Настя Тин – Вспомнить всё (страница 9)
– Ты Ника? – она поморщилась, произнося мое имя.
– В точку, могу войти? – не дожидаясь ответа, я убрала ее руку с дверного проема и прошла внутрь.
От белых стен я непроизвольно поморщилась, как и моя новоиспеченная мачеха. Эта квартира выполненная исключительно в белом цвете, казалась мне отвратительной, как и хранительница этого дома. Все стены были увешаны непонятными картинами, выполненными в красных и черных тонах. Казалось, на этих холстах художник рисовал кровью. Отвратительно. Отвратительно. Ужасно отвратительно.
– Софа, кто пришел? – послышался до боли знакомый голос папы.
– Это к тебе, – она фыркнула.
– Вы бы пыл свой остудили, а то как и паровоза скоро пар пойдет – с ехидной улыбочкой сказала я.
Она явно хотела что-то ответить мне, но вошедший мужчина не дал ей сказать и слова, зато как она изменилась в лице. Вышло комично. Лицо красное, улыбка натянутая, а взгляд убивающий. Я не смогла сдержать улыбку.
– Ника… – папа застыл в дверном проеме, но лишь на пару секунд, – Дорогая, это Ника – моя дочь, Ника, это София Викторовна, – он приобнял ее. Отвратительно.
– Ой, что ты, дорогой, просто Софа, – она улыбнулась, как будто бы была смущена. Ведьма.
– А можно просто мамочка? – я посмотрела прямо на нее.
– Как тебе будет угодно, доченька, – она действительно так хотела надо мной поиздеваться?
– Ника, пойдет поговорим, – вмешался отец.
– С радостью, папочка.
Я последовала за ним. Мы оказались в его кабинете. Квартира у них была большая, четыре комнаты я насчитала точно, но я могла что-то упустить.
– Присаживайся, – он указал на кресло, стоящее напротив его.
– Я слушаю тебя, – скрестив руки на груди, я не сдвинулась с места.
– Будешь стоять? В ногах правды нет, – задумчиво проговорил он.
– А тебе и не нужно узнавать от меня никакую правду, так что садись сам. Иначе мне придется расценивать каждое твое слово, как ложь, ведь в ногах правды нет.
– Пожалуй, – он кивнул и расположился напротив меня.
– Я все еще жду объяснений, – одна моя бровь выгнулась.
– Ника, давай не будет устраивать тут подростковых сцен. Ты уже взрослый человек. И должна понять меня, – я промолчала, – я действительно влюбился в Сонечку, – да, для тебя сейчас это кажется трагедией, но это не так. В жизни так бывает… – я оборвала его.
– Люди влюбляются, потом любят других, бла-бла-бла. Дальше.
– Да, именно так. Я не мог обманывать твою мать. Я не хотел ей изменять, поэтому все рассказал и предложил развестись, она согласилась. Она взрослая и точно с этим справиться, ты же знаешь, что она сильная, – в его глазах проскользнула тоска?
– Ты разлюбил ее?
– Я полюбил другую, пойми меня.
– Ты разлюбил ее? Отвечай.
– Я же тебе уже сказал, что полюбил Сонечку. Ты не слышишь меня?
– Ты разлюбил ее? – я оставалась непреклонной, спасибо отец, ты сам наделил меня этим качеством. Попробуй победить самого себя.
– Да, – он замолчал, – я разлюбил твою мать, – он опустил взгляд. Стыд? Грусть? Страдание?
– Даже имя ее произносить не хочешь? Разве она заслужила этого?
– Нет, не заслужила. Я не заслужил ее, – тут он замолчал, будто сказал, что-то не то. Как же все странно. Ничего не понимаю. Он ведь все еще любит ее.
– Ясно, я больше не намерена продолжать этот разговор. Ты врешь, поэтому наберись смелости рассказать мне правду, иначе я больше не вернусь. Даю тебе время, но не затягивай. И сними этот отвратительный белый свитер, он тебе не идет, не твой стиль, отец. А новая мамочка ничего такая, похожа на маму, ты так не считаешь? – он посмотрел на меня большими глазами, – только вот она не мама и никогда ей не будет. Пока.
– Стоять! – рявкнул он, – мы не договорили!
