Настя О – Судьба покинутой души (Академия познаний 3) (страница 4)

Минмэй подалась к нему вперед.

– Поцелуй меня, – тихо, но решительно приказала она. – Забудь обо всем.

В этот раз ее любили особенно трепетно и нежно.

***

Я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Стояла в дверях актового зала и не решалась войти, хотя торжественная речь Тариуса Мудрого вот-вот должна была начаться. Я наблюдала за веселящимися студентами и не разделяла их радости. Спину снова обдуло прохладным ветром, и я в очередной раз подумала, что зря согласилась на авантюру Амины и Киары.

Хотя наряд, который мне подарили, был шикарным.

Длинное, белое платье с зелеными лентами на поясе и подоле удивительно шло мне, хотя сочетание цветов и было необычным. Амина, увидев меня, даже присвистнула и сказала, что после этого я точно не останусь без пары. А я безошибочно понимала, кого она имела в виду.

Навязчивая идея Амины свести меня со Златоглазым откровенно стала меня раздражать. Зато именно благодаря ей мы узнали, что к Хайджи вернулась его магия.

Когда Амина уперлась и сказала, что я пойду в ее платье или не пойду вообще, я решила нарядить ее в китайский чеонгсам. Но Киара никак не могла повторить воротник-стоечку. В Пределах так не шили.

Зато Хайджи, посмотрев на мой эскиз, прищурился... И на платье, материализованном Киарой, изменился верх! Хайджи, однако, шокировано посмотрел именно на меня:

— Невозможно! Пределы забрали мою способность творить по зову воображения. Валь, ты что-то сделала?

Я пожала плечами, хотя внутри меня бушевала радость. Дар телепорта вернулся, а я не шутила, говоря, что теперь в шестерке есть новый участник. Видимо, полноценная связь усиливала способности каждого. Спасибо, милорд Златоглазый, за то, что наконец-то решились.

Появление Амины и Хайджи на празднике произвело фурор. Подозреваю, теперь завидовали не только Хайджи, но и Амине тоже.

Но больше всего привлекало то, как Амина светилась рядом с любимым человеком. Ее обаяние, смешанное с демонической и эльфийской кровью, было невозможно не заметить.

— Ну, что же ты? — теплая рука Эланиэля опустилась на мое плечо. — Смелее, это наш праздник, Валь.

Я улыбнулась эльфу. Мы сегодня были в одинаковых бело-зеленых нарядах. Можно было держаться вместе. Я кивнула, и он повел меня к остальным студентам. Скоро должен был выступать ректор. На небольшом возвышении уже стояли наши основные преподаватели. Отсутствовал только декан боевиков, но он не любил такие мероприятия и предоставлял все лавры Стремительному. Дальновидный и Ифиэль улыбались, излучая отличное настроение. А вот Златоглазый, пусть и выглядел добродушным, на самом деле был очень напряжен. Его выдавал взгляд — острый и сосредоточенный. Я почувствовала желание спрятаться за спину Эланиэля, но было поздно — дракон уже заметил меня. Я вежливо улыбнулась в ответ на кивок и с трудом удержалась от того, чтобы не исчезнуть отсюда. Со мной происходило что-то странное, стоило только Златоглазому оказаться поблизости. Что за магия творилась? Я боялась того, чего не могла понять или объяснить, поэтому решила: сегодня к Златоглазому даже близко не подходить. Иначе будет плохо.

Зал притих, и я оторвала взгляд от дракона. На сцену вышел Тариус Мудрый в своей неизменной мантии. Он поднял руку с раскрытой ладонью, призывая студентов сосредоточиться. Затем начал речь о том, как он рад завершению первого триместра. Говорил ректор тихо, но я слышала слова так, словно он находился рядом. А потом я поняла: это Златоглазый транслировал речь ректора каждому студенту. Я искренне поразилась многогранности драконьих талантов.

Ректор, тем временем, говорил, что нам предстоит еще много работы, чтобы приблизиться к пониманию магии. И все здесь были с ним абсолютно согласны.

Речь главы Академии затихала, и последние слова он посвятил тому, что настоящим студентом Академии Познаний считается тот, кто почувствовал магию её сердца. Пока Мудрый говорил, на сцену незаметно поднялся Май. После речи ректора друид начал творить чудо. Свечи погасли, зал наполнился мягким золотистым сиянием. Я подняла голову и замерла.

На потолке, на высоте нескольких человеческих ростов, на ветвях Древа Познания распускались оранжевые цветы. С их лепестков медленно оседали и летели вниз светлячки — удайи.

— Они появляются раз в год, на посвящении, — шепнул мне Эланиэль. — Ради этого стоило поступать сюда, правда, Валь?

Я кивнула, поражённая красотой зрелища. Светлячки стали частью моей жизни, но их появление на посвящении почему-то казалось особенно важным. Я видела, как удайи соединяются с аурами первокурсников. Каждый студент получил по паре светлячков, и это смотрелось невероятно красиво. Удачи просто растворялись в их ауре. Так я поняла, что значит быть посвящённым в студенты: это значит стать частью Древа Познания. Словно золотой дождь, светлячки осыпали нас сверху, подчиняясь воле друида.

