Настя Полос – Колыбель Мрака. Продолжение «Голос из Тьмы» (страница 5)

Кто же я?

Раньше, когда я ощущала себя запертой в клетке, мне хватало тех отголосков, которыми я руководствовалась. Но когда я обрела форму, когда заняла ее место – или все же слилась? Соединилась? – я не могла понять, что я. Во мне жили ее воспоминания, чувства тоже. Личность ее и моя. Единое целое или разные стороны зеркала?

Аастор глядел на меня. Понимал, о чем думала. Знал, что потеряна.

Месть на первом месте. Но я только вышла из клетки, обрела себя вновь.

Горькая правда в том, что я нуждалась в ком-то, кто откроет мне завесу моей личности. И этим кем-то неожиданно стал Аастор. Мой враг.

Пусть все мои человеческие качества похоронены глубоко в душе, любопытство и покинутость слишком сильна. Если Аастор уйдет, я останусь одна. Совсем. Для инурийцев отныне я чудовище. Даже от Игнара исходил страх. Вернуться на Землю, где все напоминает о… Хватит!

Я слишком долго спала, моя память стерлась, но я твердо уверена в том, что Руун запер меня в темнице, выгнал прочь с Райлана! Это знание спало со мной, со мной воскресло и с каждым днем крепло. Все смешалось в один непонятный ком.

– Ты скорбишь? – мой голос развеял тишину. – По своим товарищам.

Дэволовы глаза потемнели.

– Да.

– Как и я. – Я развернулась к нему, и Легион теней вырос за моей спиной, устрашающе рыча. – Так что помни, Аастор, как только ты станешь мне бесполезен, я убью тебя. Убью не задумываясь. Тебя и Рууна. Так что веди меня, пока я не сочла тебя бесполезным!

Мы уперлись взглядами, ведя войну, заранее проигранную им.

Наконец, Аастор открыл новый портал.

В этот раз перемещение продлилось дольше обычного. Я не боялась, но напряжение окутало тело, и я приготовилась к нападению. На мое звериное поведение дэвол никак не реагировал. Он был даже слишком спокойным. Безмятежным. Как он мог контролировать тот врожденный гнев и тягу к уничтожению? Как мог улыбаться после того, как видел море крови?

Портал закрылся.

Нас обдало теплым ветром. Мы стояли на черном песчаном берегу небольшого озера с поразительно прозрачной водой.

Здесь было… невероятно. Неописуемо. Прекрасно.

На этот раз я не отпустила его руки. Ноги отказывались держать меня. Никогда еще в жизни я не теряла голову от красоты. Это впервые. И стоило этому «впервые» промелькнуть в голове, как виски сдавило. Приступ мигрени накрыл целиком, на минуту вырывая меня из существа. А потом пришло осознание.

– Я была здесь, – выдавила. – Была с… мамой.

Мой голос звучал тихо, сдавленно и совсем не похоже на то дикое рычание. Мне думалось, я никогда не смогу плакать. Разве могут ронять слезы те, у кого нет души?

Значит, она есть?

Я ступила вперед. И Аастор шагнул со мной. Не знаю, как объяснить, что два заклятых врага шли вместе, потому что один не может держать себя на ногах.

Водная гладь отражала красные всполохи солнца тысячами маленьких точек. Деревья похожи на ивы, только буро-коричневого цвета. Они склонялись над водоемом, окружая его защитной стеной. Песок каймой обхватил озеро, кое-где покрывался порослью диких цветов, малинового, ярко-пурпурного цвета. Чем ближе мы подходили, тем ниже кланялись нам их бутоны, испуская сладостный аромат. Вода подзывала, прося подойти ближе, окунуть руки и ополоснуть ноги.

Я шла будто на плаху. От осознания, что я благодарна Аастору за поддержку, какой бы она ни была, стало дурно.

Пусть я буду проклята!

И вот передо мной зеркало воды. И я, наконец-то, посмотрела на свое отражение.

Губа задрожала. Отчего же? Отчего я так внимательно всматривалась в длинные спутанные волосы черного цвета? Почему так отчаянно разглядывала глаза и выпуклые уродливые вены. Чудовище. Монстр. Урод.