– Извини, я больше не слушаюсь тебя. Я все еще твой ребенок, непослушный ребенок, который делает все, что ему вздумается. Командуй своей новой любовью, но мной помыкать не вздумай.
Я всегда оставляю последнее слово за собой, поэтому быстро разворачиваюсь и шагаю в сторону выхода, но то, что я там застала повергло меня в шок.
Варя. Передо мной стояла Варя и стягивала ботинок со своей ноги. Она не замечала меня, а вот ее мать не сводила с меня испепеляющего взгляда.
– Наговорились?
– Да, назвала вас подделкой, но я не думала, что все так запущено. Оказывается, в этом доме целых две подделки.
Наконец и Варя посмотрела на меня и знаете от той дружелюбной девушки в аэропорту не осталось и следа.
– Так это ты моя новая сестренка? – она также поморщилась, как и ее мать пять минут назад.
– Согласна, неожиданно.
– Это еще кто из нас подделка. – не скрывая раздражения, спросила она.
– Когда ты родилась?
– 1 сентября, – на автомате ответила она.
– Я родилась 31 августа, а выводы надеюсь ты сделаешь сама, пока, мамочка и сестренка, – надо же, даже родились почти в один день.
Их лица нужно было видеть, наверно, нужно было их сфотографировать. Обе красные, как помидоры, ноздри раздуваются, а губы сложились в тонкую полоску. Вика бы посмеялась. Мне нужно срочно к ней, но пока что я этого сделать не смогу. Ведь для нее я приготовила сюрприз, она же их так любит.
Выбежав из этого проклятого дома, я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Я продержалась достойно, мамы будет мной гордиться, хотя может ей и не стоит знать всех подробностей. Я устала, хочу к маме и спать.
Мама уже ждала меня в прихожей.
– Мам, они отвратительные, но я справилась.
– Милая, не говори так, – она покачала головой.
– Нет, мам, это правда.
– Ладно, ты всегда была с ужасным характером, – это не было упреком, она говорила это с улыбкой, это был неоспоримый факт, который я и сама знала.
– Я пойду спать, пару минут в этой квартире оказались слишком утомительными.
– Сладких снов, дьяволенок.
– Сладких, ангел мой.
Всю ночь я не могла уснуть. Ворочаясь с боку на бок, я все думала о том, что сказал отец.
Немного поспать мне все же удалось, но утром я выглядела, мягко говоря, не очень. Пришлось принять холодный душ и сделать масочку для лица. Я нанесла свой самый лучший мейк. Нашла в шкафу отличный брючный костюм, бежевого цвета и направилась в университет.
Я решила перевестись в университет, в котором училась Вика, это и было моим сюрпризом. Но жизнь тоже подготовила для меня сюрприз. Я еще раз убедилась в том, что я ненавижу сюрпризы.
Я стояла за большой массивной дверью, ведущей в аудиторию высшей математики, и ждала, когда меня пригласят войти.
– Уважаемые студенты, в вашей группе пополнение, прошу любить и жаловать, – дверь распахнулась и вошла я, – Вероника Матвеева, ваша новая одногруппница.
Я обвела взглядом аудиторию и перестала дышать. В этой аудитории перестали дышать сразу четыре человека. Все смотрели на меня изучающе и только три пары глаз удивленно.
Вика сидела за последней партой и кажется, была готова разрыдаться. Денис сидел в левом ряду, точно также, как и Вика за последней партой, только вот он рыдать не собирался. Он прожигал меня взглядом полным ненависти. Ефим стоял за кафедрой и не шевелился. Только его лицо не выдавало никаких эмоций. Но улыбку у него спрятать не получилось.
Судьба злодейка не щадит никого, а особенно меня. Черт, можно мне провалиться сквозь землю прямо сейчас?
Я направилась уверенной походной к Вике, повезло, что сидела она одна, как будто ждала меня. Парни смотрели на меня весьма странно, как будто бы раздевали прямо там, в аудитории, не все конечно, но большинство. Денис же отвернулся, а потом и вовсе встал и ушел. Это он себя так ведет только у брата на парах или он всегда такой?
Какие же они стали красивые… Сердце снова заныло, прямо, как и два года назад. Черт, и что мне делать?