Май смотрел на студентов с улыбкой, полной любви и всепрощения. Он казался проводником воли Древа, дарующим новым ученикам свободу и силу. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах то, что он чувствовал. Я поняла, почему он стал хранителем: ради этого момента, ради детского восторга на лицах тех, кто впервые увидел сказку, которую дарит Академия.

— Древо Познания приняло вас, студенты, — хрипло произнёс друид.

Ректор положил руку ему на плечо. Торжественная часть закончилась. Я почувствовала, как напряжение покидает меня, и начала дышать спокойнее. Тариус Мудрый добавил несколько слов о том, что сегодняшний вечер принадлежит нам. После этого он сошёл со сцены, а преподаватели разошлись по залу.

— Потанцуем? — предложил Эланиэль, когда я закончила наблюдать за удайями.

Я улыбнулась и вложила ладонь в его руку. Вечер действительно принадлежал нам полностью. И он только начинался!

Одуванчик виртуозно играл на лютне. Ему помогали два менталиста: один с дудочкой, другой с бубном. Их музыку дополнял завораживающий голос Делины. Она пела проникновенно, рассказывая волшебные эльфийские сказки.

Из всех песен мне особенно запомнились истории о демонах. Одна из них, о мужчине, ищущем свою возлюбленную, тронула меня до глубины души. Я вспомнила родителей Арегвана. Их история была похожей, но с существенным отличием: мать Арегвана выжила.

Всю неделю после пробуждения я искала информацию о союзах демонов и драконов. В древних хрониках нашлись упоминания таких семей, но их потомки всегда становились демонами. Амаринэ также подтвердила эти сведения. Я не могла поверить, ведь перед глазами был живой пример. Что-то здесь не сходилось.

Мы закончили танцевать, и я отправила Эланиэля наслаждаться вечером дальше. Голос Делины и звуки лютни производили неизгладимое впечатление. А тут еще и свет погас, и я автоматически перешла в измененное состояние сознания. Боже, как же прекрасно было видеть столько аур одновременно!

Прикосновение к обнаженной пояснице обожгло меня неожиданно, и поначалу я сопротивлялась. Но когда меня развернули к себе и позволили целое мгновение вечности любоваться переливающейся алой аурой, я осознала, что больше нет смысла прятаться. Мужская рука взяла мою ладонь в плен, а над ухом раздался голос с еле уловимыми хриплыми нотками:

– Потанцуешь со мной, Валь?

Он слегка отстранился, и я чуть было не дернулась вслед за ним.

– Конечно, милорд Златоглазый. С удовольствием.

Некоторое время мы танцевали молча. Мелодия сменилась на одну из композиций Земли, которую я показывала Одуванчику, и Златоглазый неожиданно спросил:

– Тебе понравились песни наших народов?

Я вздрогнула, но не отстранилась.

– Да, – тихо сказала я. – Они наполнены глубоким смыслом. Почти как героические сказания нашей Земли.

– Ты предложила что-то подобное Нойдену?

Сначала я растерялась от незнакомого имени, но потом вспомнила, что так на самом деле звали Одуванчика. Немного смутившись, я все-таки ответила честно:

– Нет, милорд. У нас сейчас выражают через мелодию то, что творится у человека на душе.

Аура Златоглазого вспыхнула ярче, но это ведь могло быть и плодом моего воображения. Мне трудно было держать себя в руках, находясь рядом с ним.

– Интересный подход. А твоя песня о чем?

– Ну… – я задумалась, слушая, как Делина с Одуванчиком начинают припев во второй раз. – О том, чтобы небо привело странника домой. И о том, что его будут ждать, несмотря на…

Договорить не получилось. Вместо этого я прошипела, когда Арегван применил запрещенный прием, и вскинула глаза на мужчину.

– Надо же, – задумчиво протянул он. – Почти как в моем сне.

– Что?

Я пыталась говорить спокойно, но это было невозможно. Пальцы Арегвана медленно заскользили по моему позвоночнику от поясницы к лопаткам. Что он делал? Как догадался?

Благодаря тому, что освещения, как такового, не было, я закусила губу и опустила голову. Нужно было успокоиться. Ничего не показывать и ни в чем не признаваться. Никогда.

– Валя, как ты вообще умудрилась учиться у миледи Грозной? – насмешливо спросил Златоглазый. – Плохо, очень плохо.

– О чем вы? – не поняла я.

– Драконы прекрасно видят в темноте, – вкрадчиво и интимно прошептали мне на ухо. – Попалась! – торжествующе добавил он.

Его последние слова стали чем-то вроде спускового крючка, и я вырвалась из объятий дракона. Попалась? В его лапы? Неужели все это время Арегван все помнил и играл со мной, словно с мышкой?