– Пошли искупаемся, – беззаботно предложил Аастор.

Я выгнула бровь, расценивая, насколько он выжил из ума.

– Ты предлагаешь мне искупаться? С тобой? – я повысила голос. – Кем ты себя возомнил, пес?

Он засмеялся. А я совершенно сбилась с толку.

– Поверь мне, Кходеш, нет слаще сна, где я вгоняю кинжал в твою мерзкую тушу. – Аастор скинул маску бахвальства и показал чистую ярость, направленную на меня. – И если ты не смоешь с себя запах крови моих товарищей, я взвою, как горный койот.

– У вас есть койоты?

Аастор моргнул.

– Глупая девка.

– Уймись, или я разорву твою душу!

– Да ты хотя бы умойся, чудовище.

Я зарычала, а Аастор начал скидывать с себя броню, плутовски улыбаясь.

Меня это зрелище никак не затронуло, лишь пробудило научный интерес. Наверное, я слишком внимательно вглядывалась, ища чернеющие вены и отличия, раз Аастор громко кашлянул. Он начал снимать штаны, но я уже отвернулась, раздумывая, что мне делать.

– Вода очень теплая.

Бросив украдкой взгляд, я поняла, что он, слава богу – или богине? – не голый. Бедренная повязка из плетеных теней скрывала все самое страшное.

В глазах дэвола отсутствовала доброта или насмешка, он не пестрил лукавством, как было бы положено в данный момент. Нет. Он просто действовал по ситуации. Что-то в его лице заставляло думать, что он просчитывает каждый свой ход и одновременно оценивает противника.

Я осмотрела свою одежду. Где-то порвана, забрызгана чужой кровью. И ее – нашей?

От меня, наверное, действительно шел невыносимый запах. Но мне было все равно. Однако я хотела встретить Рууна с достоинством. Другого шанса привести себя в порядок могло и не быть. Поэтому с мрачной решимостью я сорвала облачение. Меч аккуратно положила сверху и приказала теням укрыть его.

– Отвернись! – оскалившись, бросила я Аастору.

– Будто такая мерзость, как ты, могла бы привлечь меня.

Но все же он повиновался. Его слова отдавали пустотой. Во мне не осталось земного, но и показываться перед ним не хотелось. Какая-то часть, утаенная глубоко внутри, отчаянно противостояла, желая открываться только одному мужчине.

Я зарычала на саму себя. Аастор не повернулся, но его тени встрепенулись.

Игнар, возможно, уже не раз делил постель со своей невестой или с кем-то другим. Может, доказать Аастору, что даже такая мерзость, как я, может быть великолепной? Порыв был настолько сильным, что я почти вошла в воду. Но нити совести оказались сильнее, и я отступила, окружив себя темнотой.

Дэвол не повернулся, глядя вдаль.

Я же смотрела на воду, ощущая внутри отголоски прошлой жизни.

Ладони провели по водной глади.

– Я вымоюсь на той стороне, – произнес Аастор. – Не утони. Хотя, если сильно хочется…

Он исчез, предоставив меня само́й себе.

Себе.

Но кто я?

Чтобы отвлечься от мыслей, я обняла себя, я провела когтем по темной вене, наблюдая, как легко она разрывается. Черные капли падали в воду, растворяясь. Это было одновременно завораживающе и неправильно. Я чертила от локтя до плеча. Удивительно, но мне не было больно. Наоборот, становилось легче. Казалось, горе уходило вместе с чернотой вен. Я повторила это несколько раз. Шрамы затягивались слишком быстро. Я удрученно продолжала, пока не почувствовала дурноту и головокружение.

И тогда я погрузилась под воду.

Если раньше под водой я ощущала себя свободно, то сейчас толща давила. И уничтожала. Будто я вновь заперта. Будто, если я выплыву на поверхность, вернусь в прежний мир.

Горячий глоток воздуха привел в чувства.

– Закончила? Постирай одежду.

Аастор стоял на суши, смотря на меня сверху вниз. Одетый.

– Такая похожая на нас, – задумчиво протянул он. – Но совершенно иная. Преобразись.

– Что?

Я так и стояла погруженная в воду по грудь.