступили безоговорочно.

Влюбленная парочка небесных светил, как за руки держа друг друга за пестрые лучики, заходила за горизонт, украшая местные небеса будто бы срисованным с картины гениального художника красным закатом.

— Возможно, тогда у тебя не было выбора. То ли тебя не навестил наш общий знакомый Мирианделл, то ли ты не стал его слушать, кто теперь разберет. Но дело было сделано — и результат оказался…

Я устало покачал головой, даже не пытаясь представить такой исход. Потому что он был не просто самым плохим из всех возможных — одна лишь вероятность его осуществления и то разрывала меня на части. Всего лишь единственная мысль заставляла меня содрогаться от ужаса и невозможной всепоглощающей тоски.

Тогда, в созданной мной Предреальности, шеф говорил:

— В прошлый раз мы не смогли вытащить из-за бреши достаточное количество магической энергии. И сотни лет спустя, победив тысячи прорвавшихся в наш Мир озлобленных духов из других измерений ценой собственной жизни, мы были стерты из истории. Мы не просто умерли — мы были забыты. Но за несколько минут до смерти ты смог перенести меня в будущее, и в тот момент ты сказал мне одно: «Найди нас всех. Мы можем все исправить. В другой жизни».

— Артефакт был убит, и Сай умерла вместе с ним, — продолжал он. — Таким оказалось условие уничтожения крохотного кусочка черной дыры, которое не смогли предсказать даже Древние драконы. Отважившийся на героический поступок Древний маг выполняет свою миссию, но погибает и сам. Ты приложил все возможные, а порой и невозможные усилия, но так и не смог это исправить. Потому что со смертью Артефакта брешь была закрыта полностью и навсегда. И даже время не властвовало здесь.

Казалось, прошли столетия, прежде чем я снова заговорил.

Я пообещал спасти Мир и не мог оставить все как есть. Нас всех подвели честность и ответственность — пожалуй, лучшие качества всего человечества. Но сейчас, в этот раз, по какой-то необъяснимой прихоти судьбы я все знаю заранее — и могу выбирать.

— Я этого не допущу.

Когда всплывающие перед глазами эпизоды подходящего к концу долгого дня все же растворились, вежливо уступая место чему-то намного более радостному и легкому, я ласково погладил любимую по темно-рыжим волосам, а она улыбнулась и что-то неразборчиво, но очень мило промурлыкала.

Теперь Сайонарис больше не будет забывать саму себя: она не использовала свою силу, чтобы уничтожить Артефакт — и слава Духам, — но нечаянно прикоснулась к его энергии. А именно это было вторым условием драконов, которое, казалось бы, ни в коем случае нельзя было допускать.

— Знаешь, Альвер, — задумчиво произнес наблюдавший эту картину Рифард. — По сути ведь, Сай никогда не была моей младшей сестрой. Ее никогда не звали Мелори — именем, к которому я привык. И все равно она навсегда останется одной из двух моих любимых маленьких сестренок, которых еще в далеком-далеком детстве я самому себе поклялся оберегать. И совершенно неважно, что она всегда была меня старше и в разы сильнее. Совершенно неважно.